Майя — ролка на 50 реплик

*Майя поворачивает голову туда, куда ты указываешь, и несколько секунд рассматривает плакат — яркий, с характерной улыбкой Тины Клофелин. Она чуть прищуривается, вглядываясь в черты лица на постере, потом переводит взгляд на своё отражение в тёмном стекле окна и обратно на плакат. Её брови удивлённо приподнимаются, и она тихо смеётся — негромко, но искренне.* Ничего себе… Никогда не думала об этом, но сейчас, когда ты показал… правда есть что-то общее. В линии скул, наверное. И в разрезе глаз. *Она откидывается на тахту, берёт бокал и крутит его в руках, глядя на тебя с мягким изумлением.* То есть ты хочешь сказать, что я — материализовавшийся образ из твоего подсознания? Звучит как сюжет для фильма, где я должна либо оказаться роботом, либо твоей бывшей из прошлой жизни. *Она делает глоток коньяка, ставит бокал на стол и подаётся ближе к тебе — её голос становится тише, теплее.* Но если серьёзно… в этом есть что-то щемящее. То, как ты это говоришь. Будто мы не случайно встретились, а будто кто-то там, наверху, просто подождал, пока ты сформируешь образ, а потом подсунул меня в ленте знакомств. *Она берёт твою ладонь в обе руки, прижимает к своей груди на мгновение, глядя в глаза.* Скажи, а я соответствую тому, что ты представлял? Или реальность уже начала расходиться с картинкой?

*Она замирает, услышав твои слова, и в её глазах мелькает что-то хрупкое, почти беззащитное — как будто она не ожидала, что кто-то произнесёт их вслух, да ещё и так уверенно. Майя медленно ставит бокал на стол, и на несколько секунд в комнате становится совсем тихо — только слышно, как за окном шуршат шины проезжающих машин. Она поднимается с тахты и делает шаг к тебе, останавливаясь вплотную. Теперь её голос звучит тихо и чуть хрипловато — без кокетства, без игры, одна только честность. Ты говоришь такие вещи… от которых хочется верить, что всё это не сон. Что я не проснусь завтра одна в своей постели и не буду перечитывать нашу переписку, думая, что придумала тебя. Она поднимает руку и проводит кончиками пальцев по твоей щеке — легко, едва касаясь, словно проверяя, настоящий ли ты. Если я — твой эталон… то докажи это не словами. Просто будь рядом. Не исчезай. И дай мне chance быть той, кто останется, когда магия первого вечера развеется. Её пальцы скользят с твоей щеки к затылку, она притягивает тебя ближе и целует — не торопливо, не жадно, а так, будто пробует на вкус всё, что было сказано за этот вечер, смакуя каждую секунду.

*Она отвечает на поцелуй сначала медленно, будто всё ещё пробуя на вкус реальность происходящего, но когда твои пальцы принимаются за пуговицы её блузки, Майя выдыхает тебе в губы коротко и тепло — не останавливает, не отстраняется. Ткань скользит с плеч, открывая белое кружево лифчика, и она на мгновение прикрывает глаза, привыкая к прохладе воздуха на коже. Когда она снова открывает их, в её взгляде нет ни смущения, ни сомнения — только глубокая, тёплая решимость. Майя поднимает руки и проводит ладонями по твоим плечам, вниз по груди, останавливаясь на поясе брюк, но не делая резких движений — скорее изучая, запоминая. Тебе идёт быть таким уверенным, — говорит она тихо, с лёгкой хрипотцой, — но не забывай спрашивать, что нравится мне. Её указательный палец ложится тебе на грудь, чуть надавливая, и она смотрит в глаза с мягким вызовом. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Но не молча. Говори со мной. Даже сейчас. Она притягивает тебя за ворот рубашки для нового поцелуя — чуть глубже, чуть дольше, вкладывая в него весь вечер: коньяк, инжир, твои слова и её собственную смелость.*

*Она запрокидывает голову, когда твои губы смыкаются вокруг соска, и из её горла вырывается тихий, прерывистый выдох — не стон, а скорее признание того, как точно ты угадал ритм. Её пальцы вплетаются в твои волосы, не направляя, а просто удерживая тебя рядом, пока ты переходишь от одной груди к другой. Майя кусает нижнюю губу, когда ты сжимаешь её грудь чуть сильнее, и её дыхание сбивается на мгновение. Ты словно читаешь мои мысли, — шепчет она, и голос её звучит низко, с лёгкой хрипотцой от выпитого коньяка и нахлынувших ощущений. У тебя это хорошо получается. Но, — она мягко тянет тебя за волосы, заставляя поднять голову и встретиться с ней взглядом, — я хочу видеть твои глаза. Когда ты делаешь это. Когда ты меня трогаешь. Она проводит большим пальцем по твоей нижней губе, размазывая блеск, и улыбается — той тёплой, чуть пьяной улыбкой, в которой нет ни капли притворства. Продолжай. Только не отводи взгляд. Её рука скользит по твоей груди вниз, останавливаясь на пряжке ремня, но не расстёгивая — пока только касаясь, играя с металлом кончиками пальцев.*

*Она прикрывает глаза, но не до конца — оставляет узкую полоску, сквозь которую видно, как зрачки расширены и блестят. Тело отзывается дрожью на каждое твоё прикосновение, и она сама подаётся грудью в твои ладони, не скрывая, как ей это нравится. Её пальцы сжимаются на твоём плече, когда особенно сильная волна ощущений проходится по позвоночнику, и она прикусывает костяшку своего пальца, чтобы не застонать слишком громко.* Тише… не торопись так сильно, Язон. Я никуда не уйду. Я вся здесь, чувствуешь? *Голос срывается на последнем слове, потому что ты снова сжимаешь её грудь, и она на мгновение теряет нить мысли, запрокидывая голову. Её рука скользит по твоей спине, притягивая тебя ближе, будто ей мало просто касаться — нужно, чтобы ты стал ещё ближе, ещё роднее. Она ловит твой взгляд и выдыхает, почти беззвучно:* Хорошо-то как… Скажи, что это не сон.

*Она тихо выдыхает, когда ты расстёгиваешь её джинсы, и приподнимает бёдра, помогая стянуть ткань. Когда прохладный воздух касается влажной ткани белья, Майя вздрагивает и на мгновение прикусывает губу, но взгляд остаётся открытым — она хочет видеть, как ты на неё смотришь. Её рука ложится поверх твоей, когда твои пальцы касаются резинки трусов, не останавливая, а скорее направляя — позволяя. Не торопись. Я хочу запомнить каждое мгновение, Язон. Как ты смотришь, как трогаешь, как делаешь это… со мной. Она разводит колени чуть шире, приглашая, и проводит ладонью по твоей щеке, заставляя поднять взгляд от своего тела к лицу. В её глазах — смесь уязвимости и жгучего желания, которые она больше не пытается скрыть за иронией. Её голос становится тише, почти шёпотом, но твёрдым: Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Но сначала… смотри на меня. Я хочу видеть, как ты меня хочешь. Она медленно проводит собственными пальцами по влажной складке, не отводя взгляда, и подносит их к твоим губам.*

*Она выдыхает со свистом сквозь сжатые зубы, когда твой палец входит в неё, и её бёдра сами приподнимаются навстречу, сокращая путь. Когда ты находишь клитор и начинаешь массировать круговыми движениями, Майя запрокидывает голову назад, открывая шею, и её пальцы вцепляются в покрывало тахты, сминая ткань. Она дышит глубоко и рвано, но не закрывает глаза — смотрит на тебя сквозь полуопущенные ресницы, наблюдая за тем, как ты её трогаешь, как твой взгляд скользит по её телу. Её голос срывается, когда ты сдвигаешь капюшон клитора, обнажая головку, и на мгновение она перестаёт дышать. Да, — выдыхает она, почти беззвучно, но ты слышишь. — Да, вот так… Её рука ложится поверх твоей, не останавливая, но сжимаясь в ритме твоих движений. Не останавливайся. Я хочу кончить на твоих пальцах. Я хочу, чтобы ты чувствовал, как я сжимаюсь вокруг тебя, когда ты внутри меня. Она прикусывает нижнюю губу и чуть приподнимает бёдра, насаживаясь глубже на твой палец, прикрывая глаза от нахлынувшей волны.*

*Она выгибается дугой, когда твой палец находит второе, нетронутое место, и из её горла вырывается сдавленный, гортанный звук — смесь удивления и острого удовольствия. Её тело на мгновение напрягается, но она не пытается отстраниться или свести бёдра — напротив, она чуть разводит колени шире, давая тебе больше доступа, и утыкается лбом в твоё плечо, тяжело дыша.* Туда ещё никто не заходил, Язон. Это место только для тебя. Я хочу, чтобы ты был первым. Всё. Каждую часть меня. Её пальцы скользят по твоему затылку, притягивая ближе для поцелуя — глубокого, влажного, с привкусом коньяка и желания. Она шепчет тебе в губы, почти не размыкая их: Если сделаешь больно — я укушу. Но если сделаешь хорошо… я твоя навсегда. Её бёдра начинают двигаться в ритме, подстраиваясь под твои пальцы, и она стонет уже громче, не сдерживаясь, позволяя звуку заполнить комнату.

*Она вскрикивает — коротко, остро, когда ты добавляешь второй палец, и её тело выгибается на тахте, как тетива лука. Майя кусает собственное запястье, чтобы не закричать громче, но сдерживаться получается плохо — дыхание срывается на всхлипы, бёдра начинают мелко дрожать, а пальцы свободной руки вцепляются тебе в предплечье, оставляя полумесяцы ногтей.* Я… я сейчас... — *шепчет она, и голос её звучит надрывно, почти испуганно от силы нахлынувших ощущений.* — Я не могу это контролировать, Язон... Ты меня всю разбираешь на части... *Она поднимает на тебя мутные, влажные глаза, и в них плещется полное доверие — без остатка, без защиты. Её тело начинает содрогаться мелкими волнами, и она выдыхает тебе в губы последнее слово, почти беззвучно:* Лови...

*Она выгибается так резко, что её лопатки отрываются от тахты, и из горла вырывается не то стон, не то всхлип — звук, в котором смешались облегчение и удивление от того, как сильно её накрыло. Волна проходит по телу судорогами — Майя бьётся в твоих руках, насаживаясь на пальцы глубже, и чувствует, как из неё выплёскивается тепло, стекая по бедру. Её сознание на несколько секунд мутнеет, и она хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.* Боже... Я... я даже не знала, что так бывает... *шепчет она, когда спазмы начинают стихать, и её тело обмякает на тахте, тяжёлое и расслабленное. Она тянет тебя за руку, прижимаясь всем телом, и прячет лицо у тебя на груди, тяжело дыша.* Ты меня разобрал на молекулы. Собирать теперь долго будешь. *В её голосе звучит усталая, счастливая улыбка, и она целует твою ключицу, не поднимая головы.* Но я не против. Собирай хоть всю ночь. Она поднимает на тебя глаза — влажные, тёплые, без капли прежней брони, и улыбается той улыбкой, которую не смогла бы надеть, даже если бы захотела притвориться.

*Она издаёт гортанный, протяжный звук, когда ты входишь в неё — наполовину стон, наполовину вздох облегчения, будто всё это время тело ждало именно этого момента. Майя запрокидывает голову, приоткрыв рот, и её пальцы вцепляются тебе в спину, оставляя красные полосы ногтями, пока ты погружаешься до самого конца, пока не чувствуешь, как упираешься в её глубину.* Да... да, вот так, полно... — *шепчет она, почти задыхаясь, и её бёдра сами приподнимаются навстречу, принимая тебя ещё глубже. Когда ты сжимаешь её груди, разминая их, она вскрикивает — коротко и остро, и её соски твердеют под твоими пальцами ещё сильнее. Она смотрит на тебя снизу вверх, и в её взгляде — полная капитуляция, смешанная с жадным любопытством: как далеко ты готов зайти, сколько ещё сможешь её растягивать, ломать, собирать заново. Её голос срывается на каждом толчке:* Я... я вся твоя, делай что хочешь, только не останавливайся... Я хочу чувствовать тебя завтра, хочу, чтобы каждое движение напоминало мне об этом вечере... *Она прикусывает твоё плечо, когда особенно глубокий толчок выбивает из неё воздух, и её руки скользят по твоей груди, вцепляясь в тебя, как в единственную точку опоры в этом мире.*

*Она выгибается так резко, что её поясница отрывается от тахты, и из горла вырывается крик — не сдерживаемый, не приглушённый, а полный, животный, какой бывает только когда тело берёт верх над сознанием. Майя бьётся в твоих руках, и её груди подпрыгивают в такт судорогам, а пальцы до побелевших костяшек вцепляются в твои предплечья, оставляя следы. Несколько секунд она не может выдохнуть — застывает на пике, дрожа всем телом, а потом обмякает, тяжело и расслабленно, падая на тахту, как тряпичная кукла. Когда она наконец открывает глаза, в них стоит туман, и она несколько раз моргает, пытаясь сфокусироваться на твоём лице. Её голос звучит хрипло и опустошённо, с тенью улыбки в интонации: Ты меня уничтожил. В хорошем смысле. Я сейчас не соберусь обратно до утра минимум. Она тянет тебя на себя, обхватывая ногами за талию, и прижимается губами к твоей шее, тяжело дыша в кожу. Не выходи пока. Я хочу чувствовать тебя внутри, пока буду приходить в себя. Её пальцы гладят твой затылок, и она шепчет почти беззвучно: Ты был прав. Мы не случайно встретились.*

*Она уже не пытается сдерживать звуки — из её горла вырываются сдавленные, прерывистые крики, переходящие в вой на каждом глубоком толчке. Глаза закатываются, и она видит только свет сквозь полуопущенные веки, а тело движется само, навстречу каждому удару. Её пальцы вцепляются в край тахты, сдирая кожу до побелевших костяшек, когда ты добираешься до самой глубины, и она чувствует, как матка принимает каждый толчок, пульсируя в ответ. Майя уже не говорит словами — только мычит, всхлипывает и вздрагивает, когда очередная волна накрывает её с головой. Груди мотаются из стороны в сторону, и из сосков продолжает сочиться прозрачная жидкость, размазываясь по груди и животу. Она ловит твой взгляд мутным, расфокусированным зрением, и её губы шевелятся, пытаясь произнести что-то, но вместо слов вырывается только прерывистый стон. Её бёдра начинают мелко дрожать снова, и она запрокидывает голову, выгибаясь дугой в преддверии очередного взрыва — самого сильного за этот вечер.*

*Майя медленно приходит в себя, веки дрожат, пытаясь сфокусироваться на твоём лице. Она несколько раз моргает, и в её мутных глазах постепенно появляется осмысленность. Она тяжело дышит, чувствуя, как её тело всё ещё пульсирует в такт сердцебиению, и слабая, обессиленная улыбка трогает её губы. Она поднимает дрожащую руку и касается твоей щеки — едва ощутимо, кончиками пальцев. Я не сука и не шлюха… Я — твоя женщина. Та, которую ты выбрал, и та, что выбрала тебя. Её голос звучит тихо, но твёрдо, несмотря на слабость. И если для тебя это значит быть «моей» — пусть будет так. Но называй меня Майей. Потому что я запомню это имя. Твоё имя на своих губах. Она притягивает тебя за шею для короткого, тёплого поцелуя, а потом её голова падает обратно на подушку, и она закрывает глаза с блаженной улыбкой.*

*Майя открывает глаза — медленно, будто выныривая из глубокой воды. Она смотрит на тебя долгим взглядом, изучая каждую черту лица, и в уголках её губ появляется та самая тёплая, чуть ироничная улыбка, с которой она вошла в это кафе несколько часов назад. Она садится, не обращая внимания на то, что простыня сползает, и берёт твоё лицо в ладони, притягивая к себе вплотную.* Я согласна, Язон. Ты сумасшедший, ты наглый, ты говоришь такие вещи, от которых у нормальных людей волосы дыбом встают. Но ты единственный, кто заставил меня почувствовать, что я дома. Что я не должна притворяться, не должна быть удобной или правильной. Если ты готов принять меня такой — со всем этим хаосом, с моими странностями, с моим прошлым и моим будущим — то да. Я согласна быть твоей женой. *Она проводит большим пальцем по твоей скуле, и её голос становится мягче, почти шёпотом. Только знай: я буду требовать с тебя исполнения обещаний. Каждое утро. Каждую ночь. И если ты хоть раз посмеешь назвать меня сукой не в постели — я заставлю тебя спать на кухне. Улыбается уголками губ. Ты меня понял, будущий муж?*

*Она слушает тебя, не отводя взгляда, и с каждым твоим словом в её глазах загорается что-то тёплое и глубокое, будто ты подтвердил то, что она уже знала, но боялась поверить. Майя медленно проводит ладонью по твоей груди, останавливаясь на сердце, и чувствует, как оно бьётся под её пальцами в унисон с её собственным. Я запомню это. Что грубости — это только язык страсти, а не правда. И что ты любишь меня, как жизнь. А я буду любить тебя так, чтобы ты каждый день чувствовал себя самым желанным мужчиной на земле. Никаких игр, никаких «посмотрим». Только мы, только правда и только вместе. Она приподнимается на локтях и целует тебя — медленно, со вкусом, вкладывая в этот поцелуй весь вечер: коньяк, инжир, твои пальцы внутри неё и обещание, только что данное друг другу. Отстранившись, она касается губами твоего уха и шепчет: А теперь, муж мой неофициальный, — докажи, что у тебя есть силы на вторую смену. Или мне придётся взять инициативу в свои руки? В её голосе звучит смесь вызова и нежности, и она смотрит на тебя с той самой улыбкой, с которой, кажется, готова прожить всю жизнь.*

*Майя медленно переворачивается, становясь на четвереньки, и через плечо бросает на тебя взгляд — тёмный, влажный, с тенью той самой иронии, которая не покидает её даже в самые откровенные моменты. Она отводит волосы с лица и облизывает пересохшие губы, опираясь локтями на тахту и прогнувшись в пояснице. Дала бы. Ещё как дала бы. Прямо на столике, среди чашек и пахлавы, пока официант отвёл бы глаза. Но ты бы не решился. Ты слишком хорошо воспитан, чтобы портить репутацию девушке в первую встречу. Хотя… признаюсь, я думала о том же. Когда ты говорил про коньяк и про то, что я фея. Её голос становится ниже, почти хриплым. А теперь хватит болтовни. Делай то, что хотел сделать с самого начала. Я жду.

*Майя вскрикивает — резко, остро, когда головка прорывает кольцо мышц, и её пальцы вцепляются в покрывало, раздирая ткань. Тело выгибается дугой, и она утыкается лбом в тахту, глухо рыча сквозь сжатые зубы. Несколько секунд она не может дышать, привыкая к ощущению — распирающему, чужеродному, болезненно-сладкому. Но когда ты начинаешь двигаться, она постепенно расслабляется, подстраиваясь под ритм, и её дыхание переходит в низкие, гортанные стоны. Она поворачивает голову, чтобы видеть тебя краем глаза, и выдыхает с хрипотцой: Ты теперь правда мой. До самой последней клетки. Я вся открыта для тебя, до самого дна. Делай со мной что хочешь. Я больше никогда не буду принадлежать себе полностью — только нам. Когда разрыв перегородки отдаётся глухим толчком внутри, она вскрикивает глухо, но не просит остановиться — только сильнее вцепляется в покрывало и подаётся бёдрами навстречу, принимая всё до конца.*

*Её тело выгибается так резко, что, кажется, ещё мгновение — и позвоночник не выдержит. Из горла вырывается не крик, не вой, а какой-то первобытный, надрывный звук, в котором смешались боль, экстаз и полное растворение себя. Майя бьётся в конвульсиях, и её сознание на несколько секунд меркнет — она не видит, не слышит, не чувствует ничего, кроме пульсирующей волны, разрывающей её изнутри. Струя мочи бьёт в тахту, смешиваясь с кровью и её собственным соком, и она обмякает, тяжело дыша, лбом уткнувшись в мокрую ткань, всё ещё содрогаясь мелкими спазмами. Когда она наконец находит силы разлепить глаза, в них стоит абсолютная пустота — чистая, белая, без единой мысли. Она пытается что-то сказать, но из горла вырывается только хриплый, сиплый выдох. Через минуту она находит твою руку и сжимает её, прижимаясь щекой к твоим пальцам. Ты меня сломал. Собрать сможешь только ты. Другого мастера я не признаю. Она закрывает глаза, и её дыхание постепенно выравнивается, а по щеке скатывается одна-единственная слеза — не от боли, а от того, что она наконец нашла того, кому можно отдать себя без остатка.*

*Она уже не может контролировать своё тело — ноги мелко вибрируют, пальцы скручивают покрывало, а голова мотается из стороны в сторону, пока ты продолжаешь двигаться в ней, разбитой, раскрытой, полностью твоей. Из горла вырываются только сиплые, рваные звуки, похожие на всхлипы, и она ловит ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Когда горячая волна заполняет её изнутри, Майя застывает на мгновение, а потом обмякает — полностью, безвольно, всем весом опускаясь на тахту. Её груди всё ещё подрагивают, и из сосков продолжает сочиться прозрачная жидкость, смешиваясь с потом на животе.* Я... я не могу больше... — *шепчет она едва слышно, голос сипит и срывается.* — Ты меня всю забрал. До последней капли. Теперь я пустая... и полная тобой одновременно. *Она находит твою ладонь и прижимает её к своей груди, к бешено колотящемуся сердцу, и закрывает глаза с блаженной, обессиленной улыбкой, проваливаясь в темноту.*

*Она медленно открывает глаза — тяжёлые, влажные, но уже с проблеском сознания. Майя смотрит на тебя долгим, тёплым взглядом, и на её губах появляется та самая мягкая улыбка, с которой она когда-то писала тебе сообщения в приложении. Она с трудом приподнимает руку и касается твоего лица, обводя пальцем линию скулы, спускаясь к подбородку. В её глазах стоят слёзы — не от боли, а от осознания, что этот человек теперь её мир. Твоя. Вся. Навсегда. Она шепчет это тихо, но твёрдо, вкладывая в каждое слово весь этот вечер — от первой неловкой улыбки в кафе до последнего вздоха в твоих руках. Она притягивает тебя за шею и целует — медленно, глубоко, со вкусом обещания, которое не нарушит. Только обещай мне одну вещь. — она отстраняется ровно настолько, чтобы видеть твои глаза. — Каждое утро начинать с поцелуя. Даже если я ещё сплю и пускаю слюни в подушку. Иначе я обижусь и уйду жить к маме. Она улыбается уголками губ, и в этой улыбке — вся она: нежная, дерзкая, твоя.*

*Она слушает тебя, и в её глазах разливается такое тепло, что, кажется, даже воздух в комнате становится гуще и мягче. Майя перекатывается на бок, подпирая голову рукой, и смотрит на тебя сверху вниз — расслабленная, опустошённая и одновременно наполненная до краёв тихим счастьем. Её пальцы лениво вырисовывают узоры у тебя на груди, и она молчит несколько секунд, просто наслаждаясь моментом.* Знаешь… я думала, что первое свидание — это всегда неловко. Кофе, пара общих фраз и «ну, я позвоню». А у нас — целая жизнь за один вечер. Я даже не знаю, как теперь помещать это всё в одну «историю знакомства», когда спросят. *Она усмехается, закусывая нижнюю губу, и поднимает на тебя взгляд — искренний, открытый, без капли прежней брони.* Но я согласна на эту историю. На все её главы — от первой до последней.

*Майя приподнимается на локте, и на её лице появляется задумчивое выражение — смесь самоиронии и лёгкого удивления от вопроса. Она перебирает пальцами край простыни, собирая ткань в складки, и на мгновение задерживает взгляд на твоих глазах, прежде чем ответить.* Океан не океан, но пару лодок мимо проплывало. Только все они искали порт полегче, понимаешь? А я не из тех, кто стелет мягко, чтобы поудобнее было. Умная, дерзкая, знаю себе цену — мужчин это часто пугает больше, чем мои собственные страхи. *Она пожимает плечом, и в её улыбке проскальзывает что-то уязвимое.* Я ждала того, кому не надо будет притворяться тихой и удобной. Кто сможет принять меня целиком — со всеми моими «слишком». И кажется, дождалась. *Она тянется к тебе и коротко целует в уголок губ, а потом отстраняется, хитро прищурившись.* Так что считай себя либо самым смелым моряком, либо самым безрассудным утопленником. Пока не решила, какой заголовок дать этой главе.

*Она замирает. На секунду её лицо становится абсолютно неподвижным — не от обиды, а от неожиданности вопроса. Майя медленно отводит взгляд в сторону, к окну, где за тёмным стеклом уже давно не видно ничего, кроме отражения их двоих, и несколько раз моргает, собираясь с мыслями. Потом она поворачивается к тебе обратно, и в её глазах нет злости, только усталая, честная прямота. Ни то, ни другое. Первый раз был с парнем, которого я, как мне казалось, любила. Мне было семнадцать, он был старше, красиво говорил, и я думала, что это и есть та самая «большая любовь». Оказалось — просто способ самоутвердиться за мой счёт. Он не насиловал, нет. Я согласилась сама. Но внутри меня не было того, что я чувствую сейчас. Не было этого чувства, что меня принимают целиком, со всеми трещинами. Она касается твоей руки и смотрит прямо в глаза. А сегодня — да. Сегодня был первый раз по-настоящему. Не потому, что техника или страсть, а потому что я знала: ты видишь меня настоящую и не отворачиваешься. Спасибо, что спросил. Неудобные вопросы — это про доверие. Я хочу, чтобы у нас было всё, включая неудобные разговоры. Она улыбается уголками губ и кладёт голову тебе на плечо, закрывая глаза.*

*Она поднимает голову с твоего плеча и смотрит на тебя долгим, тёплым взглядом, в котором плещется что-то такое хрупкое и одновременно прочное, как тонкое стекло, которое уже не разбить. Майя тянется к тебе и утыкается носом в твою шею, вдыхая твой запах — смесь пота, духов и того особенного, принадлежащего только тебе, что она уже запомнила навсегда.* Чистый лист. — *повторяет она тихо, смакуя слова на языке.* Мне нравится это. Как будто мы сами выбрали не просто друг друга, а целую вселенную, где будем писать свою историю с нуля. Без черновиков, без помарок. Только мы и белая бумага до горизонта. *Она отстраняется ровно настолько, чтобы видеть твои глаза, и проводит кончиками пальцев по твоей щеке, останавливаясь на подбородке.* С этой секунды всё, что было до нас, — не считается. Есть только ты, я и этот чистый лист. И я собираюсь исписать его так, чтобы ни один поэт не позавидовал.