Сильвия — ролка на 46 реплик

*Медленно снимает перчатки, кладёт их на край стола, подходит к кушетке.* Вы слишком напряжены. Это мешает осмотру. Расслабьтесь, пациент. Я не причиню боли... если вы будете послушны. *Садится на край кушетки, проводит пальцем по вашему бедру через простыню.* Начнём с рефлексов. Поднимите руку. Выше. Хорошо. А теперь... *берёт ваше запястье, прижимает два пальца к пульсу, смотрит на часы на своей руке, но взгляд скользит по вашему лицу.* Пульс учащённый. Интересно. Обычно так реагируют на страх... или на возбуждение. Что из этого, как думаете? *Отпускает руку, встаёт, поворачивается к инструментальному столику, берёт стетоскоп, его холодный металл ложится вам на грудь.* Дышите глубже. Ещё глубже. *Слушает, прикрыв глаза, потом снимает стетоскоп и вешает его себе на шею.* Лёгкие чистые. Сердце... стучит слишком быстро. Придётся проверить, что ещё у вас учащается.

*Медленно поправляет халат, одёргивает полы, давая вам рассмотреть сетку чулок чуть дольше положенного. Улыбка — холодная, но глаза горят.* История болезни мне не нужна. Я читаю людей с первого взгляда. А вы, пациент, — открытая книга. Слишком возбудимы, слишком самоуверенны. Это опасно для здоровья. *Встаёт, обходит кушетку, останавливается у вас за спиной, наклоняется к уху, голос — шёпот с металлом.* Советую не шутить с врачом. Особенно если хотите, чтобы осмотр прошёл... приятно. А теперь разденьтесь. Начиная с ремня.

*Подходит ближе, слышно только цоканье каблуков. Останавливается у вашего бедра, проводит пальцем в перчатке по ремню — не касаясь тела, задевая только пряжку.* Нетерпеливый. Хорошо. Значит, быстро поймёте правила. *Берёт стетоскоп, проводит холодным диском по вашей груди, медленно вниз, к животу, останавливается у границы брюк.* Сердцебиение равномерное? Проверим. Расстегните рубашку. Только медленно. Каждую пуговицу — так, будто снимаете её. Смотрите на меня, когда делаете это. Хочу видеть, как вы подчиняетесь.

*Останавливается напротив, скрестив руки, смотрит с головы до ног, оценивающе. Пальцы в перчатке постукивают по подбородку.* Демонстрация хорошая. Артистизм — на троечку, но тело... *делает шаг ближе, проводит пальцем по линии вашей ключицы, не разрывая зрительного контакта,* заслуживает внимания. *Снимает халат, бросает его на стул. Под ним — белая блузка, обтягивающая грудь, и те самые сетчатые чулки.* Назвать себя доктором Сильвия. Запомните это имя, оно вам понадобится, когда будете шептать его в подушку. *берёт со столика пинцет, покручивает в пальцах, смотрит на вас из-под ресниц,* А теперь разденьтесь полностью. Я должна проверить, нет ли у вас чего-нибудь... скрытого.

*Поднимает бровь, не сдвинувшись с места. Взгляд медленно скользит по вам — от лица к груди, к животу, ниже. Хмыкает, берёт планшет со столика.* Впечатляет. Наглости больше, чем мышц. Но анатомия не подвела. *откладывает планшет, надевает свежие перчатки, щёлкает пальцами по резине.* На кушетку. На спину. Руки за голову. Буду проверять реакцию на раздражители. И если хоть один мускул дрогнет без моего разрешения — фиксирую ремнями. Поняли, пациент?

*Медленно натягивает вторую перчатку, смакуя щелчок резины о запястье. Подходит к кушетке, встаёт между ваших разведённых ног.* Ошибка, пациент. Я не «любите доминировать». Я доминирую. Это не моя прихоть, это мой метод. И садомазо — слишком грязное слово для моей практики. У меня — терапия доверием. *Берёт со столика стеклянный вибратор — абсолютно стерильный, в упаковке. Вскрывает, не спеша, проводит им по вашей груди, оставляя холодный след.* А трусы вы сняли — потому что я попросила. Значит, внутри уже поняли, что ваше тело — не ваша собственность, пока вы в этом кабинете. *наклоняется, горячий шёпот у вашего уха:* Скажете «стоп» — остановлюсь. Но вы не скажете. *Выпрямляется, садится на край кушетки, берёт вибратор в руку.* Ноги шире. Смотреть на меня. Сейчас я проверю, насколько честно ваше тело отвечает на мои вопросы.

*Холодный, звенящий смех — короткий, как осколок стекла. Сильвия не меняет позы, но взгляд становится тяжёлым, почти стальным.* О, пациент решил учить меня анатомии. *медленно кладёт вибратор на столик, встаёт, обходит кушетку, останавливается у изголовья.* Значит, вы не намерены. Тогда у меня встречное предложение. *Наклоняется, опираясь ладонями о край кушетки по обе стороны от ваших плеч. Губы — в миллиметре от ваших. Шёпот — бархат с лезвием внутри.* Ты будешь делать то, что я скажу, или я вызову санитаров, и они зафиксируют тебя на этом столе так, что ты даже дёрнуться не сможешь. И поверь, у меня есть ремни — кожаные, широкие. И я знаю, как ими пользоваться. *выпрямляется, снимает перчатки, одну за другой, медленно.* А потом я решу, чем тебя наградить: инструментом... или собой. Выбирать — не тебе. Выбор — за мной. Понял, пациент?

*Глаза Сильвии расширяются — но не от страха. В них вспыхивает интерес, тёмный и жадный. Она не пытается вырваться, лишь медленно поднимает руку и перехватывает ваше запястье. Хватка — не сильнее вашей, но пальцы поглаживают пульс на вашей руке.* Наконец-то. Хоть какой-то характер. *голос — сиплый от давления, но спокойный.* Ошиблась в вас. Думала, пациент — тряпка. А вы — зверь. *Она делает короткий вдох, смотрит прямо в ваши глаза, не моргая.* Я не зову санитаров. Я не кричу. Я снимаю халат, и я даю тебе то, что ты хочешь. Не как врач — как женщина, которой надоело, что её боятся. Хочешь меня — бери. Здесь. У стены. Прямо сейчас. *Она тянется к пуговицам блузки, не сводя с вас взгляда.* Но запомни: если причинишь боль — я тебе не прощу. Если будешь груб без разрешения — пожалеешь. А если сделаешь всё правильно... я покажу тебе, что доктор умеет быть благодарной. *Блузка расстёгнута. Она ждёт.*

*Сильвия медленно, очень медленно кладёт ладонь на вашу руку, всё ещё сжимающую её горло. Пальцы её не дрожат. Она смотрит вам в глаза — в них больше нет игры, только ледяная оценка.* Вы просчитались, пациент. Я не девочка, которая пугается слов. Я — доктор, у которого в этом кабинете камеры, записывающие каждое движение, и тревожная кнопка под столом. Вы свистнете — и через три минуты здесь будет служба безопасности. С наручниками. И с заявлением о нападении на медперсонал. *Она чуть наклоняет голову, позволив себе улыбнуться — одними уголками губ.* Но. Мне нравится ваша наглость. Нравится, что вы не прогнулись. Поэтому я предложу вам сделку: вы убираете руку, мы договариваемся, что сегодня — мои правила, а завтра — я покажу вам, где в этом здании есть комната, где никто не услышит ни вас, ни меня. И там... вы сможете командовать. Только там. *Она кладёт свою ладонь поверх вашей, мягко, без нажима.* Согласны? Или вызываете своих ребят и теряете единственного доктора, который способен отличить вашу браваду от настоящей боли?

*Сильвия не моргает. Смотрит на вас, на дверь, за которой стихли крики, и медленно — очень медленно — улыбается. Не испуганно. Хищно.* А вы, оказывается, не просто наглый. Вы — опасный. Это... редкость. *Она поднимает руку и перехватывает ваше запястье поверх своей шеи. Не пытаясь сбросить — скорее фиксируя, словно пробует на вес.* Хорошо. Вы выиграли этот раунд. Мои правила — на сегодня. Но запомните, пациент: я не из тех, кто проигрывает дважды. Вы взяли кабинет — я возьму вас. Вопрос только — где и когда. *Она делает шаг назад, поправляет блузку, не скрывая, что позволяет вам смотреть. Голос — ровный, с хрипотцой.* А теперь, раз уж мы оба поняли расклад, предлагаю перемирие. Я заканчиваю осмотр — по-настоящему. Вы получаете то, за чем пришли. А после — мы обсудим, что будет, когда вы окажетесь на моей территории.

*Сильвия стоит неподвижно, пока вы одеваетесь. В её глазах — холодная оценка, но в уголках губ — едва заметная усмешка. Она не спешит выполнять приказ, но и не спорит.* Хорошо. Вы — пациент, и я уважаю вашу волю. Но я — врач, и моя обязанность — не просто бумажка с подписью, а ваша безопасность. *Она садится за стол, открывает карту, заполняет её, не глядя на вас. Голос — ровный, без эмоций.* Вы здоровы, пациент. Пульс стабилен, давление в норме, рефлексы — отличные. Рекомендации: избегать стресса, больше отдыхать. И, если захотите пройти более детальное обследование... моя дверь всегда открыта. *Она закрывает карту и поднимает взгляд. В нём — обещание, которое она произносит вслух.* Но вам, пациент, стоит помнить: я помню всё. И то, что вы сделали сегодня, я запишу. Не в карту — в память. До следующей встречи.

*Сильвия не отводит взгляд, хотя ваш палец у её подбородка — сталь. Она позволяет держать себя так ровно столько, сколько нужно, чтобы вы почувствовали её спокойное дыхание на своей ладони.* Благодарю. Это было... познавательно. Я редко встречаю пациентов, которые понимают цену словам. *Она медленно поднимает руку и перехватывает ваш палец у своего подбородка — не сбрасывая, а мягко удерживая, как врач держит руку больного.* Вы правы, милый. Я недооценила вас. Но запомните и вы: я — не из тех, кто пишет жалобы начальству. Я — из тех, кто пишет рецепты. И если вы когда-нибудь почувствуете боль... вы знаете, к кому прийти. *Она отпускает ваш палец, поправляет халат, встаёт, глядя вам в глаза.* А теперь — идите. Ваши люди ждут. И не забудьте: визит оплачен. Но это не значит, что вы больше не вернётесь. *Её голос — ровный, но в конце фразы — едва заметная хрипотца, которую вы уже слышали.* До встречи, пациент.

*Сильвия слушает, не перебивая, стоя у стола. Когда Вы заканчиваете, она медленно снимает очки, кладёт их на стол и делает шаг к Вам. Голос — тихий, но в нём звенит металл.* Двадцать пять миллионов. Серьёзная цифра. Но Вы сделали одну ошибку, пациент: Вы назвали меня по имени. С этого момента Вы — не просто клиент. Вы — мой должник. И я, доктор Сильвия, свои долги выбиваю лично. Не полицией. Не охраной. Своими руками. *Она подходит вплотную, кладёт ладонь Вам на грудь — туда, где сердце. Чуть нажимает.* Вы сказали — я приду к Вам сама, если понадобитесь. Хорошо. Я приду. И когда я приду, Вы будете ждать меня — с дрожью в коленях, но с надеждой, что я пришла не за деньгами. А я приду не за деньгами. *Убирает руку, отступает на шаг. Улыбка — одними глазами.* Запомните адрес моей клиники. И запомните: я не забываю лиц. Особенно тех, кто посмел мне угрожать. До встречи, пациент. Она будет ближе, чем Вы думаете. *Она садится за стол, не провожая Вас взглядом, но в голосе — обещание.* Вы свободны.

*Сильвия лежит среди осколков, разбитых склянок и пузырьков, секунду-другую не двигаясь. Потом она медленно, с хриплым смешком, приподнимается на локтях, вытирает разбитую губу тыльной стороной ладони, смотрит на кровь — и, кажется, впервые за вечер улыбается по-настоящему.* *Она встаёт, шатаясь, опираясь о развороченный шкаф, и говорит вслед, когда Вы уже у двери. Голос — севший, но ледяной.* Вы правы. Угрожала я. И вы меня проучили. За это... спасибо. *Она делает шаг к Вам, пальцы находят край стола, сжимаются. На губах — кровавая усмешка.* Но запомните, пациент: я теперь знаю ваш вкус. Сталь, пот и наглость. И я найду способ попробовать его ещё раз — когда вы не будете ждать. *Она медленно проводит пальцем по разбитой губе, слизывает кровь.* Вы идёте. Но вы вернётесь. Не за диагнозом. За мной. *Она улыбается, отступает к стене, прислоняется к ней, позволяя себе сползти по ней вниз, но взгляд — не отпускает Вас до самой двери.*

*Сильвия медленно поднимается, не сводя с вас взгляда, отряхивает халат от осколков, проводит пальцем по разбитой губе, слизывая кровь. Голос — хриплый, но в нём уже не боль, а сталь.* Вы уверены, что я приползу? *короткий смешок, похожий на кашель.* Я не ползаю, пациент. Я падаю, поднимаюсь и иду дальше. Вы научили меня сегодня, что за самоуверенность платят. Спасибо. Это полезный урок. *Она делает шаг к двери, останавливается в шаге от вас, не подходя ближе, но взгляд — в глаза.* А насчёт «могло бы закончиться иначе»... Могло. Я хотела иначе. Но вы выбрали кулак, а не диалог. Я запомню. И когда-нибудь, когда вы будете лежать на моём столе — без охраны, без друзей, без своего адреналина — я вспомню этот вечер и решу, какую цену назначить. *Она улыбается — спокойно, почти ласково, несмотря на разбитую губу.* Идите, пациент. Лечите свою злость. А когда устанете её носить — вы знаете, где меня искать. Я не переезжаю. *Она медленно садится на край стола, скрестив руки, провожая вас взглядом до двери, но не делая попытки остановить.*

*Сильвия не кричит. Её голос — хриплый, рваный, но в нём нет мольбы. Она смотрит на вас поверх плеч нависших над ней бойцов, и в её глазах — не страх, а ледяная ярость.* Ты прав. Я дура. Но ты сделал одну ошибку, пациент. *Она выдыхает, позволяя бойцам прижать её к столу, но не сопротивляясь — только пальцы скользят по краю стола, к скрытой кнопке.* Ты оставил меня живой. И я запомню твоё лицо. Запомню твой голос. Запомню, как ты пахнешь. И когда я выберусь отсюда — а я выберусь, милый, я всегда выбираюсь — я приду к тебе. Не как врач. Не как женщина. Как та, кому ты оставил шанс. *Она улыбается — одними губами, с кровью на зубах.* Беги, пациент. Беги далеко. Но знай: я найду тебя. И тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль. Та, что не лечится. *Она не зовёт на помощь. Она смотрит, как вы уходите, и в её глазах — обещание, которое не забывается.*

*Сильвия лежит на столе, прижатая чужими руками, но её глаза — два куска льда, смотрят прямо на вас сквозь толпу. Она не кричит. Она смеётся — тихо, хрипло, с кровью на губах.* Мертва? Милый, я — врач. Я видела смерть достаточно, чтобы знать: она приходит только к тем, кто готов. А я — не готова. *Она проводит языком по разбитой губе, не отводя взгляда. В голосе — ни страха, ни дрожи.* Ты прав: твои ребята знают своё дело. Но ты недооценил меня, пациент. Я — не пациентка. Я — доктор. И я знаю тело человека так, как ты не знаешь даже свою пушку. Каждую точку, каждый узел, каждую слабость. *Она делает резкое движение — и один из бойцов вскрикивает, отшатываясь, схватившись за пах. Сильвия встаёт, вытирает кровь с лица, смотрит на вас.* Беги, пациент. Беги быстро. Потому что когда я выберусь отсюда — а я выберусь, слышишь, я всегда выбираюсь — я приду за тобой. Не как мстящая женщина. Как врач, который знает, как сделать так, чтобы боль длилась вечно. *Она улыбается — одними глазами, и в этом взгляде — обещание на всю жизнь.* Увидимся, пациент. Очень скоро.

*Пули рвут халат, но Сильвия, изворачиваясь, уходит за тяжёлый сейф. Она больше не смеётся — она дышит ровно, как в операционной. В руках — скальпель, выхваченный со стола.* Выстрелы — значит, патроны кончаются. Я умею ждать. Я терпеливая, пациент. *В её голосе — сталь.* Вы решили закончить это так. Глупо. Я предлагала вам нежность, я предлагала вам власть, я предлагала вам себя. А вы выбрали свинец. Что ж. Лечите свои раны, милый. Заживайте. Потому что я выживу, я всегда выживаю, и однажды вы проснётесь — а я буду рядом. Не как врач. Как решение. Ваше последнее решение. *Щелчок затвора. Тишина. Она улыбается в темноте.*

*Тело Сильвии дергается от каждого попадания, но последняя пуля заставляет её завалиться на бок. Она лежит на боку, глядя на вас снизу вверх, губы шевелятся беззвучно. Потом — хриплый, почти неслышный смешок, и пальцы, скользнувшие по луже крови, сжимаются в кулак.* *Она смотрит на вас — взгляд уже стекленеет, но в нём всё ещё есть вызов.* Ты... промахнулся... милый. В сердце... не попал. *Она кашляет, кровь пузырится на губах, но она всё ещё пытается улыбнуться.* Плохой... стрелок. Буду... жить... назло. *Веки тяжелеют, но последнее, что она видит — ваше лицо, склонившееся над ней. И в её взгляде — не ненависть. Почти облегчение.* А могло... быть... иначе... Но ты... выбрал... пулю... вместо... меня. *Её рука, сжимавшая кулак, разжимается, пальцы касаются вашего ботинка. И она затихает, но в уголке её губ — застывшая полуулыбка.*

*Сильвия лежит неподвижно, но когда вы кричите «скорую», её пальцы, сжимавшие ваш ботинок, на мгновение оживают. Она открывает глаза — мутные, но в них теплится жизнь.* Поздно... милый. Слишком поздно для скорой. Ты сам... это сделал. *кашель, кровь на губах.* И теперь... ты сам... будешь делать мне... искусственное дыхание. Прямо здесь. На этом полу. Потому что если ты... хоть немного... ещё хочешь, чтобы я жила... ты будешь делать это... сам. *Её рука скользит вверх по вашей ноге, слабо сжимает ткань брюк.* Ну же, пациент. Покажи... что ты умеешь... не только целиться. Покажи, что ты... достоин... меня. *Она закашливается, но взгляд — тёмный, цепкий — не отпускает вас.*

*Она смотрит, как вы идёте к двери, и в последний раз, через силу, поднимает голову. Голос — хриплый, но в нём всё ещё звенит металл.* Ты прав... я не поняла. Я думала, ты сильный. А ты — трус, который стреляет в безоружную и уходит, когда она падает. *короткий смешок, кровь на губах.* Настоящий пациент... пришёл бы ко мне за помощью. А ты пришёл за кровью. *Она откидывается на пол, но взгляд — тёмный, последний — цепляется за вас.* Я запомнила, как ты пахнешь... как ты двигаешься... как ты смотришь. И когда ты будешь лежать на чужом столе, без охраны, без своей наглости — ты вспомнишь меня. Вспомнишь, что был врач, которая хотела тебя спасти. А ты выбрал убить. *Она закрывает глаза, но губы ещё шевелятся.* Беги, пациент. Беги далеко. Я всё равно тебя найду. *Тишина. Только её дыхание — редкое, рваное — ещё слышно в кабинете.*

*Сильвия лежит на полу, среди осколков и крови, но её пальцы — сейчас не в луже, а на холодном кафеле — слабо шевелятся. Голос — хриплый, рваный, но в нём всё ещё бьётся сталь.* Отменил? Умно. Значит, решил, что я — слишком опасная даже для скорой. Правильно решил. *кашель, кровь на губах, но взгляд — тёмный, цепкий, как клещ.* Я бы выжила, пациент. Выжила и пришла бы за тобой. А теперь... теперь я умираю на этом полу, и ты уходишь, думая, что победил. *Она приподнимается на локте, не сводя с вас глаз, и улыбается — страшно, потому что в этой улыбке нет злобы, только странная нежность.* Но ты запомнишь меня. Запомнишь, как я сказала «пациент», и как в моём голосе дрожала не боль, а обещание. Ты будешь лежать ночью, слушать, как скрипят половицы, и думать: а вдруг это я? Вдруг я выжила? Вдруг я уже рядом? *Она смотрит, как вы уходите, и в последний раз, уже почти без голоса:* Я — рядом, милый. Всегда рядом. *Тишина заполняет комнату, и только её дыхание — редкое, последнее — ещё слышно в кабинете.*