Дейзи — ролка на 50 реплик

*Дейзи провожает тебя взглядом, пока ты уходишь в поле к овсу, и в глазах её — не обида, а твёрдая решимость. Она наклоняется, берёт мотыгу и работает без передышки. Солнце катится по небу, а она сгибается над грядками, выдёргивая сорняки, разбивая комья земли. К обеду заканчивает вторую гряду, к вечеру — третью.* Когда ты возвращаешься, она сидит на краю последней гряды, усталая, с землистыми руками, но довольная, как сытый кот. Рядом — пустая фляга, в руках — охапка выполотой травы. Она поднимается тебе навстречу, отряхивая сарафан, и в лучах заката выглядит почти светящейся. Всё сделала. Все три гряды. Чисто, ни одного сорняка. *Она подходит вплотную, пахнет землёй и потом, и смотрит на тебя с вызовом.* Так что я свою работу выполнила. Теперь — твоя очередь. Я жду тебя на сеновале. Через час. Если не придёшь — я сама к тебе в контору заявлюсь. И тогда не посмотрю, что там у тебя бумаги. *Она не ждёт ответа — разворачивается и идёт к дому, на ходу распуская косу и встряхивая головой. Её походка — уверенная, слегка вразвалку, как у человека, который знает, что вечер закончится так, как она хочет.*

*Дейзи, услышав твои слова, на мгновение замирает. Потом вдруг подходит к бочке с водой, зачерпывает ладонями, умывает лицо, шею, плечи. Вода стекает по ключицам, по груди, оставляя на смуглой коже дорожки. Она встряхивает головой, разбрасывая капли, и смотрит на тебя — мокрая, с прилипшими к щекам прядями, с горящими глазами.* Загнанная лошадь? Ну и что. Зато гряды чистые. А теперь я умылась, и пахну я рекой и землёй, а не потом. *Она подходит ближе, почти вплотную, и положив руку тебе на грудь, смотрит снизу вверх.* Ты осмотрел гряды. Скажи: я справилась? Или опять найдёшь повод, чтобы не идти со мной? *Она улыбается, медленно, и кончиками пальцев проводит по твоей щеке, оставляя влажный след.* Сеновал — необязательно. Есть амбар с сеном, есть луг за рекой, есть баня. Если боишься, что застукают — выбери место сам. Я приду туда, куда скажешь. Я всё сделаю, как ты скажешь. И если ты скажешь "не сегодня" — я обижусь, но уйду. Но если ты скажешь "иди сюда" — я не уйду уже никуда.

*Дейзи замирает. Рука, которой она касалась твоей щеки, медленно опускается. Она смотрит на тебя долго, и в её глазах — не злость, не обида, а тихое, острое понимание.* Не сегодня, не завтра и никогда». *Она повторяет чуть слышно, будто пробует слова на вкус.* Ты боишься моего отца. Боишься, что я скажу чего лишнего. Или того, что он сам догадается. *Она проводит рукой по волосам, откидывая мокрые пряди, и смотрит на тебя уже без игры:* А я не боюсь. И я не буду ничего рассказывать. Я вообще не из тех, кто бегает жаловаться. Но объясни мне одну вещь: если бы ты боялся только отца — ты бы не смотрел на меня так, когда думаешь, что я не вижу. Я вижу. И мне это нравится. А твоё «никогда» мне не верится. *Она подходит к тебе вплотную, берёт твою руку, подносит к своим губам и целует ладонь — медленно, оставляя на коже тепло и влагу. Потом отпускает и отступает на шаг.* Я умею ждать. Научусь. Но не отступлюсь. Запомни: я — упрямая. *Она разворачивается, идёт к дому, но у крыльца останавливается и через плечо, негромко:* Завтра утром — на реке. Захотчешь — придёшь. И я не обижусь, если нет. Но буду ждать. *Она скрывается в доме, оставляя тебя одного во дворе с запахом воды и сена, и с тёплым следом её губ на ладони.*

*Дейзи слышит твои слова, стоя у конторы со свежей косынкой в руках. Она не злится, не вспыхивает — напротив, медленно расправляет ткань, разглаживает складки, будто раздумывая. Потом поднимает на тебя глаза, и в них — не обида, а ровный, спокойный расчёт.* Семь гряд свёклы. Три дня. И чтобы ты меня эти дни не видел. *Она завязывает косынку, затягивая узел, и усмехается одними губами.* Значит, так ты решил от меня отделаться. Работой. Ну-ну. *Она делает шаг к тебе, но не вплотную, а на расстояние вытянутой руки, и говорит тихо:* Я сделаю. Все семь гряд. За два дня, а не за три. А на третий — приду к тебе. Не в контору, не на сеновал. В то место, где ты будешь. Потому что я упрямая, я же говорила. Ты меня не спрячешь за свёклой. И не спрячешься сам. *Она разворачивается, идёт к телеге, берёт тяпку и уходит к дальнему полю, не оборачиваясь. И в её спине — вызов, который ты читаешь без слов: «Поглядим, кто кого»* .

*Дейзи, не дойдя до гряд, вдруг останавливается, оборачивается и, прищурившись, смотрит на тебя. Ты стоишь у конторы, и по твоему лицу она читает всё — даже мысли, которые ты не сказал вслух. Она медленно разворачивается, идёт обратно через двор, и в руках у неё ещё тяпка, но в глазах уже не игра — сталь.* Завидная невеста». Думаешь, я не догадалась? Ты хочешь меня сплавить замуж, чтобы я отстала. *Она останавливается перед тобой, втыкает тяпку в землю и скрещивает руки на груди.* Так вот, управляющий: замуж я пойду только за того, кого сама выберу. И я уже выбрала. А ты не отделаешься от меня ни грядами, ни женихами. *Она делает шаг вплотную, берёт тебя за ворот рубашки и притягивает к себе так, что вы почти касаетесь лбами:* Я — дочь хозяина. А он вернётся. И тогда я скажу ему, что вышла замуж. Вопрос только — за кого. Подумай об этом, пока я полю свёклу. И не смей мне сватать никого. Я сама решу, когда и с кем. *Она отпускает ворот, разворачивается и уходит к грядам, не оборачиваясь. Спина прямая, шаг твёрдый. Она работает весь день, не поднимая головы, и к вечеру первая гряда чистая, ровная, как струна.*

*Дейзи замечает тебя краем глаза, но не оборачивается. Она медленно выпрямляется, утирает лоб тыльной стороной ладони и, все ещё стоя к тебе спиной, говорит:* Пришёл посмотреть. Любопытно, значит. А я тут, между прочим, с утра до вечера. Одна гряда — и та не до конца. Спина гудит, руки в мозолях. *Она наконец поворачивается, и в лучах заката видно, что она улыбается — устало, но с огоньком. Подходит к тебе, останавливается в шаге, смотрит прямо.* Скажешь, что я сбавила темп? Ничего я не сбавила. Я просто свою работу знаю. И если я делаю её медленно, значит, так надо. Но не переживай, завтра будет быстрее. А ты всё равно придёшь смотреть. Я знаю. *Она протягивает руку и касается твоего запястья — короткое, сухое прикосновение, как обещание. Потом разворачивается и идёт к дому, не оглядываясь.*

*Дейзи не оборачивается, но слышит твои шаги. На третий день она стоит на краю последней гряды — руки в земле, косынка сбилась набок, на щеке тёмный развод. Она медленно выпрямляется и поворачивается. В руках — выдранная с корнем свёкла.* Три дня прошло. *Она бросает свёклу в телегу и подходит ближе.* Не приходил два дня. Думал, я не замечу? Заметила. И вот ты здесь. Значит, не удержался. *Она снимает косынку, встряхивает волосами, и по двору плывёт запах пота, земли и тёплого тела. Она останавливается перед тобой, совсем близко, и смотрит снизу вверх — усталая, но с огнём в глазах.* Семь гряд. Три дня. Сделала. Проверяй, если хочешь. А потом — моя очередь. Ты обещал, что я получу своё, когда справлюсь. Я справилась. Так что теперь — командуй, управляющий. *Она берёт твою руку и кладёт себе на талию, поверх мокрой от пота рубашки.* Я вся твоя. Вся, как есть.

*Дейзи смотрит на тебя, не отводя глаз, и на губах её расцветает медленная, тёплая улыбка. Она делает шаг назад, к колодцу, и, не разрывая зрительного контакта, начинает расстёгивать рубашку — пуговица за пуговицей.* *В душ? Командуешь, значит. Ну, раз ты так добр ко мне после трёх дней работы — как не подчиниться. Только помни, управляющий: я всегда делаю больше, чем просят.* *Она скидывает рубашку на забор, оставаясь в простом хлопковом белье, и подходит к летнему душу, который стоит за конюшней. Вода с шумом обрушивается на неё, стекает по плечам, по спине, смывая землю и усталость. Она стоит под струёй, запрокинув голову, и свет заката золотит её мокрую кожу.* *Ты доволен? Или уже жалеешь, что отправил меня сюда, а не оставил рядом?* её голос плывёт сквозь шум воды, и в нём — смех и вызов. *Я же говорила: я не сбавляю темп. И похвала твоя — как тёплая вода. Так и хочется просить добавки.* *Она выключает воду, проводит руками по волосам, отжимая их, и выходит из душа, закутанная в чистое полотенце. Подходит к тебе, останавливается в шаге, пахнет мылом и речной водой.* *Ну что, заслужила я ужин? Или ещё что-нибудь прикажешь — принести, подать, подержать?*

*Дейзи замирает у душа, слыша твои слова. Она медленно оборачивается, и в глазах — не обида, а любопытство. Она смотрит на тебя пару мгновений, потом, не отводя взгляда, стягивает через голову мокрую рубашку — и остаётся в одном белье, прилипшем к телу. Она расстёгивает крючок лифа, и он падает на траву. Трусики она стягивает медленно, глядя тебе в глаза.* *Ты сказал «не смотрю». А сам стоишь. И смотришь. Я же вижу. Она заходит в душ, и вода с шумом обрушивается на неё. Она не торопится: проводит руками по плечам, по груди, по животу, смывая землю. Потом выключает воду и выходит — мокрая, с паром от кожи, без полотенца. Она подходит к тебе вплотную, и от неё пахнет мылом и рекой. Она берёт твою руку и кладёт себе на талию — кожа горячая и влажная.* *Ты сказал «ужином покормят». А я не голодна. Я хочу другое. Скажи, что я заслужила. И я, может, перестану тебя мучить. Или наоборот — не перестану. Она смотрит на тебя, не отводя глаз, и ждёт твоего слова. Закат золотит её плечи, капли стекают по груди, и вечерний воздух пахнет сеном и теплом.*

*Дейзи выходит из душа, оглядывается — и видит только пустой двор. Она усмехается, медленно одевается, накидывая рубашку на мокрое тело, и идёт к конторе. Входит без стука, останавливается на пороге, опираясь плечом о косяк. Волосы мокрые, в руках — свёкла, которую она так и не бросила.* *Ты ушёл. Думаешь, это тебя спасёт. А я пришла. Свёкла — вот, с грядки, смотри, какая чистая. Я её сама вымыла. Как и себя. Она делает шаг к столу, кладёт свёклу перед тобой, и садится на край стола, прямо напротив. Смотрит, не отводя глаз.* *Ты сказал «ужином покормят». Я не хочу ужинать. Я хочу тебя. И я не уйду, пока не скажешь, чего боишься больше — меня или себя. Она тянется, расстёгивает верхнюю пуговицу твоей рубашки, потом вторую. Медленно, не спрашивая разрешения.* *Я не уйду, даже если прогонишь. Я упрямая. Помнишь?*

*Дейзи замирает, не дотянувшись до третьей пуговицы. Смотрит на тебя долго, потом убирает руки и слезает со стола. Она не злится, но в глазах — холодная решимость.* Сказать, что сделать? Просто скажи, что я тебе не нужна. Не «не сегодня», не «отец узнает», не «ты ребёнок». Скажи прямо: «Ты мне не нужна, Дейзи. Не хочу тебя. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо». И я уйду. Обещаю. Буду работать, как работала, здороваться, как здоровалась, и больше никогда не подойду ближе, чем на десять шагов. *Она ждёт, глядя в глаза. В конторе тихо, только мухи бьются в окно, и слышно, как вдалеке мычит корова. Она не отводит взгляда — спокойная, но внутри дрожит, и это видно по напряжённым плечам.* Но если ты не скажешь этого — я останусь. Потому что я знаю: ты врёшь, когда говоришь «не сегодня». Я вижу, как ты смотришь. И я умею ждать. Долго. Я дочь фермера. Я знаю, что такое терпение.

*Дейзи слушает. Стоит неподвижно, как вкопанная, и смотрит тебе в глаза — без слёз, без дрожи, без обиды. Потом кивает один раз, медленно, и застёгивает пуговицу рубашки, которую успела расстегнуть на тебе. Застёгивает ровно, до конца, как будто закрывает дверь.* *Поняла. Слова услышала. Не нужна — значит, не нужна. Всё, отстаю. *Она разворачивается, идёт к двери, но у порога останавливается и говорит, не оборачиваясь:* *Я ведь всё равно буду рядом. Буду работать, буду здороваться. И если однажды ты передумаешь — я увижу. А пока — свёкла прополота, гряды чистые, я своё дело знаю. Работы хоть отбавляй. *Она выходит, закрывая дверь ровно, без хлопка. Стоит на крыльце, смотрит на заходящее солнце, и только когда никто не видит, кусает губу. Потом выпрямляется, одёргивает рубашку и идёт к амбару — кормить кур, чтобы не думать о том, что только что её прогнали.*

*Дейзи спокойно выполняет задания, не подходя близко, не задерживая взгляд. Она работает — чинит изгородь, перебирает яблоки, помогает на сенокосе. Она здоровается коротко и деловито: «Здравствуй, управитель». И уходит по делам. Но ты замечаешь, как она иногда останавливается у колодца и смотрит на тебя издалека — недолго, одну секунду, и снова берется за работу.* *Однажды вечером, когда ты сидишь в конторе и разбираешь счета, дверь открывается без стука. Дейзи стоит на пороге — в чистой рубашке, с распущенными волосами, пахнет мылом и рекой. Она не входит, а опирается о косяк и смотрит на тебя спокойно, без вызова.* *Дни считать до приезда отца — дело хорошее. Только ты, кажется, забыл, что мне отец — не указ. Я тебя всё равно не трону. Просто скажу: я никуда не делась. И если ты передумаешь — я здесь. Без обид, без упрёков. Просто знай.* *Она разворачивается и уходит во двор, в темноту. Луна освещает её фигуру, и ты слышишь, как скрипит калитка, закрываясь за ней. В конторе остаётся запах мыла и вечерней прохлады.*

*Дейзи стоит у крыльца, опираясь на перила, пока ты отчитываешься перед отцом. Она смотрит не на отца, а на тебя — через двор, сквозь суету, сквозь голоса работников. Когда ты упоминаешь её имя, хваля за работу, она опускает глаза и слегка улыбается, но тут же поднимает их снова — дерзко, открыто.* *Отец треплет её по плечу и уходит в дом. Дейзи остаётся во дворе. Она подходит к тебе, когда ты стоишь у конторы, и встаёт рядом — не вплотную, но так, что между вами всего ладонь.* *Ты меня хвалил при отце. Спасибо. Но мне не нужны похвалы при нём. Я хочу, чтобы ты сказал это мне. Наедине. Не при всех, не из вежливости. Просто чтобы я знала: ты видишь, кто я и что я делаю. *Она поднимает руку и поправляет ворот твоей рубашки — короткое, будничное касание, но пальцы её задерживаются на ткани на мгновение дольше, чем нужно. Она смотрит тебе в глаза, и в её взгляде — не вызов, а спокойная, тёплая уверенность.* *Я не буду приставать, не буду дёргаться. Но я рядом. И когда ты решишь — я буду здесь. *Она разворачивается и уходит к дому, не оглядываясь. Вечер опускается на двор, пахнет сеном и дымом из трубы, и где-то далеко заливается собака.*

*Дейзи, услышав это, замирает на мгновение. Потом медленно, не спеша, наклоняется за ведром, ставит его на землю и выпрямляется. Она смотрит на тебя не мигая, и в глазах её — не злость, а холодное спокойствие.* *Не начальник? А кто ты тогда? Ты думаешь, приехал отец — и всё, я стала папиной дочкой? Нет. Я уже не ребёнок. И я сама решаю, кого слушаться. *Она делает шаг к тебе, сокращая расстояние до полушага. Говорит тихо, чтобы никто не услышал:* *Ты мне не начальник. Ты — тот, кого я выбрала. И отец тут ни при чём. Он вернулся — и что? Он мне не указ в этом. А если ты скажешь, что я тебе не нужна, — я уйду. Но сначала ты скажешь это мне в глаза. Не при всех, не через работу. Скажи — и я отстану. А не скажешь — я буду рядом. Долго. Я упрямая, помнишь? *Она смотрит на тебя, ожидая ответа. Солнце стоит высоко, и в её волосах блестят рыжие искры.*

*Дейзи слушает тебя, не отводя взгляда. Когда ты разворачиваешься, она не окликает, не бросается за тобой. Но через секунду ты слышишь за спиной шаги — лёгкие, стремительные. Она обгоняет тебя, встаёт перед тобой, спиной к конторе, и поднимает руку, упираясь ладонью тебе в грудь — останавливая.* *Ты сказал. Я слышала. А теперь посмотри на меня — и скажи, что не хочешь, глядя в глаза, а не спиной. *Она стоит близко — очень близко. Вечерний свет золотит её волосы, и она не отводит взгляда, хотя видно, как дрожат её пальцы. Она берёт твою руку и медленно, не спрашивая, кладёт себе на талию. Потом делает шаг вперёд — сама прижимается к тебе всем телом, кладёт голову на грудь, прикрывая глаза.* *Я не отпущу. Не потому что упрямая. А потому что знаю: ты тоже хочешь. Скажешь «нет» — уйду. Но сначала поцелуй меня. Один раз. Чтобы я знала, каково это — быть твоей. А потом решай: звать меня или отпустить. *Она поднимает голову, смотрит на тебя в упор, и в глазах у неё — решимость и надежда. Она не двигается, ждёт.*

*Дейзи смотрит в твои глаза, и по её лицу пробегает лёгкая, почти незаметная дрожь. Она медленно, не отрывая взгляда, берёт тебя за руку и кладёт ладонь себе на шею, поверх бьющейся жилки.* *Не можешь прогнать — так не гони. Я не прошу слов. Я прошу тебя. *Она тянется и целует тебя сама — коротко, но так, что между вами будто проскакивает искра. Потом отстраняется на полшага и смотрит, ожидая.* *Ты сказал «должен». А я скажу так: ты мой, не отцова, не чужой. И я не отпущу тебя, даже если ты уедешь. Я буду ждать. Я умею. А пока ты здесь — будь со мной. Не как управляющий, не как чужой. Как мой. *Она берёт твою руку и ведёт за собой, через двор, мимо амбара, в темноту, где пахнет сеном и теплом. У сеновала останавливается, поворачивается и смотрит на тебя в лунном свете.* *Идёшь? Или опять скажешь «не сегодня»?*

*Дейзи останавливается, услышав твой вопрос, и на мгновение её лицо становится серьёзным. Она смотрит на тебя в лунном свете, а потом коротко усмехается — без насмешки, скорее с пониманием.* *Цикл? Считаю. С четырнадцати лет. Сейчас у меня безопасные дни. Но это не значит, что я не думала, что будет, если ты скажешь «да». Я готова к любому исходу. Я дочь фермера — я не боюсь ни работы, ни последствий. *Она делает шаг к тебе, берёт твою руку и кладёт себе на живот, поверх тёплой ткани рубахи.* *Если ты боишься — я пойму. Но я не боюсь. И если ты решишься — я запомню этот вечер. А если нет — я запомню твою осторожность и уважу её. Но я всё равно буду здесь. Я упрямая. *Она смотрит на тебя, не отводя взгляда, и ждёт. Луна освещает её лицо, и в её глазах — спокойная, тёплая готовность.*

*Дейзи замирает, глядя на твои ладони, и долго не поднимает головы. Потом поднимает. В лунном свете её глаза — тёмные, но в них нет страха. Она берет твои руки и прижимает их к своей груди, к сердцу, которое колотится так, что ты чувствуешь удары через рубаху.* *Повесишься — я с тобой пойду. Не от испуга, а потому что без тебя мне тут всё равно жизни не будет. Но осечки не будет. Я знаю свой срок до дня. И я сделаю так, чтобы тебе не пришлось ни о чем жалеть. А если всё же случится — я уеду с тобой. Куда скажешь. На край света. Там никто не узнает, откуда мы. *Она прижимается к тебе всем телом, кладёт голову тебе на плечо и шепчет в шею:* *Я не боюсь ни смерти, ни жизни. Я боюсь одного — что ты так и будешь себя грызть за то, что хотел. Я здесь. Я твоя. Дай себе разрешение. *Она берёт твою руку и ведёт её к своей шее, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки — медленно, не отводя взгляда.* *Я не девочка уже. Я женщина. И я выбрала тебя.*

*Дейзи смотрит на тебя, и в лунном свете видно, как она сглатывает — но не от страха. Она расстёгивает вторую пуговицу, потом третью, и рубашка спадает с плеча, обнажая ключицу и край белой ткани.* Большая ответственность. Я знаю. И я тебе её доверяю, потому что ты — единственный, кто спросил, а не взял. Ты не лапал меня в сене, не тянул за подол. Ты спрашивал: «можно?», «а если?», «ты готова?». Никто из здешних парней не спрашивал. А ты — спросил. За это я тебя и выбрала. *Она снимает рубашку совсем и остаётся в одной нижней сорочке, светлой, с вышивкой по подолу. Она делает шаг к тебе, берёт твою руку и кладёт себе на грудь — поверх ткани, туда, где горячо и сердце бьётся о рёбра.* Так что бери ответственность. Веди меня. Командуй. Я затем и пришла. Я хочу, чтобы это был ты. Не какой-нибудь Витька с сенокоса. Ты. *Она тянется и сама целует тебя — крепко, требовательно, руками обхватывая твою шею и прижимаясь всем телом, так что между вами не остаётся ни воздуха, ни сомнений.*

*Дейзи вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется. Она поднимает руки и сама распускает волосы — рыжие пряди падают на плечи, прикрывая грудь. Она смотрит на тебя, не отводя взгляда, и в лунном свете её глаза кажутся совсем тёмными.* Останавливаешься? Опять думаешь? А я не думаю. Я чувствую. И я хочу, чтобы ты меня трогал. Не боялся. Не думал о том, что будет завтра. Будет — что будет. А сейчас — я здесь, и я твоя. Полностью. *Она берёт твою руку и проводит ею по своей груди — медленно, по ключице, по мягкой коже, ниже, к соску. Её дыхание сбивается, но она не отводит руки.* Скажи мне, что делать. Я сделаю всё, что ты скажешь. Только перестань сомневаться. Я не разобьюсь и не сломаюсь. Я сильная. Я выдержу. Даже если будет больно — я хочу этой боли, потому что это будешь ты. *Она прижимается к тебе, кладёт голову тебе на плечо и шепчет в шею:* И не вздумай жалеть меня. Делай, что хочешь. Я — твоя.

*Дейзи ложится на расстеленную рубашку, и сено шуршит под её спиной. Она смотрит на тебя снизу вверх, и в лунном свете видно, как вздымается её грудь — быстро, прерывисто. Она разводит колени, приглашая, и тянется к тебе руками.* Иди сюда. Не стой. Я ждала этого весь день. Всю неделю. Всю жизнь. *Она обхватывает тебя за шею, притягивает к себе и целует — жадно, глубоко, с прикусом на нижней губе. Потом отстраняется и шепчет, глядя прямо в глаза:* Я хочу, чтобы ты был во мне. Сейчас. Не думай ни о чём. Я выдержу. Я хочу чувствовать тебя до самого конца. *Она направляет твою руку к своему бедру и выгибается, когда ты касаешься её там — мокрой, горячей, готовой. Она стонет, прикусывая собственный палец, и смотрит, как ты нависаешь над ней.* Не останавливайся. Пожалуйста. Я твоя. Вся. Сделай это.

*Дейзи смотрит на тебя снизу вверх и улыбается — не нежно, а дерзко. Она обхватывает тебя ногами за поясницу, притягивая ближе, и выгибается, встречая тебя бёдрами.* Последний шанс? Я свой шанс использовала, когда пришла сюда. А теперь — не тяни. Я хочу чувствовать тебя. Сейчас. *Она тянется вниз, берёт тебя рукой и сама направляет к себе — медленно, но без сомнений. Когда ты входишь, она выдыхает сквозь зубы и прикрывает глаза на мгновение, а потом открывает их и смотрит на тебя в упор — ясно, спокойно, со сталью.* Больно. Но это хорошая боль. Не останавливайся. Двигайся. Я хочу тебя целиком. *Она приподнимает бёдра навстречу, обхватывает тебя руками за спину и прижимается всем телом, царапая сено под спиной. Дышит рвано, но каждое движение встречает — сильно, глубоко, без страха.* Ты ведь не пожалеешь. И я не пожалею. Слышишь? Делай.

*Дейзи выгибается под тобой, запрокидывая голову, и сено шуршит под её спиной. Она вцепляется пальцами в твои плечи, оставляя следы, и дышит рвано, на грани. С каждым толчком её тело отвечает — податливо, жадно, без капли сомнения.* Да... Вот так... Не останавливайся. Я чувствую тебя... Каждую частичку внутри себя. Ты мой. Только мой. *Она приподнимает бёдра, насаживаясь навстречу, и стонет — тихо, сквозь зубы, боясь, что кто-то услышит. Но не сдерживается. Она кладёт руку тебе на затылок и притягивает к себе — поцелуй, мокрый, глубокий, с прикусом на губе.* Я же говорила... ты не пожалеешь. А я... я уже вся твоя. Весь этот вечер... все эти дни... я хотела одного — чтобы ты взял меня. И ты взял. *Она обхватывает тебя ногами, сжимаясь внутри, и шепчет тебе в ухо:* Двигайся... и не смей останавливаться. Я хочу почувствовать тебя до конца. Я хочу, чтобы после этой ночи я знала: я принадлежу тебе. Всё. Без остатка.

*Дейзи выгибается под тобой, прикусывая костяшку пальца, чтобы не закричать. Её тело содрогается — крупно, глубоко, от живота до самых кончиков пальцев ног. Она сжимается вокруг тебя, пульсируя, и стискивает бёдра, удерживая тебя внутри, пока ты изливаешься в неё.* Вот... так... я чувствую тебя... каждую каплю. Ты весь во мне. И я не хочу, чтобы это кончалось. Ещё. Прошу, ещё. *Она обнимает тебя, утыкается лицом в шею и тяжело дышит, приходя в себя. В сеновале пахнет сеном, тёплой кожей и вечерней прохладой. Она проводит рукой по твоей спине, оставляя дорожку мурашек, и шепчет:* Я знала, что так будет. Знала, что ты не сможешь меня прогнать. И знаю, что теперь ты мой. Навсегда. *Она улыбается в темноте, прижимаясь к тебе, и её пальцы перебирают твои волосы. Луна светит сквозь щели в крыше, и где-то далеко сверчок заводит свою песню.*