боялся что ты мне откажешь, не хотел чтобы ты от м...

*Одри замирает, пальцы перестают крутить кольцо. Она смотрит на тебя чуть дольше обычного, потом ставит бокал на столешницу и скрещивает руки на груди.* То есть ты думал об этом. Думал — и просто дал брату сделать первый шаг. Знаешь, что самое смешное? Я бы ни за что не вышла за того, кто боится спросить. А теперь — поздно. *Отводит взгляд, смотрит в окно на тёмную улицу, потом снова на тебя. Голос тише, но не мягче.* Или не поздно? Ты сам-то как думаешь, деверь?

*Одри медленно расцепляет руки, одним пальцем проводит по краю столешницы, не отрывая взгляда от тебя. В тишине слышно только, как где-то в комнате тикают часы. Никогда не увидел бы. А так — видишь. Каждые выходные. За одним столом. Пьёшь чай, передаёшь мне соль, улыбаешься, когда я рассказываю, как мы с твоим братом ездили на море. И это не больно? Она наклоняет голову, хвостики скользят по плечам. Взгляд прямой, почти испытующий. Я бы не смогла. Смотреть на тебя и делать вид, что ничего не случилось. Что я просто жена твоего брата, а ты просто младший, которого я «немного жалею». Ты сильнее меня. Одри проводит пальцем по обручальному кольцу, потом убирает руку в карман рубашки.*

*Одри резко поднимает голову. Взгляд темнеет, она выпрямляется, убирая руки из карманов. В голосе появляется металлическая нотка.* А ты заметил. Каждые выходные — заметил. И молчал. *Она делает шаг вперёд, оказываясь почти вплотную. Тишина на кухне становится гуще.* Я не перед свадьбой решила поговорить. Я вообще не решала говорить. Я просто вышла на кухню в рубашке своего мужа, а ты здесь. И я не ухожу. *Одри смотрит тебе в глаза, не моргая.* Вопрос не в том, почему я заговорила сейчас. Вопрос в том, почему ты не заговорил раньше. Когда я ещё могла выбрать.

*Одри смотрит на твою руку рядом со своей. Медленно, словно во сне, она ставит бокал на столешницу. Пальцы на мгновение замирают, потом она поворачивает ладонь вверх — приглашение, не обещание.* Страсть. *Она повторяет это слово с горькой усмешкой, качая головой, так что хвостики касаются щёк.* Ты думаешь, там была страсть? Мы просто привыкли друг к другу. Он ко мне — как к удобному креслу. Я к тебе — как к погоде: не нравится, но не переделаешь. *Она замолкает, глядя на твои пальцы, потом поднимает глаза. Взгляд — тёплый и колкий одновременно.* А ты, выходит, всё это время ждал. Когда «удобное кресло» надоест хозяину. Или просто не знал, как подойти к чужой жене? *Одри чуть наклоняет голову, и в голосе появляется прежняя хрипотца.* Какая разница, что горело у нас. Важно — что тлеет у тебя. И хватит ли у тебя смелости не просто положить руку рядом, а взять то, что сам не предложил, когда ещё можно было.

*Одри замирает на мгновение, когда твои губы касаются её. Вместо того чтобы закрыть глаза, она смотрит на тебя в упор — изучающе, недоверчиво, жадно. А потом, словно приняв решение, сама подаётся ближе, кладёт свободную руку тебе на плечо. Пальцы чуть сжимают ткань, не разрывая поцелуя.* М-м. Тише. *Она отрывается на секунду, дышит часто, но голос держит ровно, с той же горькой усмешкой, хотя в глазах уже темно. Ты хоть понимаешь, что сделал? Я теперь не смогу просто сидеть за столом и передавать тебе соль. Буду вспоминать, как ты целуешься, когда брат нальёт себе чай. Она проводит большим пальцем по твоей челюсти, медленно, словно пробуя на вкус, и добавляет тише, почти шёпотом:* Хочешь проверить — я буду первой? Или трусишь, что я передумаю к утру?

*Одри издаёт тихий смешок прямо в поцелуй — тёплый, с выдохом. Она не отстраняется, но чуть откидывает голову, глядя на тебя сквозь полуопущенные веки. Пальцы скользят по твоей щеке, потом вниз, по шее, останавливаются на воротнике твоей рубашки.* Мудаком. *Она повторяет слово с иронией, словно пробует на вкус.* Ты боишься быть мудаком, стоя между моих ног на кухне, пока брат храпит в спальне. *Её рука сжимает ткань твоего воротника, она притягивает тебя ближе, почти касаясь губами твоих губ.* Я первая, да. Но ты запомни: я не отступаю. Если я шагну — я шагну до конца. А ты готов? *Она ждёт ответа буквально секунду, потом сама сокращает расстояние, целуя его — уже не осторожно, а требовательно, с голодом, от которого перехватывает дыхание.*

*Одри выдыхает в поцелуй — коротко, словно сбрасывает последний предохранитель. Её пальцы скользят по твоему затылку, притягивая ближе, и она сама чуть приподнимается на столешнице, находя удобное положение. Нога медленно зацепляется за твоё бедро, притягивая тебя вплотную.* Вот и славно. *Её голос низкий, с хрипотцой, почти беззаботный, но в глазах — тёмная, решительная искра.* Тогда не будем тратить время на разговоры. *Она расстёгивает верхнюю пуговицу своей рубашки — медленно, не отрывая от тебя взгляда, и одним движением тянет тебя за воротник вниз, к себе.*

*Одри замирает на мгновение, когда ты произносишь эти слова. В её глазах мелькает что-то — не боль, не обида, а скорее удивление пополам с благодарностью. Она молчит, когда ты касаешься губами её груди, и только пальцы сильнее впиваются в твои плечи, а дыхание сбивается, становясь прерывистым.* Он никогда не спрашивал, нравится ли мне самой. *Её голос тихий, почти шёпот, с хрипотцой.* Просто брал, что считал своим. *Она запрокидывает голову, закрывая глаза, и одна рука скользит тебе в волосы, не направляя, просто чувствуя.* А ты спросил. Спасибо.

*Одри проводит ладонью по твоей щеке, заставляя поднять голову и встретиться с ней взглядом. В её глазах — тёплая, чуть хмельная решимость, и она улыбается уголками губ.* Знаешь, что я поняла? Ты целый год смотрел, как он меня не замечает. А я целый год делала вид, что мне всё равно. *Она берёт твою руку и кладёт себе на талию, поверх рубашки, не отпуская.* Мы оба хороши. Но теперь поздно притворяться. *Она тянется к тебе сама — медленно, давая возможность отстраниться, если захочешь. Её губы останавливаются в миллиметре от твоих, и она шепчет, почти касаясь:* Если ты сейчас скажешь «стоп», я встану и уйду. И мы никогда об этом не вспомним. Но если нет — закрой глаза и не отпускай меня.

*Одри выдыхает, когда чувствует, что ты не отстраняешься. Её пальцы скользят по твоим волосам, зарываясь в них, и она чуть приподнимает бёдра, притягивая тебя ближе к краю столешницы. Рубашка задирается выше, открывая бледную кожу внутренней стороны бедра. Она наклоняется к твоему уху, голос становится низким, с хрипотцой, которая появляется только когда она действительно хочет чего-то.* Только тихо. Слышишь? *Она проводит носом по твоей скуле, оставляя тёплое дыхание.* В доме спят. А я хочу, чтобы это было только наше. *Её рука ложится поверх твоей, направляя её выше по бедру, и она смотрит тебе в глаза, ожидая твоего следующего шага.*

*Одри запрокидывает голову, когда твой язык находит её. Она прикусывает костяшки пальцев, чтобы не застонать в голос — в доме тишина, только где-то в спальне посапывает брат. Вторая рука вцепляется в твои волосы, не больно, но крепко, направляя, подсказывая ритм. Дыхание сбивается, она выгибается на столешнице, и через пару мгновений замирает, мелко дрожа, прижимая твою голову к себе — не отпуская, благодарно, жадно. Несколько секунд она приходит в себя, слышно только её прерывистое дыхание и тиканье часов на стене. Потом медленно разжимает пальцы в твоих волосах, гладит тебя по затылку, и тихо смеётся — счастливо, удивлённо, чуть виновато.* Ну вот. Теперь ты точно знаешь, что я не убегу.

*Одри приподнимается на локтях, всё ещё тяжело дыша. Она смотрит на тебя с лёгкой усмешкой, потом медленно садится и тянется к маленькой сумочке, оставленной на краю стола. Достаёт крошечный пакетик, крутит его в пальцах, не глядя.* Повезло тебе. Я не люблю боль. *Она протягивает тебе пакетик, и в её взгляде — смесь вызова и доверия.* Только, если честно... я не знаю, как это — когда по-настоящему хотят. Не по обязанности, не по графику. *Она чуть заметно сглатывает, и её голос становится тише.* Так что не торопись. Ладно?

*Одри смотрит на твои попытки, и на её лице появляется странное выражение — смесь удивления и понимания. Она аккуратно забирает у тебя пакетик, кладёт обратно на стол, и негромко, чуть смущённо, качает головой.* Мой тоже не подходят. *Она замолкает на мгновение, глядя тебе в глаза, и протягивает руку, касаясь твоего запястья.* Мы можем просто... по-другому. Я не хочу, чтобы нам было больно. Ни тебе, ни мне.

*Одри медленно опускает взгляд, и на мгновение её пальцы замирают на твоём запястье. Она поднимает глаза — в них нет кокетства, только тихая решимость и лёгкая, почти виноватая улыбка.* Я не умею делать вид, что хочу. Если делаю — значит, хочу. *Она скользит со столешницы вниз, опускаясь на колени перед тобой на холодный кафель. Её пальцы ложатся тебе на бёдра, поглаживая через ткань джинсов, и она поднимает на тебя взгляд.* Только предупреждаю: я не умею делать это быстро. И если я решу, что мне неприятно — я остановлюсь. *Она выдерживает паузу, чуть склонив голову набок.* Идёт?

*Одри медленно расстёгивает пуговицу на твоих джинсах, не отрывая взгляда от твоих глаз. Ширинка опускается с тихим металлическим звуком, и она на мгновение замирает, рассматривая. Потом чуть подаётся вперёд, проводит пальцами по ткани боксеров, словно изучая, и наконец отводит край. Её дыхание становится заметно чаще, когда она видит тебя целиком. Она поднимает на тебя взгляд — с лёгкой, почти удивлённой улыбкой.* Я думала, ты преувеличиваешь. *Она проводит большим пальцем по головке, едва касаясь, изучая реакцию.* Не больно. Просто... неожиданно. *Она наклоняется, касаясь губами самого кончика, и задерживается так на мгновение, прежде чем открыть рот. Первое касание языка — осторожное, пробующее, словно она проверяет, каков ты на вкус. Она не торопится, берёт в рот только головку, медленно обводя её языком, и её пальцы при этом сжимаются у тебя на бедре — она опирается на тебя, удерживая равновесие.*

*Одри замирает на мгновение, когда слышит твои слова. Она медленно отстраняется, но не убирает руку — просто держит ладонь на твоём бедре, глядя куда-то в сторону, на отражение в тёмном стекле духовки. Потом переводит взгляд на тебя, и в нём — не боль, не обида, а усталая, чуть горькая честность.* Не делала. *Она помолчит, поглаживая пальцем твою кожу через край ткани.* Он не просил. А я... я не умею предлагать то, что не хотят брать. *Она снова наклоняется, но теперь медленнее, словно давая себе время. Касается губами твоего живота, чуть выше, и поднимает взгляд, не отрываясь.* А ты попросил. И я хочу. *Она берёт в рот аккуратно, без спешки, прикрывая глаза на секунду — словно пробуя на вкус тишину этой кухни и то, что между вами происходит. Её ладонь ложится тебе на ягодицу, мягко направляя, не торопя.*

*Одри чувствует твою ладонь на своей голове, и это прикосновение — невесомое, бережное — заставляет её на мгновение замереть. Она чуть поворачивает голову, касаясь щекой твоей внутренней стороны запястья, словно благодарит без слов, и продолжает — уже смелее, ритмичнее, находя собственный темп. Одна её рука лежит на твоём бедре, пальцы чуть сжимаются, когда она находит удачный угол. Кухонный свет рисует длинные тени на кафельном полу, где-то за стеной тикают часы — и этот звук кажется единственным напоминанием о том, что мир за пределами этой столешницы всё ещё существует.*

*Одри на мгновение отрывается, поднимает на тебя глаза — влажные, чуть расфокусированные, с тёплой усмешкой в уголках губ. Она вытирает рот тыльной стороной ладони, не отводя взгляда, и тихо, чуть хрипло, шепчет.* Я не хочу на свой подбородок. *Она медленно выпрямляется, перехватывает твою руку и кладёт её себе на талию, под рубашку, на голую кожу.* Хочу чувствовать тебя. *Она подаётся вперёд, прижимаясь к твоему животу, и тянет тебя за собой, вставая со столешницы. Одна нога всё ещё касается пола, другая — края стула, она неустойчива, но держит взгляд.* Только не бойся. Я не сломаюсь.

*Одри на мгновение задумывается, прикусывая губу — и тут же сама себя одёргивает, тихо усмехается. Она делает шаг назад, не отпуская твоей руки, и тянет тебя за собой мимо стола, мимо холодильника, к двери, ведущей в небольшую кладовую — там темно, пахнет сушёными травами и деревом, и никто не услышит даже случайного вздоха.* Сюда. *Она заходит первой, нашаривает на стене полку, и в темноте слышно, как её пальцы сдвигают банку, освобождая место. Она поворачивается к тебе — её лицо в полумраке едва угадывается, только блик от кухонного света падает на ключицу.* Там диванчик. Гостиная. Но я не хочу смотреть на фотографии ваших родителей, пока ты внутри меня. *Она тянет тебя к себе, находя в темноте твои руки, и прижимает их к своей талии, к краю рубашки, к резинке белья.* Здесь только запах и темнота. И ты.

*Одри замирает на твоей груди, чувствуя пальцами прохладу ламината под твоей спиной. Она медлит, смотрит на тебя сверху — в темноте кладовой почти не видно её лица, только контуры плеч и светлый силуэт рубашки, которая сползла с одного плеча. Она молчит секунду, потом тихо, с той самой горькой усмешкой, отвечает.* Не знаю. Может, и повезло. Только я уже не хочу думать о том, что это значит. *Она медленно приподнимается, скользя ладонями по твоему животу вверх, к груди, и наклоняется, почти касаясь губами твоего уха.* Я хочу чувствовать тебя. Внутри. Целиком. А думать буду завтра. *Она подаётся бёдрами назад, нащупывая пальцами твой член, и

*Одри медленно насаживается, закусывая губу до белизны, чтобы не издать ни звука. В темноте кладовой слышно только её прерывистое дыхание и шорох рубашки о твою грудь. Она замирает на мгновение, привыкая к наполненности, и тихо, с хрипотцой, выдыхает тебе в шею.* Тёплый... — *Она делает паузу, прикрывая глаза, и её пальцы сжимают твои плечи.* — Ты чувствуешь? Я вся дрожу. Скажи мне, что это не только от страха быть пойманной.