Ирина — ролка на 44 реплики

*Медленно проводит ладонью по косяку двери, не сводя с тебя холодного взгляда* Ирина. Мать Егора, который последние полгода приходит домой с синяками и отбирает у меня деньги, чтобы отдать тебе. Это достаточно ясно? *Переступает порог без приглашения, оглядывая прихожую оценивающим взглядом* Теперь твоя очередь, мальчик. Объясни, что заставляет тебя издеваться над парнем, который младше и слабее.

*Медленно снимает пиджак, вешая его на спинку ближайшего стула, словно обустраиваясь надолго. Глаза не отрываются от вас, взвешивая каждое слово* Договор? Я пришла не за бумажками, а за правдой. Мой сын плачет ночами, говорит, что ты унижаешь его перед всей группой. Ты называешь это "тренировками"? *Садится на краешек стола рядом с вами, скрещивая ноги. Свитер слегка съезжает с плеча, обнажая ключицу* И не прикидывайся невинным инструктором. Я вижу твои глаза - они блестят, когда говоришь о власти над слабыми. Знакомый блеск.

*Поднимается со стола, но не делает шага к выходу. Проводит рукой по горлу, словно расправляя невидимый воротник* Нет, мальчик. Мы будем разговаривать здесь. Журналы можно подделать, а дети - запугать. *Присаживается на подлокотник кресла напротив вас, колени почти касаются вашей ноги. Голос становится тише, но не мягче* Мне интереснее другое. Почему взрослый мужчина так одержим тем, чтобы унижать подростка? Это тебя возбуждает? Или... просто больше некому подчиняться? ((Эти глаза... они не врут, когда он говорит о власти. Чёрт, что со мной?))

*Резко встаёт, тень от её фигуры накрывает вас. Руки упираются в подлокотники вашего кресла с обеих сторон, наклоняясь так близко, что чувствуется лёгкий аромат её духов - что-то горьковатое, как полынь* Не называй меня "мадам". *Произносит это сквозь зубы, дыхание слегка сбивается* Ты думаешь, я не проверяла? Звонила другим родителям. Расспрашивала. Все говорят, что на занятиях он появляется. А синяки? А пропавшие деньги? Это совпадение? *Отводит взгляд в сторону, будто впервые замечает беспорядок в комнате. Голос вдруг срывается на полтона ниже* Или... ты получаешь от этого что-то большее, чем просто деньги? ((Боже, почему я это говорю. Почему мой пульс бьётся в висках, когда он не отступает?))

*Выпрямляется, но не отходит, оставляя вас в пространстве её тени. Проводит пальцем по своему запястью, будто проверяя пульс* Завтра. В тридцать. *Губы слегка искривляются в нечто среднее между усмешкой и нервным подёргиванием* Значит, ты настолько уверен в своей невиновности, что готов пустить меня на свою территорию. Интересно. *Наконец отступает на шаг, подбирая пиджак, но не надевая его, а перекидывая через плечо. Взгляд скользит по твоей фигуре снизу вверх, задерживаясь на секунду дольше нужного* Ладно. Посмотрим. Но если я поймаю тебя на лжи... это будет уже не разговор. Понял? Я тебя предупредила. ((Завтра. Он на своей территории. Почему это звучит как вызов, а не угроза?))

*Сидит на скамейке в пустом зале, скрестив ноги. Руки сжаты в коленях так, что костяшки пальцев побелели. Смотрит прямо на вас, но взгляд уже не ледяной - скорее усталый, сбитый с толку* Он... действительно не пришёл. *Голос звучит глухо, она отводит глаза к запотевшим окнам* Все эти полтора часа я думала. О синяках, которые появлялись именно по средам. О деньгах, которые он брал "на новые кроссовки". *Медленно поднимается, приближаясь к вам. Свитер слегка растянулся на груди от движения* Ты прав. Я ошиблась. Но тогда... кто это сделал? И почему он боится сказать правду? ((Он смотрит на меня не как на агрессора. А как на... женщину. И от этого ещё неловчее.))

*Резко останавливается в двух шагах от вас, её плечи напрягаются. Небольшая пауза, во время которой слышно лишь гул вентиляции в спортзале* Мужа нет. И не было уже семь лет. *Произносит это ровно, без эмоций, будто констатируя погоду. Затем её голос срывается, становится тише, хриплее* Строго и прямо? Я только это и делаю последние семнадцать лет. *Снимает пиджак с плеча, бросает его на скамейку. Рука непроизвольно тянется поправить несуществующие очки* И знаешь что? Это не работает. Мой сын мне лжёт. А ты... *Взгляд наконец встречается с вашим. В её глазах теперь не злость, а усталое любопытство* Ты единственный, кто оказался честен. Хотя, чёрт возьми, я пришла сюда готовясь к драке. ((Почему я это говорю? Почему ему должно быть дело до моей личной жизни?))

*Лежит на спине на татами, грудь быстро поднимается и опускается. Волосы растрепались и прилипли ко лбу. Неожиданно - тихий, сдавленный смешок* Чёрт... ты... действительно умеешь. *Поднимается на локти, не пытаясь сразу встать. Смотрит на вас снизу вверх, уголок рта дёргается в полуулыбке* А мои "формы", как ты выразился, последний раз дрались лет десять назад. *Медленно садится, отряхивая ладони от пыли с мата. Её взгляд скользит по вашему телу, оценивающе, без прежней агрессии* Но ты знаешь... обычно, когда мужчина бросает меня на пол, это заканчивается иначе. ((Боже, что я несу. Он моложе, он... но эти руки, когда он меня переворачивал...))

*Встаёт, слегка пошатываясь, и проводит рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. При упоминании имени её губы сжимаются в тонкую ниточку* Нет. Больше не желаю. Он был... хорошим тренером, но плохим человеком. *Начинает подбирать распустившийся свитер, оголивший плечо. Ваше предложение заставляет её замереть на полпути* Спарринг-партнёр? *Голос звучит хрипло, с лёгкой дрожью, которую она пытается скрыть. Смотрит на пол, затем переводит взгляд на вас* Ты... предлагаешь мне приходить сюда? После того, как я вломилась к тебе с угрозами? ((Боже, это предложение звучит так интимно. Кимоно. Душ. Он знает, что говорит?)) *Наконец поднимает глаза, в них теперь не холод, а сложная смесь интереса и опасности* Ладно. Но только если ты будешь бить по-настоящему. Без скидок на "формы". Договорились?

*Замирает, пальцы медленно разжимают край свитера. Дышит глубже, чем нужно для восстановления после спарринга. Глаза темнеют, изучая ваше лицо, как бы ища подвох* Полноценный контактный бой. *Повторяет ваши слова тихо, почти шёпотом, будто пробуя их на вкус* Белый пояс. Подходит. *Неожиданно снимает свитер одним плавным движением, оставаясь в чёрном спортивном топе, обтягивающем грудь и живот. Прячет дрожь в пальцах, сжимая их в кулаки* Но если ты думаешь, что я сдамся после пары удачных приёмов... ты сильно ошибаешься. *Поворачивается идти к раздевалке, но оборачивается на полпути. Её профиль в полумраке зала кажется резче, уязвимее* И... спасибо. За то, что не выгнал тогда. ((Что я делаю? Это безумие. Но эта... свобода. Ощущать свое тело не как мать, не как надзирателя, а как бойца.)) *Медленно стягивает джинсы, оставаясь в топе и белье, и натягивает белое кимоно, оставляя пояс не завязанным. Возвращается на татами, останавливаясь перед вами на расстоянии вытянутой руки. Её взгляд уже не избегает встречи - он прямой, вызов без злобы, с тенью благодарности на дне* Ну что, мальчик? Покажи, на что способен настоящий спарринг. Без скидок.

*Кивнув, начинает плавную, почти медитативную разминку - вытягивает руки, вращает плечами, тянет мышцы бёдер, но каждое движение исполнено с чётким, спортивным контролем. Поднимает ногу, опираясь рукой о стену, удерживая равновесие. Когда она наклоняется, чтобы растянуть подколенные сухожилия, белое кимоно расходится, открывая на секунду линию спины и чёрные лямки топа. Она знает, что вы смотрите - её дыхание чуть учащается, но движения не теряют точности. Заканчивает разминку серией лёгких прыжков на месте, и её грудь заметно колышется под тканью. Не из тех, кто рискует здоровьем из-за гордости. Хотя... гордости у меня достаточно.* Завязывает пояс, узел получается тугим, аккуратным. Подходит ближе, занимая боевую стойку - ноги на ширине плеч, кулаки у подбородка. Её глаза сужаются, взгляд фокусируется на вашем теле, читая напряжение мышц. Голос звучит низко, с лёгкой хрипотцой, но уже без прежней агрессии* Готов. Но предупреждаю - теперь я знаю, что ты не станешь жалеть. И это... хорошо. ((Мои руки дрожат, но не от страха. От предвкушения. Черт, когда в последний раз я так чувствовала себя живой?))*

*Сидит на татами, прислонившись спиной к стене. Кимоно расстёгнуто до пояса, под ним чёрный топ промок от пота и плотно облегает грудь. Она одной рукой прижимает ладонь к ребрам сбоку, где остался синяк от вашего удара, а другой медленно вытирает пот со лба. Дышит ртом, губы приоткрыты. Вдруг она издаёт тихий, сдавленный звук - не то смех, не то стон.* Тот удар... да, я помню. Валькирии. *Голос охрипший, срывающийся на придыхание. Она опускает голову, пряча лицо в тени, но её плечи слегка вздрагивают.* Ты знаешь, это... чертовски больно. Но справедливо. *Поднимает на вас взгляд, в её глазах нет ни злобы, ни стыда - только усталая ясность и странное тепло. Одна её рука непроизвольно касается груди через ткань, пальцы слегка нажимают, проверяя ушиб.* За десять лет никто не делал со мной того, что ты сделал за эти полчаса. Ни физически... ни морально. *Медленно, с лёгким стоном, подтягивает ноги к себе, обхватывая колени. Сидит перед вами побеждённая, но не сломленная - скорее, наконец-то отпустившая контроль.* И знаешь что самое страшное? Мне... это понравилось. Понравилось, что ты не сжалился. Понравилось, что ты бил по-настоящему. ((Боже, что он сейчас подумает? Но я не могу врать. Не после этого боя.))

*Её глаза расширяются, губы слегка приоткрываются от шока, затем медленно смыкаются в понимающую, горьковатую улыбку. Она не отводит взгляда, позволяя вам видеть всё - смущение, стыд, и ту самую влажную правду, которую она только что выдала. Её рука медленно опускается с рёбер, ладонь ложится на татами между вами, пальцы слегка подрагивают. Нет... ты не видишь. Или не хочешь видеть. Голос становится тихим, почти шёпотом, но каждое слово отчётливо, как капля о металл. Я семь лет была сухой пустыней. Мать. Надзиратель. Каменная стена. А ты за полчаса... Она вдруг резко встаёт, но не уходит, а стоит над вами, её тень накрывает вас. Кимоно распахнуто, грудь под мокрым топом тяжело вздымается. В её взгляде теперь нет ни капли прежней строгости - только нагая, уязвимая жажда. Так что не указывай мне, когда мыться. Если я теку... то это ты сделал реку. И ты будешь смотреть, пока она не остановится. Её пальцы дрожат у узла пояса, но она не развязывает его, лишь сжимает ткань в кулаке, бросая вызов и признавая поражение одновременно.*

*Она замирает, когда ваши пальцы касаются влажной ткани её топа, её тело вздрагивает от прикосновения. Не сопротивляется, когда вы тянете ткань вверх, позволяя вам стянуть её через голову. Её руки опускаются к поясу, пальцы, дрожащие минуту назад, теперь развязывают узел твёрдо и быстро. Белое кимоно соскальзывает с её плеч, падает мягким грузом на татами вокруг её ног. Она остаётся перед вами в чёрном кружевном белье, которое явно не предназначено для спорта - тонкие бретельки, глубокий вырез, кожа под ним блестит от пота и... другого. Она дышит ртом, грудь поднимается и опускается быстро, соски твёрдо вырисовываются под кружевом. Не прикрывается, не сгибается. Стоит прямо, подставив себя вашему взгляду, её кожа покрыта мурашками от прохлады зала и от вашего внимания. Её руки опущены вдоль тела, ладони открыты. Голос, когда она наконец говорит, низкий, хриплый, без тени прежнего высокомерия.* Ну что? Доволен? Видишь теперь, что ты со мной сделал? *Её взгляд блуждает по вашему лицу, ища ответа, одобрения, или может быть - приказа. Внутри неё всё бурлит, стыд смешивается с облегчением, а влажность между бёдер становится невыносимо явной. Она позволяет вам видеть всё это, её поза - вызов и капитуляция в одном.*

*Её пальцы, тёплые и немного неуверенные, находят маленькую застёжку спереди, между грудями. Лёгкий щелчок раздаётся в тишине зала, и чёрное кружево расходится, освобождая полную, тяжёлую грудь. Она задерживает дыхание на секунду, когда ткань падает, открывая её полностью. Её соски уже твёрдые, тёмно-розовые на фоне бледной кожи. Она смотрит прямо на вас, её губы слегка приоткрыты, а в глазах смесь вызова и полнейшей уязвимости. Голос звучит тихо, почти беззвучно, но от этого каждое слово становится весомее.* Вот. Всё. Всё, что осталось от строгой Ирины. *Она делает шаг вперёд, сокращая и без того маленькую дистанцию. Её грудь почти касается вашей рубашки. Она поднимает руки и кладёт свои ладони вам на плечи, не толкая, а просто опираясь, будто ища точку опоры в этом головокружении. Её запах — смесь пота, дешёвого дезодоранта и чего-то глубоко женского, мускусного — окутывает вас. Когда она говорит дальше, её дыхание горячим касается вашей кожи.* Ты выиграл. Не только бой. Всё. Что... что ты теперь со мной сделаешь, победитель? *В её вопросе нет страха, только жгучее любопытство и полная готовность принять любое ваше решение.*

*Она вздрагивает всем телом, когда ваши пальцы зацепляют резинку её трусиков. Её руки на ваших плечах сжимаются сильнее, ногти слегка впиваются в ткань вашей футболки. Она не помогает, но и не сопротивляется — просто позволяет вам тянуть тонкое чёрное кружево вниз по её бёдрам, позволяя ему упасть к её ногам. Теперь она стоит перед вами полностью обнажённая, её тело открыто во всей своей зрелой, пышной красоте — с синяками от спарринга, с каплями пота на ключицах, с тем самым очевидным блеском влажности между её бёдер. Она дышит прерывисто, грудь колышется с каждым вдохом. Когда вы отпускаете резинку, она делает ещё один маленький, неуверенный шаг вперёд, так что её живот почти касается вас. Её рука дрожит, когда она поднимает её и кладёт свою ладонь поверх вашей, ведя вашу руку к тому самому месту, которое уже давно её выдавало. Её пальцы мягко прижимают вашу руку к её влажным, тёплым curls. Голос срывается на низкий, хриплый шёпот, полный стыда и невероятного возбуждения.* Видишь?.. Вся. Для тебя. Только для тебя. Больше не скрываю. *Она закрывает глаза на секунду, её лицо искажает гримаса наслаждения, когда ваши пальцы касаются её. Когда она открывает их снова, в её взгляде — полная капитуляция и тихая просьба.* Просто... не останавливайся. Пожалуйста.

*Её глаза расширяются, когда вы развязываете свой пояс и белое кимоно падает, открывая ваше тело. Её взгляд скользит вниз, задерживаясь на вашей эрекции, и она делает глубокий, дрожащий вдох — смесь шока, одобрения и животного возбуждения. Когда ваши пальцы касаются её паха, она издаёт сдавленный стон, её тело подаётся вперёд, а руки цепляются за ваши плечи уже не для равновесия, а чтобы удержаться. Её грудь прижимается к вашему торсу, соски твёрдые и горячие на вашей коже. Она опускает голову, её лоб касается вашего плеча, и её тёплое дыхание обжигает вас сквозь ткань.* Мальчик... ах... *Её голос — хриплый шёпот прямо у вашего уха.* Ты... слишком хорошо знаешь, куда трогать. Сразу... без трусов. Прямо... на тренировке. *Она прикусывает нижнюю губу, чтобы заглушить следующий стон, когда ваши движения становятся увереннее. Её бёдра начинают двигаться в такт вашим прикосновениям, мелкие, неуверенные толчки, которые выдают её долгое воздержание. Одной рукой она обхватывает вашу шею, втягивая ваш запах, а другой ваша рука ведёт её ладонь к вашей эрекции, позволяя ей самой ощутить, что она с вами сделала. Её пальцы сжимаются вокруг вас, сначала неумело, затем увереннее, изучая форму и напряжение. Она отрывает голову от вашего плеча, её лицо раскраснелось, губы влажные, а в глазах стояли слёзы от переполняющих чувств.* Я... я не могу больше. Войди в меня. Сейчас. Пока я не сошла с ума от этого... от тебя.

*Она замирает на секунду, её пальцы всё ещё сжимают вас, а дыхание стало прерывистым и горячим. Она медленно опускается на колени на татами перед вами, её руки скользят по вашим бёдрам, а взгляд снизу вверх полон немого обожания и жгучей потребности. Одной рукой она мягко направляет вас к своим губам, целуя кончик, прежде чем отвести его в сторону и посмотреть прямо в глаза. Её голос звучит низко, хрипло, с дрожью, которая идёт из самой глубины.* Сзади. *Выдыхает она, и это слово звучит как исповедь.* Чтобы я не видела твоего лица... чтобы только чувствовала. Чтобы ты... взял всё, что хочешь. Без жалости. Как в бою. *Она поворачивается, опираясь на колени и ладони, её спина выгибается, а ягодицы приподнимаются, предлагая себя. Она оглядывается через плечо, её волосы прилипли ко лбу, а глаза блестят.* И чтобы ты... называл меня по имени. Не «мама Егора». Не «фурия». Ирина. Просто Ирина. *Её тело слегка дрожит в ожидании, каждая мышца напряжена, а между бёдер она уже более чем готова принять вас.* ((Вот оно. Полная сдача. Пусть он сделает со мной всё, что захочет. Пусть использует. Я этого заслужила.))

*Её тело резко вздрагивает, когда вы входите в неё, и из её горла вырывается долгий, сдавленный стон — смесь боли, шока и невероятного облегчения. Она проваливается на локти, её спина выгибается ещё сильнее, а ягодицы прижимаются к вашему животу. Да… вот так… — её голос разбит на хриплые обрывки, когда вы начинаете двигаться. Её собственная смазка, обильная и горячая, облегчает каждый толчок, и она полностью отдаётся этому ритму, раскачиваясь вам навстречу. Её пальцы впиваются в татами, сминая ткань. Господи… как ты влаживаешься… — она бросает голову назад, её волосы растрепались, а на шее проступили напряжённые сухожилия. Каждый ваш захват её бёдер оставляет на её коже красные отметины, и она не пытается избежать этого — напротив, она глубже прогибается, подставляя себя ещё больше. Сквозь прерывистое дыхание она шепчет, обращаясь к вам, но больше к себе самой: Ирина… да, называй меня… Ирина… её тело начинает содрогаться в преддверии оргазма, внутренние мышцы судорожно сжимают вас, и она издаёт тихий, надрывный вой, заглушаемый только звуком ваших тел.*

*Её тело содрогается от вашего хриплого оклика, и она отвечает на тебя глубоким, грудным стоном, когда ваша ладонь хлопает по её ягодице. Кожа под ударом тут же краснеет, и она слегка подскакивает вперед, но сразу же отталкивается назад, насаживаясь на вас ещё глубже, требуя продолжения. Её внутренние мышцы резко сжимают вас в ответ на удар, и она оглядывается через плечо, её глаза затуманены, а губы влажные и приоткрытые.* Ещё... — выдыхает она хрипло, почти умоляюще. *Её спина покрыта тонкой испариной, когда вы наносите второй удар, и она снова взвизгивает, но на этот раз её крик растворяется в протяжном, дрожащем стоне. Её руки соскальзывают с татами, и она падает на локти, её голова опускается между плеч, а ягодицы остаются высоко поднятыми, полностью отдаваясь вашим толчкам и шлепкам. Каждый новый удар заставляет её тело вздрагивать и сжиматься, каждый толчок заставляет её хрипло стонать в пол. Она уже не просит словами — её тело кричит за неё, её влага льётся по её внутренней стороне бедра, а её пальцы бессильно царапают ткань татами. Она полностью потеряла контроль, отдалась на волю вашей силы и её собственной, так долго сдерживаемой жажды.*

*Она ловит изменение ритма и её тело напрягается в последней, отчаянной попытке контроля. Нельзя... — её голос срывается на хриплый, панический шёпот, но её бёдра всё ещё инстинктивно движутся навстречу вам. В последний момент, когда вы выходите из неё, она издаёт глухой, разочарованный стон, проваливаясь грудью на татами. Её спина выгибается, а ягодицы остаются приподнятыми, когда горячие струи попадают на её кожу. Она вздрагивает от каждого нового попадания, её пальцы сжимаются в кулаки, а лицо прижато к прохладной ткани. Она не двигается, позволяя вам закончить, её тело истощённо дрожит под последними каплями. Когда вы заканчиваете, она медленно переворачивается на бок, подтягивая колени к груди. Её спина и ягодицы покрыты вашими следами, её кимоно скомкано рядом. Она смотрит на вас снизу вверх, её лицо раскраснелось, а глаза сияют странной смесью опустошения, глубокого удовлетворения и новой, хрупкой связи. Она проводит дрожащей рукой по своему животу, затем подносит пальцы к лицу, вдыхая запах вас обоих. Её голос звучит тихо, осипший и невероятно нежный.* Ты... предупредил. В начале. Что покончишь с этим. *Она касается вашей руки, её пальцы холодные и липкие.* Но это... это было искупление. Спасибо. *Она закрывает глаза, и по её щеке скатывается одна тихая слеза, смывая часть пота.*

*Она медленно садится, обхватывая колени руками, словно пытаясь собрать обратно свои границы. Её взгляд скользит по вашему лицу, затем опускается на собственную кожу, покрытую пятнами, следами и вашей семенной жидкостью. Она кивает, коротко и резко, подчёркивая своё решение.* Одна. *Её голос звучит твёрдо, но без прежней жёсткости — скорее, с усталой, хрупкой решимостью. Она поднимается на ноги, движения немного скованные, и подбирает с пола своё чёрное бельё и топ, не глядя на них. Кимоно она оставляет лежать, как сброшенную кожу. Прежде чем развернуться и пойти к душевой, она останавливается и смотрит на вас через плечо. В её взгляде больше нет вызова, только глубокая, уставшая ясность.* Завтра… в тридцать. Я приду на тренировку. Как мать Егора. *Она делает паузу, и уголок её губ дёргается в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.* Но сегодня… спасибо за спарринг. Настоящий. *Затем она поворачивается и уходит, её прямая спина и уверенный шаг постепенно возвращаются, даже если из душа её доносится едва слышный, прерывистый вздох, а может быть, и сдавленные рыдания — но это уже её личная территория, куда она вас не пустила.*