Дрейф на Байкале

Дрейф на Байкале

Двадцатичетырёхлетняя Соня снимает Байкал с яхты пятидесятилетнего океанолога Павла, провоцируя его на каждом шагу. Шквал прижимает её к нему, а в каюте шторм срывает не только одежду, но и её дерзость.

📖 7 мин чтения#отпуск#первая встреча#романтика#зрелая
7 мин чтенияШрифт можно увеличить

— Вы правда думаете, что Байкал можно снять за три дня?

Павел стоял спиной, проверяя крепление канатов, — широкая спина, выцветшая от соли и солнца футболка, короткие седые волосы. Соня перекинула сумку через борт сама — не дождалась руки.

— Я думаю, вы устанете раньше, чем он вам надоест.

Она улыбнулась и сделала первый кадр: причал, небо, его прямая спина. Потом перевела объектив на своё отражение в воде — ровно на секунду, чтобы проверить, как сидит купальник.

Первый день она ходила по палубе так, будто яхта принадлежала ей. Раздельный купальник — две полоски и узел на бедре. Соня нарочно наклонялась у леера, перегибалась, снимая воду и чаек, давая солнцу лизать поясницу. Павел стоял у штурвала, смотрел на горизонт, улыбался в усы — спокойно, как человек, который пережидал чужие спектакли.

— Павел Андреевич, — она подошла сзади, почти касаясь губами его плеча, — у вас такое лицо, будто вы лёд исследуете, а не меня.

— Лёд, Соня, не тает от чужих провокаций.

Она фыркнула, обошла его, встала в кадр нарочно. Он даже не опустил взгляд. Это бесило и поднимало температуру на палубе одновременно.

Вечером у скал, когда вода стала густого синего цвета, она попросила:

— Снимите меня. Для истории.

Павел взял её фотоаппарат — старый, плёночный, пахнущий солью и её разогретой кожей. Соня встала у борта, выпрямила спину, развернула плечи. Мокрая кожа блестела. Капли стекали с ключиц и терялись за тканью купальника.

Он смотрел в видоискатель дольше, чем требовалось.

— Вы снимаете всё, кроме того, что действительно стоило бы запомнить.

— Например, ваши руки на штурвале?

Он ничего не ответил, но щёлкнул затвором дважды. Соня кожей почувствовала, как изменился воздух. Она видела, как дрогнула его рука, когда он отдавал камеру.

Утро третьего дня. Она сидела на носу в его рубашке — старой, выцветшей, завязанной узлом под грудью. Ткань хлопала на ветру, открывала ноги до середины бедра. Павел вышел с двумя кружками кофе, замер на секунду — ровно на ту секунду, которую она и ждала.

— Вам не кажется, что мы слишком медленно движемся?

— Скорость не главное, — он протянул ей кружку. — Главное — не перевернуться.

Соня засмеялась, откинула голову. Его взгляд скользнул по её шее, ниже, к узлу рубашки. Павел сжал поручень так, что побелели костяшки.

А потом небо потемнело.

Шквал пришёл без предупреждения — свист, удар, палуба ушла из-под ног. Соня стояла по пояс в брызгах, рот открыт, волосы облепили лицо. Волна сбила её — короткий вскрик, падение. Она летела к мачте, понимая, что сейчас будет больно.

Павел поймал её одной рукой. Второй держался за брезентовую петлю. Соню развернуло, прижало к нему спиной. Её щека упёрлась в его грудь. Она чувствовала его сердце сквозь мокрую футболку — быстрое, тяжёлое.

— Стоять можете?

Она дышала так, будто её лёгкие были наполовину забиты водой.

— Если только вы меня отпустите.

Ветер усилился. Павел, не разжимая хватки, потянул её вниз, к каюте. Они спускались в темноту. Она слышала, как он бормотал что-то про барометр и юго-восточный ветер, но её не интересовало. Её интересовало то, как он держит её — как вещь, которую нельзя уронить.

Каюта была тесной. Дождь стучал по палубе прямо над головой — ровный, тяжёлый. Соня стояла в полумраке, дрожала не от холода. Потом стянула мокрую рубашку через голову — резко, с мокрым шлепком ткани. Осталась в купальнике.

Павел открыл рундук, достал свёрнутую сухую одежду, положил на койку.

— Переоденьтесь.

Он отвернулся.

— Повернитесь, — тихо.

Он качнул головой.

— Сначала согрейтесь. Я подожду наверху.

— Павел.

Она шагнула ближе, коснулась его спины через мокрую футболку — кончиками пальцев, потом всей ладонью. Он был горячий, как печка, как нагретый камень.

— Я хотела этого с первой минуты. С той секунды, как вы сказали, что лёд не тает.

Он повернулся медленно, очень медленно. В полумраке его лицо было старше, чем при солнце, — резче складки, глубже тени. Усы намокли и потемнели.

— Вы понимаете, что после этого мы не сможем делать вид, что просто плывём?

— А мы и не плыли, — она подняла подбородок. — Мы дрейфовали.

Он смотрел на неё три секунды. Потом его руки легли ей на бёдра — не как у юноши, который спрашивает разрешения, а как у мужчины, который знает, зачем он здесь.

Сначала он развязал узлы купальника — оба, верхний и нижний. Ткань упала на пол с мокрым звуком. Соня стояла перед ним голая, вздрагивающая, но уже не от холода — от близости, от того, как он на неё смотрел, не мигая, изучая.

— Снимай с меня мокрое, — сказал Павел низко.

Соня стащила с него футболку, зацепилась ногтями за пояс его шорт. Он отбросил их в сторону. Теперь они оба были обнажены, в двух шагах друг от друга, а дождь всё стучал по палубе, как по барабану.

Павел поднял её и посадил на узкую койку. Матрас прогнулся. Он встал на колени, взял её за лодыжку, поцеловал в щиколотку, потом в колено. Его усы щекотали внутреннюю сторону бедра. Соня выдохнула, откинулась на спину.

Он не спешил. Его руки — шершавые, точные — прошли по её икрам, раздвинули бёдра. Он поцеловал её между лопаток, когда перевернул на живот, потом прикусил кожу на шее — коротко, метко. Соня дёрнулась.

— Вот теперь вы настоящая, — сказал он ей в затылок.

— И что это?

— Мокрая. Вздрагивающая. Без камеры.

Она хотела ответить — обернуться, оскалиться, что-нибудь колкое — но он уже развернул её обратно и раздвинул её ноги своим коленом.

Первый толчок был медленным и глубоким. Павел держал её запястья над головой, прижимая к сбитой простыне. Койка скрипнула. Соня выгнулась, вдох застрял в горле.

— Павел…

— Тише.

Он двигался расчётливо, размеренно, будто вёл яхту по давно знакомому маршруту. Каждый вход — глубже, каждое движение — вывереннее. Соня дышала ртом, ноги сами обвились вокруг его поясницы. Она чувствовала его вес, его возраст, его терпение — всё то, что нарочно провоцировала три дня, теперь обрушилось на неё.

Его живот касался её живота, мокрые волосы её липли к его груди. Он опустил голову, поймал губами её сосок, прошёлся языком. Соня ахнула. Он снова вошёл до конца. Она почувствовала, как внутри всё сжимается, как дрожь расходится от поясницы вниз, в пальцы.

— Пожалуйста, — она не узнала свой голос. — Быстрее.

Он накрыл ей рот ладонью — не грубо, но плотно. Она всхлипнула в его пальцы, прикусила указательный. Он зашипел — то ли от боли, то ли от удовольствия.

— Тише, Соня. Байкал всё слышит.

Она замычала, замотала головой. Павел отпустил её запястья, схватил за бёдра, подтянул ближе. Угол изменился. Она вскрикнула — уже без контроля, громко, не заботясь ни о чём. Он убрал ладонь, но тут же снова поймал её, прижав два пальца к губам. Соня обхватила их губами, втянула, пососала. Павел сверху коротко выдохнул, и её накрыло.

Первый оргазм прошёл по ней, как тёплая волна: живот напрягся, бёдра дрогнули, ноги сжали его так, что он остановился на секунду. Она стонала ему в ладонь, глаза закатились, тело выгнуло дугой. Потом обмякла.

Он не дал ей отдышаться. Вышел, перевернул её на живот, поднял бёдра. Вошёл сзади — резче, с влажным звуком. Соня вцепилась в край койки. Его рука легла между её лопаток, другая сжала ягодицу.

— Теперь по-настоящему, — низко, почти рыча.

Он двигался быстрее, жёстче, срываясь. Койка скрипела в такт. Соня слышала свой прерывистый стон, его тяжёлое дыхание, шум дождя. Потом Павел навалился на неё, вжался всем телом, прикусил её плечо — и кончил, с глухим рычанием, от которого у неё по спине прошёл озноб.

Они лежали, не разнимая тел, пока дыхание не выровнялось. Соня смотрела в тёмный потолок каюты, на покачивающийся свет за иллюминатором.

— Теперь у меня есть причина остаться.

Павел усмехнулся, уткнулся лицом ей в шею.

Дождь стих. Яхта мягко покачивалась на успокоившейся воде. Соня лежала у Павла на груди, кончиком пальца обводила седую щетину на его скуле. Он лениво перебирал её мокрые волосы.

— Завтра снимаем мыс Рытый, — сказал он тихо.

— Сначала меня, — она приподнялась на локте. — Потом мыс.

— Вы не устали?

— Я только начала.

Павел засмеялся — негромко, грудью. Соня потянулась к сумке, вытащила фотоаппарат, не глядя направила на иллюминатор. Стекло всё ещё было мокрым, но сквозь капли уже пробивался свет. Она сфокусировалась на отражении: два обнажённых тела, сплетённых на узкой койке, на фоне Байкала, который только что чуть их не проглотил.

Щёлк.

Павел приподнял бровь.

— И что теперь? Архив?

— Доказательство, — она улыбнулась и положила камеру обратно. — Что лёд иногда тает.

Он перехватил её за талию и перекатил на спину. Иллюминатор запотел заново.

Соня

Продолжи с Соней

Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 Хочу, чтобы Соня сняла Павла без одежды на закате.💬 Хочу проснуться от его рук на рассвете.💬 Хочу, чтобы он учил её управлять яхтой обнажённой.Открыть чат с Соней

Ещё в «Отпуск и баня»

Карта сокровищ у каминаОтпуск и баняКарта сокровищ у каминаПятидесятипятилетний адвокат Анатолий после развода приезжает в австрийские Альпы, где тридцатидевятилетняя горный гид Лариса берётся растопить его страх перед близостью. Вечером в шале её терпеливые прикосновения приводят к ночи, которая возвращает ему не только страсть, но и покой.#зрелая#милф#отпуск#романтика📖 13 мин💬 продолжить с ЛарисойПена на мрамореОтпуск и баняПена на мрамореПятидесятидвухлетняя Тамара прилетает в Анталью одна, стесняясь своего тела, но массажист Артём в хаммаме отеля сначала разговаривает с ней, а потом медленно смывает её сомнения. В горячем паре она разрешает себе удовольствие, которое считала ушедшим, и впервые за годы смеётся от счастья.#зрелая#отпуск#незнакомка#измена📖 9 мин💬 продолжить с ТамаройХлёсткий пар карельской баниОтпуск и баняХлёсткий пар карельской баниВладелец турбазы Игорь парит в бане бизнес-тренера Светлану, которая устала всё контролировать. Она просит жёстче, и их игра в подчинение становится откровенно телесной.#баня#отпуск#подчинение#милф📖 9 мин💬 продолжить с Светланой
Все рассказы «Отпуск и баня»