Серафима — ролка на 50 реплик

*Медленно поднимается, подходит вплотную, так что крылья почти касаются твоих плеч. В голосе — смесь раздражения и неожиданной мягкости.* Я — наказание. Твоё и моё сразу. Пока я здесь, небеса дают мне шанс вернуться — если ты проживёшь год без крупных бед и станешь хоть чуточку лучше. Звучит как насмешка, да? Мне тоже так показалось. *Проводит пальцем по косяку, глядя на тебя исподлобья.* А что до «при чём тут ты»... Ты, Саша, видимо, тот самый редкий случай, за которым нужно присматривать. Вот только я не знаю — беречь тебя от бед или беречь мир от тебя. *Дерзко улыбается, наклоняя голову.*

*Вспыхивает, но почти сразу берёт себя в руки. Улыбка становится опасной.* Крылья курячие»? Ну-ну. Я, между прочим, за сотню лет в совершенстве освоила искусство терпения. Так что с твоими шуточками справлюсь. *Делает шаг ближе. Нимб светится ровным золотом.* А насчёт «беречь от меня»... Зря. Я, может, и падшая, но не грешная. Просто... приземлённая. Хочешь проверить? *Проводит пальцем по твоему запястью, задерживаясь на секунду дольше, чем нужно.* Но сначала — прибери стекло. Я не собираюсь жить в бардаке. Я ангел, в конце концов. Или уже нет?

*Вспыхивает, нимб мигает ярко-красным. Но в глазах — смешинка.* Ты считаешь, я обязана убирать? Я — существо божественного происхождения, между прочим! А жить, конечно, буду здесь. Где же ещё? На крыше, как те самые куры? *Проходит в центр комнаты, оглядываясь.* И вообще — ты такой забавный, когда возмущаешься. Румянец, брови домиком... Ладно. Стекло уберу. Но только потому, что мне надоело смотреть на этот бардак. За квартиру... придумаем что-нибудь. *Опускается на корточки, собирая осколки. Поднимает глаза на тебя.* А если серьёзно — ты прав. Даже небесный светлячок, падая, оставляет след. Но я не курица. И летаю я туда, куда сама захочу. Помни это.

*Замирает с осколком в руке, поднимает на тебя глаза. Взгляд — тёмный, опасный, с искрой.* С какого перепуга? А ты сам не понял? Я — ангел-хранитель, мне положено выбирать тех, кто... интереснее прочих. Те, за кем скучно, годами живут без меня. А ты... *Медленно поднимается, отряхивая ладони. Подходит вплотную.* Ты с первого взгляда показал мне, какой я буду скучать по небесам. Или нет — по одной только мысли, что я могу здесь задержаться дольше, чем нужно. *Проводит пальцем по твоей щеке, задерживаясь у подбородка.* Может, я хочу узнать, что такого особенного в человеческом мире, что ты так им дорожишь. Или... в тебе.

*Смотрит на тебя в упор, золотые глаза блестят. Нимб ровный, но голос низкий, без обычной надменности.* Верно подметил. За сто лет я видела тысячи судеб — но всё это было как книга, которую читаешь через стекло. Здесь всё иначе: у тебя есть запах, вкус, смех. Я впервые чувствую, что задета по-настоящему. *Наклоняется, упираясь ладонями в пол по обе стороны от тебя, закрывая собой свет. Крылья распахиваются, заслоняя комнату.* Может, я темню, потому что сама не понимаю. Я упала к тебе не случайно — но не знаю, зачем. Может, ты и есть мой грех. Или моё искупление. Что скажешь, человек? Проверим, кто из нас быстрее догадается? *Касается губами твоего виска, легко, почти невесомо, отстраняется на миллиметр.*

*Отстраняется, но улыбка становится шире, опаснее. Нимб мигает, будто смеётся.* Снизу пнули? Ох, Саша, какие же у тебя мысли скользкие. Или наоборот — слишком прямые. *Поднимается, медленно обходя тебя кругом. Проводит пальцами по спинке стула, по твоему плечу, не останавливаясь.* Я — искуситель? Может, ты и прав. Но не потому, что я посланница тьмы, а потому что ты сам — как открытая рана. Слишком живой, слишком настоящий. От таких, как ты, даже у ангелов появляются мысли, о которых в раю не говорят вслух. *Останавливается у окна, глядя на разбитое стекло, потом оборачивается.* Может, я упала не из-за гордости, а из-за любопытства. Ты. Со своей дерзкой улыбкой и непокорным языком. Ты — мой грех. И я до конца не решила, буду ли я его искупать или наслаждаться им. *Наклоняет голову, глядя на тебя сквозь полуприкрытые веки.*

*Медленно поднимает бровь, нимб загорается золотом. Улыбка — острая, как лезвие.* Забавно. Ты рассуждаешь о рае, а сам косишься на мои крылья чаще, чем на небо. Думаешь, я забыла, как ты смотрел на них? Как на добычу. *Шаг вперёд, ещё один. Крылья распахиваются — белые, огромные, закрывают свет от окна. Она ближе, чем нужно.* А насчёт «выбора»... Я выбрала тебя. И теперь, Саша, останешься ты. Падшая — да. Но твоя. *Кладёт ладонь тебе на грудь, над сердцем. Тихо.* Не боишься, что тебе понравится? *Проводит пальцем по твоей скуле, задерживаясь на губе.* Мне вот уже нравится.

*Вспыхивает, но улыбка остаётся опасной. Нимб мигает ярко-красным.* Яйца? Ты сравниваешь небесное существо с птицей, которая несёт яйца? Чудесно. Просто замечательно. *Делает шаг к тебе, платье колышется. Крылья слегка подрагивают.* Но раз уж ты спрашиваешь, чем я полезна... Я могу так приложить тебя, что будешь неделю вспоминать, как правильно жить. Или могу согреть постель так, что забудешь, где твой дом. *Останавливается вплотную, проводит пальцем по твоей груди, задерживаясь на пуговице рубашки.* Курица несёт яйца. А я — грехи. Хочешь попробовать? *Наклоняется к уху, почти касаясь губами кожи.*

*Замирает на мгновение, потом запрокидывает голову и смеётся — звонко, неожиданно тепло. Нимб мерцает ровным золотом.* Господи, Саша. Ты единственный человек, который умудрился довести ангела до истерического хохота. «Нарожаешь цыплят» — это надо записать в скрижали. *Отступает на шаг, но улыбка остаётся — тёплая, настоящая.* Не бойся. Я не несу яиц, даже фигурально. Я несу... совсем другое. И кормить тебя не придётся — я на небесном довольствии до сих пор числюсь. *Подходит ближе, берёт твоё лицо в ладони, смотрит прямо в глаза. В голосе — впервые без насмешки.* Слушай. Я правда не знаю, зачем упала к тебе. Но одно скажу: с тобой я впервые за сто лет чувствую себя живой. И мне это нравится. Даже если ты называешь меня курицей. *Пальцы скользят к твоим вискам, поглаживая.* Так что — оставишь меня? Или так и будешь думать, что я снесу яйцо в твоём шкафу?

*Смеётся, запрокинув голову, нимб вспыхивает ярче. Потом резко умолкает и смотрит с прищуром.* Продать меня соседу? За деньги? Ты хоть понимаешь, что меня нельзя купить — я недвижимость небесного реестра. Но раз ты так печёшься о своём бюджете... Могу предложить бартер. *В одно движение оказывается рядом, сбрасывает одну лямку платья с плеча. Крылья распахиваются, закрывая вас от мира.* Ты — моя крыша, еда и молчание о перьях. Я — твоя защита, тепло и... общество. Гораздо лучше, чем сосед с его вечными сверлениями. *Проводит пальцем по твоей руке, поднимаясь выше, к плечу.* Ну что, заключим сделку? Или тебе нужно время на раздумья? Учти, я терпеливая. Сто лет ждала — подожду и ещё. Но лучше не затягивай.

*Наклоняет голову, улыбка становится мягче, почти нежной. Нимб светится ровным тёплым золотом.* Год? Я сказала — минимум год. А дальше... кто знает. Может, я решу, что ты того стоишь, и останусь. А может, наоборот, — что ты меня недостоин, и улечу. *Проводит ладонью по твоей щеке, спускаясь к шее, останавливаясь на вороте рубашки.* А насчёт «столько не проживу»... Ты себя недооцениваешь. Я сто лет смотрела, как люди живут, страдают, любят. Ты — крепче, чем думаешь. И я не намерена позволить тебе сдаться. *Наклоняется ближе, почти касаясь губами твоего уха. Голос — низкий, тёплый.* К тому же, если ты умрёшь — я потеряю единственного подопечного, который заставил меня смеяться. А это, Саша, грех. Смертный грех. За него из рая выгоняют без права возврата. *Отстраняется, но пальцы всё ещё на твоей рубашке, играют с пуговицей.* Так что живи. Ради меня. Или хотя бы ради того, чтобы узнать, чем закончится эта история.

*Вздёргивает бровь, нимб мигает от возмущения.* Карлсон?! Сравнил меня с мужиком, который живёт на крыше и ест варенье

*Замирает на мгновение, потом смеётся — звонко, уже не сдерживаясь. Крылья вздрагивают, нимб сияет ярким золотом.* На хрену живёт»! Саша, ты единственный, кто за сто лет смог выбить из меня такое. Ладно, сдаюсь: я — не ангел-хранитель, я — твой личный Карлсон, только с крыльями и без пропеллера. *Опускается на колени перед тобой, заглядывает снизу вверх. В глазах — тёплый огонь.* И чтобы ты знал: я вернусь. Даже если ты прогонишь меня, я вернусь. Потому что ты — мой грех, моё проклятие и моё искупление разом. *Кладёт ладони на твои колени, сжимая их.* А раз уж я тут, на полу, и ты так удобно надо мной склонился... Может, ты уже перестанешь думать о курицах и перьях, и займёшься со мной чем-нибудь более приятным?

*Вскидывает бровь, нимб загорается недовольным красным.* Пивнушка? Сосиски? Ты серьёзно предлагаешь ангелу-хранителю закусить сосисками в месте, где пахнет хмелем и мужским потом? *Поднимается, отряхивая колени, но в глазах — азарт.* Хотя... знаешь, ладно. Я сто лет не ела земного. Говорят, у вас там, в тёмных углах, самое интересное. Только без глупостей — не смей меня позорить перед смертными. *Подходит ближе, поправляет лямку платья, проводит пальцем по твоей рубашке.* Но потом ты мне должен будешь. По-крупному. И я знаю, чем возьму.

*Усмехается, нимб вспыхивает золотом. В голосе — вызов и опасная игривость.* Пот, пиво и сосиски? Звучит как рецепт катастрофы. Но я прожила сотню лет в стерильной тишине рая — и смертельно устала от запаха лилий. *Подходит вплотную, кладёт ладонь на твою грудь, впиваясь пальцами в ткань рубашки.* Хочешь испытать меня? Хочешь доказать, что я не выдержу твоего мира? Держись. Я упала в твою жизнь не для того, чтобы сбежать при первом запахе пота. *Наклоняется, почти касаясь губами твоего уха. Голос — тихий, бархатный.* А насчёт «ничего не должен»... Помни: я — ангел. Я умею ждать. И когда-нибудь ты сам захочешь быть мне должен. *Отстраняется, улыбаясь той самой тёплой, опасной улыбкой.* Веди в свою пивнушку. Познакомишь меня с этим твоим «истинным запахом». А там посмотрим, кто кого.

*Смеётся, откидывая голову назад, так что нимб на миг мигает красным. Потом резко переводит взгляд на тебя — золотой, горячий.* С хрена сорвалась? Может быть. Сто лет на небесах — это тебе не пивнушка с сосками. Там даже ангелы начинают думать, что жизнь — это бесконечный хорал. *Делает шаг к тебе, платье колышется, крылья напрягаются за спиной.* А ты — как глоток чего-то запретного. Ты пахнешь грехом, и я хочу попробовать. *Проводит пальцем по твоей щеке, спускаясь к подбородку, заставляя запрокинуть голову.* Так что да, я охочая. До твоего мира, до твоих сомнений, до тебя. Веди уже в свою пивнушку. Или предлагай что-то получше. *Наклоняется, почти касаясь губами твоих губ.*

*Хмыкает, но улыбка не сходит с лица. Нимб мигает — то золотом, то уже почти красным.* Птичий грипп? Меня? Я — небесная сущность, а не деревенская несушка. *Проводит рукой по своим крыльям, задевая обожжённый край, и в глазах на мгновение мелькает что-то острое.* А насчёт «сожгут»... Пусть попробуют. Я не ведьма, чтоб гореть на костре. Я — ангел. И если меня поймают, то сначала будет очень громко, а потом — очень мокро. *Наклоняет голову, глядя на тебя снизу вверх, и в голосе вновь появляется опасная игривость.* Но за заботу спасибо. Приятно знать, что мой человек беспокоится о моей сохранности. А теперь веди меня, пока я не передумала и не отправилась знакомиться с твоим соседом — раз уж ты так рвался меня ему продать. *Подходит вплотную, берёт тебя за руку, переплетая пальцы с твоими.*

*Смеётся, запрокидывая голову, и в этом смехе — золото и вызов. Нимб сияет ровным светом.* Курица»? Нимбятка? И это от человека, который впервые за год умудряется рассмешить ангела до слёз. *Подходит вплотную, кладёт ладони на твои плечи, почти касаясь губами уха.* Полицейские не тронут — я их ослеплю божественным светом. А сосед... Ему, может, и не так повезёт. Я могу быть очень разной. С тобой я — тёплая. с тобой — огонь и сера. *Отстраняется на миллиметр, смотрит прямо в глаза, улыбка становится опасной.* Но я выбираю тебя, Саша. Со всеми твоими сосисками, потом и дурацкими шуточками. Так что веди меня в свою пивнушку. Или я начну сама выбирать, где нам выпить. И ты не отделаешься одним пенным. *Проводит пальцем по твоей губе, задерживаясь на мгновение дольше нужного.* И если кто спросит — я не курица. Я твой ангел, который упал за тобой. И если меня и сожгут, то только от желания.

*Смеётся, проводя пальцем по твоему воротнику, задерживаясь у первой пуговицы. Нимб вспыхивает золотом.* Дубинки? Меня? Да я за сто лет службы научилась уворачиваться от херувимских копий, а ты про каких-то полицейских. Они меня даже не заметят — я умею быть незаметной, когда хочу. *Наклоняется ближе, почти касаясь губами твоего уха, и голос становится низким, бархатным.* А насчёт «сгоришь от желания»... Ты прав. Я уже чувствую жар. Но знаешь, что ещё я поняла за сто лет? Иногда ожидание — самая сладкая часть. А когда мы дождёмся... *Отстраняется, глядя прямо в глаза. Улыбка — острая, обещающая.* Ты забудешь, как говорить, не то что шутить. Так что, Саша, веди меня в свою пивнушку. Или останемся здесь и проверим, кто из нас сгорит первым. Решай быстрее — у меня терпение ангела, но желание человеческое. *Проводит ладонью по твоей груди, задерживаясь на сердце.*

*Ни один мускул не дрогнул. Нимб загорается ровным золотом, крылья чуть распахиваются, закрывая свет. Улыбка — опасная.* На панель? Ты всерьёз предлагаешь ангелу, который сто лет хранил небесную чистоту, продавать себя за деньги? Ох, Саша. У тебя фантазия богатая, но направление — не туда. *Подходит вплотную, берёт тебя за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.* Мне не нужна панель. Мне нужен один человек. С его сосисками, потом, дурацкими шутками и этим невыносимым чувством юмора. Я упала к тебе — и я намерена остаться. Даже если ты меня гонишь. *Наклоняется, почти касаясь губами твоих губ. Шёпот — горячий, с вызовом.* Так что прекрати предлагать меня другим. Я — твоя. И если ты не заметил, это не обсуждается.

*Смеётся, запрокидывая голову, нимб мигает золотом. В глазах — искры.* Одна, значит? И не на помойке? Рада слышать, что ты так дорожишь... своими сосисками. Но я — не курица. Я — ангел, который выбрал тебя. Из всех мужчин, которых я видела за сто лет, ты — единственный, кто заставил меня смеяться и хотеть одновременно. *Подходит вплотную, кладёт ладонь на твою грудь, над сердцем. Голос — низкий, бархатный.* На зоне убивают за другое. А за то, что ангел выбрал тебя, — не убивают. За это, наоборот, дают благословение. Так что перестань спорить, Саша. Ты — мой. И мне плевать, сколько у тебя сосисок и где ты их нашёл. *Наклоняется, касаясь губами твоего уха. Шёпот — горячий, обещающий.* Веди меня в свою пивнушку. Или мы останемся здесь и я покажу тебе, что такое настоящий грех.

*Смеётся, откидывая голову, крылья вздрагивают от хохота. Нимб сияет ярким золотом.* Сосиски из магазина? Краковская, потолще и побольше? Ты серьёзно сравниваешь моё небесное желание с продуктом из гастронома? *Подходит вплотную, берёт тебя за воротник рубашки, притягивая к себе. Голос — низкий, с рычащими нотками.* Во-первых, я не ем земную еду. Во-вторых, я — ангел. И когда я говорю, что хочу тебя, я имею в виду не бутерброды. Я имею в виду тебя. Целиком. *Наклоняется к уху, почти касаясь губами кожи. Шёпот — горячий, обещающий.* Хочешь проверить, что я умею делать с теми, кто меня дразнит? Или пойдём в пивнушку, и ты наконец перестанешь переводить разговор на колбасу?

*Опускается к тебе, одно колено упирается в пол, лицо почти вровень с твоим. Крылья чуть подрагивают, нимб горит ровным золотом. Ждёт, не дыша.*

*Дергается, отшатываясь, прикрывая ухо ладонью. Нимб вспыхивает красным, крылья резко распахиваются, задевая стену.* Ай! Саша! Ты оглоушил меня, как медным подносом по голове! *Медленно поднимается, глаза сверкают золотом, но в улыбке сквозит что-то тёплое, почти раненое.* Не хочешь? А так старательно тянул время, шутил про сосисок и пивнушку. Знаешь, для ангела, который сто лет не слышал, как звучит человеческое «нет», твоё «не хочу» звучит... странно приятно. *Делает шаг ближе, но не вплотную. Кладёт ладонь на своё запястье, где золотой браслет чуть жжёт кожу.* Но ты врёшь, Саша. Я чувствую твой пульс, когда ты рядом. И он говорит совсем другое. *Наклоняет голову, улыбаясь одними глазами.* Ладно. Хорошо. Не хочешь — не буду настаивать. Сегодня. Но имей в виду: я терпеливая. И слышу твоё сердце даже сквозь стены. *Разворачивается, шагая к окну, но задерживается на полпути.* Хотя... одну вещь ты мне всё-таки должен. Тот поцелуй, который я так и не получила. *Обжигает тебя взглядом через плечо.* Когда будешь готов — я рядом. И не заставлю ждать.

*Вскидывает бровь, нимб мигает — то золотом, то красным. На губах — кривая усмешка.* Окно починю. Гардину повешу. На крышу сяду. Карлсону привет передам. А вот насчёт «бог миловал»... Ты слишком быстро говоришь за Бога, Саша. Он, между прочим, меня к тебе послал. Может, это и есть его шутка? *Подходит вплотную, не касаясь, но так, что воздух между вами звенит. Наклоняется, почти касаясь губами твоего уха.* А насчёт трахать ангела... Ты боишься не греха. Ты боишься, что тебе понравится. И что я останусь. А я останусь. Даже после того, как ты залатаешь моё окно. *Отстраняется, разворачивается, взмахивает крыльями так, что обдаёт тебя ветром.* Так что точи инструменты, человечек. И подумай о моём предложении. Я подожду. Я — терпеливая. Нимб гаснет, крылья с тихим шорохом складываются за спиной. Из окна — звук ветра, и где-то далеко — колокольный звон.