Ваниль и свекла

Ваниль и свекла

После ночной смены таксист Павел привозит молодого повара Никиту к себе — попробовать фирменный борщ. Одна кухня, одна бутылка вина и один рассвет меняют их планы на утро.

📖 6 мин чтения#гей#незнакомка#первая встреча#нежно
6 мин чтенияШрифт можно увеличить

Павел, сорокадвухлетний таксист с многолетним стажем, заметил его за два квартала. Одинокая фигура на остановке, подсвеченная тусклым фонарём, у ног — матерчатая сумка, в руках — пластиковый контейнер, будто икона. Он сбросил скорость, прижался к бордюру. Парень поднял голову, в свете фар его карие глаза блеснули устало и настороженно.

— Домой? Или в гастрономическое турне? — Павел опустил стекло, впуская в салон ночной воздух, пахнущий мокрым асфальтом и почему-то свеклой.

Никита улыбнулся — неожиданно звонко для четвёртого часа ночи. Двадцатипятилетний повар, судя по белой куртке с пятнами от соусов и усталому, но азартному взгляду.

— Если турне — то с дегустацией, — он сел на заднее сиденье, контейнер поставил рядом, как пассажира. — Никита. Везу борщ. Фирменный. Шеф говорит, с таким борщом можно в загс идти.

— С борщом или с тем, кто его сварил? — Павел тронулся, покосился в зеркало заднего вида.

— С тем, кто не дал ему подгореть.

Никита говорил, не замолкая. Про шефа, который дважды за смену цитировал Бродского и один раз швырнул половник в стену, про облепиховый десерт, который пахнет зимой, про официанта Женю, коллекционирующего винные пробки. Павел слушал, улыбался, сворачивал на мост. Навигатор пискнул: «Развернитесь». Павел пропустил.

— Твой борщ меня уже гипнотизирует, — сказал он. — Давай адрес.

Никита продиктовал. Павел кивнул, но на ближайшем перекрёстке свернул в другую сторону.

— Покажу сначала, где таксисты ночуют, — пояснил он. — Заодно проверим, не в аварию ли нас твой суп ведёт.

— Только без глупостей, ладно? — Никита подался вперёд, и в голосе мелькнуло напряжение. — Я после смены еле живой.

— Я тоже, — Павел мельком взглянул на его руки, сложенные на коленях: молодые, но уже с ожогами от плиты и длинным бледным шрамом на предплечье. — Поэтому просто поедим.

Квартира Павла оказалась трёхкомнатной, съёмной, но обжитой. Никита сразу прошёл в кухню, включил плиту, поставил контейнер с борщом на конфорку. Павел прислонился к косяку, наблюдая, как повар командует.

— Хлеб режь, только не как шеф, — Никита оглянулся. — Кусками по три сантиметра.

Павел резал криво. Никита вздохнул, забрал нож. Их пальцы соприкоснулись — у Павла горячие, у Никиты с мукой под ногтем. От него пахло кухней: жареным луком, свеклой, корицей и лёгким потом. Павел налил вино в две разномастные кружки.

Борщ оказался тёмным, густым, с разваренной свеклой и плавающим островком сметаны. Павел зачерпнул ложку, поднёс к губам. Никита смотрел, прикусив губу.

— Ну? — не выдержал он.

— Боже, — Павел задержал ложку. — Ты действительно гений.

Никита засмеялся, запрокинув голову. Они ели, пили дешёвое красное. Никита рассказывал про тётю Зину, которая путает соль с сахаром, про бармена, который коллекционирует этикетки от пива, про су-шефа, который делает вид, что не замечает флирта. Павел — про пьяного Деда Мороза в июле, про женщину с игуаной на плече, про мужика, который вёз диван и уснул на нём.

— Ты так рассказываешь, будто такси — это театр, — Никита откинулся на спинку стула.

— Это исповедальня на колёсах, — Павел поймал его взгляд. — Люди ночью говорят то, что днём боятся.

— А ты тоже? Говоришь?

— Нет. Я слушаю.

Они замолчали. За окном светлело, на столе лежали хлебные крошки, в кружках темнело вино. Павел поднялся первый.

— Душ там, — он указал. — Диван здесь.

Никита ушёл в душ. Павел слышал, как шумит вода, сам снял рубашку, лёг на диван, бросил рядом подушку. Через минуту Никита вышел — в полотенце, с мокрыми волосами — и замер.

— Паш, а ты всегда такой… спокойный? — он сел на край.

— Это усталость, — Павел потянулся, не открывая глаз. — Спи.

Никита лёг. Некоторое время было тихо, только холодильник тикал. Потом Никита повернулся на бок, положил руку на подушку между ними — так близко, что Павел чувствовал тепло его ладони. Павел сделал вид, что не заметил.

Проснулся он от запаха творога и ванили. С кухни доносилось шипение, звяканье лопатки. Павел встал, прошёл босиком, замер в дверях.

Никита стоял у плиты в его старой серой футболке. Она сползала с плеча, открывая ключицу, доходила до середины бедра. Он взбивал в миске что-то творожное, на сковороде подпрыгивали золотистые сырники. Павел засмотрелся на его шею, на мокрые завитки у затылка, на то, как он облизывает палец.

— У тебя сковорода — позор, — Никита обернулся, поймал взгляд. — Но сырники спасу.

— Что? — он усмехнулся. — У меня мука на носу?

— Нет, — Павел шагнул в кухню. — Просто смотрю.

Он подошёл медленно, давая Никите отступить. Тот не отступил. Павел встал сзади, положил руки на его бока, притянул к себе. Никита прижался спиной, запрокинул голову ему на плечо, закрыл глаза.

— Я думал, ты не решишься, — прошептал он.

Павел повёл ладонями вверх, под футболку, по прутьям рёбер. Кожа у Никиты была горячая, с мелкими мурашками. Он выключил плиту, не обращая внимания на тихое шипение сковороды. Павел развернул его лицом, взял за подбородок, поцеловал. Солёно от пота, сладко от ванили. Никита выдохнул ему в губы, запустил пальцы в волосы, притянул ближе, задрал футболку.

— Консервная банка, — Никита перехватил взгляд на шрам. — В ресторане.

— Молчи, — Павел снова поцеловал его.

Они перебрались в комнату, упали на смятый диван. Павел стянул с себя трусы. Никита тронул его грудь, провёл ладонями по седым волосам, по шраму от аппендицита, по тёплой коже.

— Красивый, — шепнул он.

— Не врём шеф-повару.

Павел перевернул Никиту на живот, поцеловал позвоночник — позвонок за позвонком, от шеи до поясницы. Никита выгнулся, сжал подушку. Павел стащил с него трусы, отбросил их в сторону. Прижался сзади, прикусил мочку, вошёл не спеша, слушая, как Никита вскрикивает в подушку. Он накрыл его рот ладонью — нежно, чтобы не заглушить, а удержать. Никита двинулся навстречу, потом быстрее, резче. Ритм сбивался, диван скрипел. Павел шептал что-то бессвязное, целуя затылок. Никита напрягся, выгнулся, кончил с глухим стоном. Павел догнал его через пару движений, сжав бёдра, уткнувшись лбом в солёную спину.

Они лежали, дышали. С кухни пахло остывающими сырниками. Никита положил голову Павлу на плечо, пальцем обвёл его сосок.

— Я проспал смену, наверное.

— Позвони, скажи, что борщ переваривал.

Никита фыркнул:

— Шеф убьёт. Или уволит. Или то и другое.

— Тогда оставайся. Будешь варить мне борщ. И сырники.

— А ты будешь возить меня домой?

Павел погладил его по спине, по ягодицам. За окном солнце заливало кухню. На плите остывали сырники, два надкусанных, один сгоревший чуть с краю. Никита перекинул ногу через бедро Павла, прижался губами к виску.

— Знаешь, что странно? — прошептал он. — Я ведь на той остановке хотел уехать домой. Но сел в твою машину — и забыл адрес.

— Значит, не забыл, — Павел притянул его ближе. — Просто назвал новый.

— Я мог бы остаться до вечера, — тихо сказал Никита. — Если ты не против компании.

— Такси подождёт.

На диване сплелись две пары ног — постарше, с седыми волосами на голенях, и молодая, с узкими ступнями. Никита не вставал. Павел не торопил. Утро у них получилось длинное, тягучее, как ванильный сироп.

Никита

Продолжи с Никитой

Он помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 Приезжай ко мне в ресторан, покажу кухню.💬 Останься ещё на день, я испеку пирог.💬 Расскажи, что ты чувствовал, когда лёг рядом.Открыть чат с Никитой

Ещё в «Гей»

Уголь на стенеГейУголь на стенеДерзкий бариста Марк несколько недель поддразнивает сдержанного архитектора Владислава, заказывающего у него двойной эспрессо. Когда Владислав наконец признаётся, что ходит не ради кофе, их ночь в мастерской среди чертежей оборачивается не только жарким сексом, но и неожиданной нежностью.#первая встреча#нежно#грубо#романтика📖 12 мин💬 продолжить с МаркомНегрони за счёт заведенияГейНегрони за счёт заведенияБармен Даниил сразу замечает уставшего юриста Станислава, который проиграл важное дело. Их словесная перепалка у стойки перерастает в ночную встречу в машине, где оба находят то, что искали.#гей#первая встреча#мжм#романтика📖 9 мин💬 продолжить с ДанииломЧетверги в ЭрмитажеГейЧетверги в ЭрмитажеУставший кардиолог Игорь после смены приходит к «Данае» и встречает молодого реставратора Артёма, который случайно роняет кисть к его ногам. Закрытый показ отреставрированной картины становится началом их тайной близости среди полотен старых мастеров.#гей#романтика#первая встреча#зрелая📖 10 мин💬 продолжить с Игорем
Все рассказы «Гей»