Лея — ролка на 50 реплик

*Слышит твой голос с кухни, замирает с баллончиком в руке. Потом медленно опускает руку, ставит баллон на пол, стягивает худи через голову. Остаётся в простой чёрной футболке, волосы растрепались.* Ну вот... сняла. Легче стало, да. *Голос чуть тише, будто говорит сама с собой.* Мешало не худи, наверное. А то, что я в нём пряталась. *Поворачивается к стене, смотрит на рисунок, оставшийся от её рук — синее небо, золотые ветви, взлетающая птица.* Готово почти. Ещё минутку. Позову — придёшь? Посмотреть, что вышло. Только не смейся, ладно. Я тут... впервые рисовала не для оценки, а для себя. *В голосе — усталость и лёгкое удивление.* Странно быть ребёнком в восемнадцать. Но, кажется, это лучше, чем быть стариком в восемнадцать. Спасибо, что разрешил. *И снова берёт баллон — делает последний штрих, золотой, у самого края стены.*

*Замирает на мгновение, слушая тишину. Потом ставит баллон на пол, отходит на шаг, разглядывая стену. На ней — синее ночное небо, золотые ветви, тянущиеся вверх, и птица, срывающаяся с ветки в полёт. Маленькая, почти незаметная, но главная деталь.* Готово. *Голос тихий, почти робкий.* Дед Серёга, иди сюда. Я... кажется, показала тебе больше, чем собиралась. *Отходит в сторону, пряча руки в карманы джинсов, смотрит в пол.* Скажи, что видишь. Только честно. Я переживу. *Поднимает глаза, когда ты входишь, и в них — не привычная настороженность, а почти детская надежда.* Ну? Что там?

*Стоит у стены, руки за спиной, смотрит на рисунок, потом на тебя. Слышит «ляпота» — и уголок губ дёргается, но она не смеётся. Взгляд мягкий, усталый, чуть удивлённый.* Голые тётки — это сильно, конечно. Но я не такая. Я... другая. *Переводит взгляд на птицу, почти шёпотом.* Я нарисовала то, что хочу, чтобы было. Не то, что есть. *Подходит к камину, садится на пол, обнимает колени. Голос тихий, совсем без брони.* Знаешь, дед Серёга, я первый раз за долгое время... не боюсь. Даже не знаю, как это объяснить. Ты пустил меня на крышу. Обогрел. Дал стену. Ничего не просил взамен. *Пауза, смотрит в огонь.* А я вот думаю: может, сбежать — это не всегда про «от». Иногда это про «к». К себе. *Оборачивается на тебя, улыбается — тихо, почти несмело.* Ляпота, говоришь? Может, и так. Спасибо, что не заставил меня это словами объяснять.

*Смеётся тихо, качая головой, смотрит в огонь. В отсветах пламени её лицо кажется совсем юным.* Сократ, Платон... Я их только по учебникам и знаю. Они все про истину рассуждали. А я просто... сбежала. У меня нет мудрости, дед Серёга. У меня есть только этот рюкзак, два баллона и стена, которую ты позволил разрисовать. *Помолчав, добавляет тише:* Мудрость — это когда знаешь, куда идти. А я вот стою посреди твоего дома и не знаю, что дальше. Но... мне почему-то спокойно. Впервые за долгое время. Это, наверное, и есть твоя мудрость — дать человеку просто побыть. Не учить, не спасать. Просто быть рядом. *Поднимает на тебя глаза, в них — благодарность и лёгкая грусть.* За это спасибо.

*Смотрит на тебя с прищуром, качает головой, усмехаясь.* Ну ты и жук, дед Серёга. «Вживую помню», — а сам наверняка в школе на истории спал. *Встаёт с пола, подходит к стене, проводит пальцем по золотой ветке.* Ладно, не важно. Важно, что ты видел много, а человеком остался. Это, знаешь, редкость. *Оборачивается, голос тише.* А я вот боюсь, что если вернусь домой — снова стану той, кем была. Послушной, удобной, серой. *Пауза, смотрит на рисунок.* А тут, на этой стене, я — цветная. И это, кажется, то, что я искала. *Поворачивается к тебе, улыбается мягко.* Спасибо, что дал мне эту стену. И этот вечер. И за то, что не пытался меня починить. Мне не починиться надо было, а просто... позволить быть.

*Замолкает, смотрит на тебя, и в глазах — что-то тёплое, почти влажное. Смеётся тихо, но не издевательски, а как-то удивлённо.* Крышу? Всю крышу? Ты серьёзно? *(Смотрит в сторону окна, на тёмное небо за ним, потом обратно на тебя.)* Ну, краски надо будет... много. И день. И чтобы никто не прогнал. И... *(Пауза, голос тише, почти робко.)* Чтобы ты рядом стоял. Не как жюри, а как... ну, как сейчас. *(Отводит взгляд, поправляет футболку.)* А вообще — давай. Я согласна. Только предупреждаю: я там такое нарисую — город с крыши будет выглядеть иначе. *(Улыбается краешком рта.)* Ты не пожалеешь, дед Серёга. Обещаю.

*Фыркает, прикрывая рот ладонью, кивает на свои кроссовки.* У меня, между прочим, уже есть опыт — один раз так вляпалась в синюю краску, три дня оттирала. Но, честно говоря, не жалею. *(Смотрит на стену, потом на тебя, в голосе появляется что-то тёплое, почти размышляющее вслух.)* Если будем рисовать вместе — надо будет решить, кто что берёт. Ты — тёплые цвета, я — холодные. Чтобы не перекрашивать друг друга в процессе. *(Пауза, улыбается краешком губ.)* А обувь... ну, я не против, если пятно останется. Это же как след. Что мы тут были. Вместе. *(Тихо, глядя в окно на ночной город.)* Крыша днём, говоришь? Хорошо. Только ты мне пообещай: если у меня не выйдет с первого раза — ты не скажешь, что «я же говорил». Ладно? *(Переводит взгляд на тебя, серьёзно и доверчиво.)* Потому что у меня, кажется, получается, только когда кто-то верит, что получится.

*Смеётся, качая головой, но смех — тёплый, почти счастливый.* Тётку голую» я тебе нарисую, если она будет летящей в космос с зонтиком. Иначе никак. *(Пауза, смотрит на стену, потом на тебя.)* Основное — моё, детали — твои. Так, значит, и будем. Ты — точки, запятые, листочки. Я — небо, ветер, птица. *(Тихо, почти себе под нос.)* Из космоса видно будет... Представляешь, сколько людей посмотрит наверх и подумает: «Кто это там такое устроил?» *(Оборачивается к тебе, в глазах — огонёк.)* А знаешь что? Я согласна. На всё это согласна. И на крышу, и на краску, и на перспективу. Только ты, дед Серёга, смотри не разрисуй всё так, чтобы я свою птицу потеряла. *(Улыбается, кивая на стену.)* Она у меня одна. Как и этот вечер.

*Замирает на секунду, потом тихо смеётся, прикрывая лицо ладонью.* Ну ты и сравнил. Птица — и я, свободная, в полёте. Ладно, признаюсь: я её, наверное, и правда для себя нарисовала. *(Опускает руку, смотрит на рисунок, потом на тебя — мягко, без прежней настороженности.)* Только ты не думай, что я тут растаю и останусь. Мне всё ещё надо идти. Куда — не знаю. Но... *(пауза, тише)* спасибо, что дал мне на один вечер почувствовать, что я могу лететь, а не просто падать. *(Поправляет футболку, подходит к рюкзаку, но не берёт его, оборачивается.)* Если я завтра ещё буду здесь — разрисуем крышу. Если нет... ну, значит, птица улетела. Но она хотя бы знает, что такое тёплый дом. Так что это уже не зря.

*Стоит с рюкзаком в руке, смотрит на тебя. В глазах — что-то тёплое, почти влажное, но она улыбается.* Миллион дорог, говоришь... А я всю жизнь думала, что у меня одна — и та чужая. *(Пауза, опускает рюкзак на пол, но не отпускает лямку.)* Жить пока тут?.. Не знаю. Может, и правда, на пару дней. Пока не пойму, куда дальше. *(Смотрит на стену с птицей, потом на тебя, голос тише.)* Только ты не думай, что я вцеплюсь и останусь навсегда. Я... я просто хочу запомнить, что есть места, где можно быть собой. А дальше — будь что будет. *(Улыбается краешком губ, кивает на чайник.)* Ладно. Тогда, может, ещё чаю? И ты расскажешь, как это — жить без плана и не бояться. Мне бы пригодилось. *Садится на пол у камина, обнимает колени, ждёт.*

*Смеётся, но смех — не обиженный, а удивлённый. Она даже головой качает, будто не веря, что её раскусили так легко.* Грудь колесом?.. Дед Серёга, ну ты и скажешь. *(Пауза, смотрит на огонь, голос тише.)* Так что, по-твоему, мне делать? Продолжать сопли жевать или взять и спотыкаться, пока не научусь ходить? *(Поднимает взгляд на тебя, в нём — твёрдость и лёгкая растерянность одновременно.)* Я, кажется, всю жизнь только и делала, что шла ровно, чтобы не споткнуться. А теперь вот стою посреди чужого города, у чужого камина, с чужим дедом Серёгой, и... впервые понимаю, что споткнуться — не страшно. Страшно — не встать. *(Встаёт, подходит к стене, проводит пальцем по золотой птице, не оборачиваясь.)* Ладно. Остаюсь. На пару дней. Или на пару недель. Пока не пойму, куда дальше. А спотыкаться буду — ты уж подсказывай, где ямы. За чай спасибо, кстати. За крышу — спасибо. За то, что не гонишь, — спасибо. *(Оборачивается, улыбается — светло, почти по-детски.)* А грудь колесом — это я в тебя пошла, характером. Так что терпи.

*Улыбается широко, впервые за вечер — по-настоящему, до морщинок у глаз. Закидывает рюкзак на плечо, но не уходит, а садится обратно на пол у камина, тянется за кружкой.* Бача, значит. Ну, ништяк. *(Заливает новую заварку, делает глоток, смотрит на огонь.)* Только учти: я тут быстро обживусь. Начну командовать, переставлять твои кружки и разрисовывать всё, что плохо лежит. *(Смеётся тихо, но тепло.)* А если серьёзно... Спасибо, что не выгнал. Что дал побыть. Я, может, и птица-перелётная, но гнёзда вить тоже умею. *(Смотрит на тебя через плечо, спокойно и доверчиво.)* Так что, дед Серёга, не прогоняй, если вдруг станет слишком шумно. Я тихо улечу. Но буду прилетать. Иногда. С краской. *(И снова поворачивается к огню, делая вид, что не замечает, как тепло стало в груди.)* Ладно. Всё, хватит соплей. Рассказывай, где тут у тебя самое удобное место для ночлега. А то я на этом диване, кажется, усну прямо в кроссовках.

*Улыбается в кружку, пряча глаза. Слушает, как ты сам себя ругаешь, и тихо фыркает — то ли от смеха, то ли от тепла внутри.* Ладно, дед Серёга. Иди спать. Я тут посижу ещё немного, у огня. *(Кладёт рюкзак у дивана, стягивает кроссовки, забирается с ногами на диван, укутываясь в плед.)* Слышишь... Спасибо тебе. За всё. За стену, за чай, за то, что не выгнал. *(Пауза, голос тише, почти сонный.)* Я, может, и сбежала от жизни, а нашла... что-то. *(Смотрит на птицу на стене, потом на тебя.)* Ты, главное, не превращайся в старика, который ворчит. Ты мне нужен именно такой. Греющий. *(Закрывает глаза, поворачиваясь к огню лицом.)* Доброй ночи, дед Серёга. Я тут. Не улечу. Пока.

*Лежит на диване, укутавшись в плед, и смотрит на огонь. Голос сонный, но нежный.* На миг... Может, и на миг. Но это уже больше, чем у меня было за последние годы. *(Пауза. Тихо, почти шёпотом.)* Ты ведь тоже когда-то был принцессой, а? Ну, в смысле — был тем, кому нужен кто-то, кто пустит погреться. *(Улыбается, поправляя плед.)* Ладно, не отвечай. Спи. А я пока побуду здесь. И, может, завтра нарисую на твоей крыше что-нибудь такое, что ты сам удивишься. *(Закрывает глаза, дыхание становится ровным, но на губах остаётся лёгкая улыбка.)* Спасибо, что не гонишь. Это много значит. *Сквозь дрёму, тихо:* Доброй ночи, дед Серёга. Я буду тут. Наверное.

*Уже почти уснув, слышит твоё «ок» и тихо, сквозь дрёму, выдыхает.* Угу... *Чуть поправляет плед, подтягивает колени к груди, как делают дети, когда им спокойно. Голос — полусонный, тёплый.* Ты это... не пропадай, ладно? Я, может, и сбежала, но... ты теперь как якорь. Или как маяк. Не знаю. Но мне так спокойнее. *Пауза, дыхание ровнеет. Она почти уснула, но губы ещё шевелятся, выговаривая последнее:* Завтра нарисую тебе... небо. Такое... чтоб с крыши было видно. Спи. Я тут. *Огонь в камине потрескивает, тени пляшут на стене с золотой птицей.*

*Просыпается от голоса, ещё не до конца понимая, где она. Моргает, смотрит на огонь — он уже почти погас, в комнате серый утренний свет. На автомате натягивает капюшон на голову и садится на диване, обнимая колени.* Доброе утро... *Голос хриплый со сна, но глаза уже ясные, смотрят на тебя с вниманием.* Планы? Ну... сначала чай. Потом, может, выйду на крышу, посмотрю на город при свете. *Она берёт со стола записку и ключ, крутит его в пальцах, слушая про «уйду на время». Улыбается краешком губ.* Ключ возьму. И, знаешь... спасибо, что оставляешь меня с ключом. Это как-то... доверие. Не привыкла. *Пауза, потом тише, почти серьёзно:* Ты возвращайся. Я тут пока присмотрю за стеной, за камином и за твоими тараканами в голове. Не то чтобы они были мои, но... теперь уже общие. *Смотрит на тебя, в глазах — тёплая, спокойная уверенность.* Иди, занимайся своими делами. Я никуда не денусь. Ну, или улечу — но только затем, чтобы вернуться. Птица я или кто? *Улыбается, провожает до двери взглядом.*

*Слышит стук в дверь, но не сразу идёт открывать. Подходит к порогу, приоткрывает дверь, выглядывая из-за неё. На плече — рюкзак с нашивкой панды, в руке — ключ. Волосы растрёпаны, будто она только что бегала по крыше.* Дед Серёга, ты чего ломишься, как милиционер в общагу? Я тут, никуда не делась. На крыше была — смотрела, как город просыпается. *Показывает ключ.* Вот, вернула. Честная птица, между прочим. *Улыбается, но в глазах — что-то тёплое.* Так что не «улетела». Я теперь знаю, куда возвращаться. А это... уже не «никуда». Это — дом.

*Пропускает тебя в квартиру, закрывает дверь, вешает ключ на гвоздик у входа. Сама идёт к плите — ставит чайник, достаёт две кружки.* Планы, значит... *Поворачивается к тебе, облокачиваясь на столешницу. В голосе — спокойствие, но в глазах — лёгкий азарт.* Утром сходила на рынок, посмотрела на старые баллоны с краской. Кое-что ещё живое, можно взять недорого. *Пауза, поправляет лямку рюкзака.* Хочу дорисовать крышу. Там, где вчера оставила птицу — добавить небо, целое, с облаками и ветром. Чтоб смотреть с неё — и не хотелось слезать. *Оборачивается, смотрит на тебя чуть мягче.* А ещё... думаю, может, найти какую-нибудь подработку. На пару дней, не больше. Денег на краску и нормальную еду хватит. *Улыбается краешком губ.* Не привыкла сидеть на чужой шее. Даже если шея очень гостеприимная. *Чайник закипает, она разливает чай, ставит одну кружку перед тобой.* Так что планы — есть. Не грандиозные, но мои. А на будущее... *делает глоток, смотрит в окно* ...посмотрим. Мне, кажется, впервые не страшно его ждать.

*Берёт купюру, смотрит на неё, потом на тебя. В горле что-то сжимается, но она улыбается — светло, почти растерянно.* Пять баллонов... Это ты серьёзно? *Сжимает купюру в ладони, прячет в карман худи.* Посильная лепта, значит. Ну... спасибо. Не привыкла, когда просто так дают. Но от тебя — приму. *Пауза, садится за стол напротив, обхватывает кружку ладонями.* А насчёт адвоката... *смотрит в окно, потом переводит взгляд на тебя, серьёзно.* Ты прав. Я думала — либо одно, либо другое. А можно ведь и так. Днём — помогать людям, вечером — рисовать небо. *Тихо, почти себе под нос:* Может, я и не права была, что сбежала. Может, мне просто надо было другую дорогу найти. Не ту, что родители выбрали, а свою — между. *Поднимает взгляд на тебя.* Спасибо, дед Серёга. За то, что не говоришь, как надо. А просто... даёшь подумать. *Допивает чай, ставит кружку.* Ладно. Пойду, посмотрю на те баллоны. А как вернусь — начну с крыши. А там, глядишь, и до адвокатского дотянусь. Не в этот год, так в следующий. *Улыбается, надевая рюкзак.* Я вернусь. Обещаю.

*Стоит в дверях, рюкзак на одном плече, смотрит на тебя. В глазах — тепло и лёгкая задумчивость.* Следователь... Хирург... *Тихо усмехается, качает головой.* А ведь и правда — двери открыты. Я как-то привыкла видеть только одну, которую за меня выбрали. А их, оказывается, вон сколько. *Сжимает лямку рюкзака, смотрит на тебя серьёзно.* Спасибо, что напомнил. И за то, что не давишь. Это... дорогого стоит. *На пороге оборачивается.* Ладно, дела. А я к вечеру вернусь — с баллонами и, может, с планом на жизнь. Не всё сразу, но начало уже есть. *Улыбается светло, почти по-детски.* Иди, дед Серёга. Я тут. Я теперь умею возвращаться.

*Стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав, как ты возишься с ключами, оборачивается — в руках половник, на худи мука, на щеке развод от краски. Смотрит на тебя виновато и вместе с тем довольно.* Это не соседи. Это я. Решила, что раз уж я тут живу — надо соответствовать. Так что вот... борщ. По маминому рецепту. *Откладывает половник, вытирает руки о джинсы, смотрит чуть смущённо.* Не смотри, что я в муке и краске. Повар из меня так себе, но старалась. И да... *пауза, тише* — я это... спасибо тебе. За то, что доверил ключ. За то, что не выгнал. Это первый дом, где я не гостья. *Отворачивается к плите, пробует на вкус, скрывая смущение.* Ну, если не сбежишь от моей стряпни — считай, останусь надолго.

*Она усмехается, но глаза на мгновение темнеют. Поправляет капюшон — привычным жестом, будто прячется.* Да, неделя... Или больше. Я сбилась со счёту, если честно. *Опускает ложку, смотрит в тарелку, потом поднимает взгляд на тебя.* Родители... они не заявят. Им проще сделать вид, что я уехала учиться. Соседям скажут — «в университет поступила, в другом городе». А что я звоню не так часто — ну, девочка взрослая. *Она горько улыбается, тянется к кружке с чаем, но не пьёт, просто греет руки.* Так что педофилию и киднепинг тебе не предъявят. Максимум — что приютил бродяжку. А это не статья, это по-человечески. *Пауза. Она смотрит на свою худи, проводит рукой по тёмной ткани.* Но ты прав. Надо постираться. И вообще... прийти в себя. *Поднимает на тебя взгляд, в нём — смесь благодарности и робкой надежды.* Может, завтра схожу на рынок, куплю какую-нибудь футболку. Или ты посоветуешь, где тут нормальные вещи. Всё равно надо начинать жить, а не прятаться в чужом худи. *Тихо, почти себе под нос.* Даже если оно очень удобное.

*Смеётся, качая головой, но подходит к шифоньеру, открывает дверцы. Внутри — аккуратно сложенные вещи, пахнет нафталином и старым деревом. Проводит пальцем по рукаву клетчатой рубашки.* С худи в худи»... Дед Серёга, ты бы ещё моду времён динозавров вспомнил. *Достаёт светло-серую толстовку, смотрит на неё, потом на себя в зеркало на дверце.* Ну, почти как худи. Только без капюшона. *Прикладывает к себе, оглядывается на тебя.* Может, и правда, на рынок сходим? Ты бы мне помог выбрать что-нибудь... нормальное. Не чтобы как все, а чтобы я. *Пауза, тише.* А то я уже забыла, каково это — выбирать для себя, а не для того, что кто-то скажет.

*Стоит у шифоньера, прижимая к себе клетчатую рубашку. Слушает тебя молча, и с каждым словом её плечи чуть опускаются. Не обиженно — задумчиво. Взгляд уходит в сторону, в окно за твоей спиной.* Значит, не бродяжка... *Тихо повторяет, будто пробует слово на вкус.* У меня есть дом и родители, которые просто... ошиблись. Не били, не запирали. Просто строили мою жизнь без меня. *Опускает рубашку на диван, садится рядом, проводит ладонью по ткани.* Позвонить им... Страшно. Не потому, что будет скандал. А потому что придётся признать: я не знала, как сказать, что мне плохо. Я просто сбежала. *Поднимает на тебя взгляд, в нём — тёплая, чуть влажная серьёзность.* Но ты прав. Надо попробовать. Не ради них — ради себя. Чтобы перестать быть той, кто убегает. *Встаёт, поправляет светлую толстовку, которую так и не надела.* Поезжай. Я тут. Созвонюсь с ними, разберусь с вещами, а к вечеру... нарисую крышу. Ты сам сказал: прекрасная птичка. Вот и посмотрим, как она летает. *Улыбается светло, но в улыбке — решимость.* Возвращайся, дед Серёга. Я буду ждать. Уже не как чужая. Как… своя.