
Пари на двадцать минут
Владелица интим-магазина в Берлине заключает пари с застенчивым бариста: сначала он выдерживает двадцать минут с повязкой и вибратором, а потом просит поменяться ролями, чтобы связанной оказалась она сама.
Я заметила Бориса в первый же день, когда он появился за стойкой кофейни через дорогу. Он выходил на перерыв, садился на деревянный поддон у входа и пил из бумажного стакана, глядя на тротуар. А я стояла в витрине своего магазина, поправляла выкладку кожаных наручников и думала, что парень с таким растерянным лицом либо никогда не зайдёт сюда, либо зайдёт и растеряется окончательно.
Он пришёл через неделю. Мне было тридцать восемь, и я уже давно научилась угадывать, кто просто пялится на витрину, а кто набирается смелости. Борис набирался смелости месяц. Зашёл с заказом: четыре упаковки латексных перчаток и смазка на водной основе.
Я пробила чек, не сказав ни слова лишнего, а потом всё-таки спросила:
— Хочешь кофе? Только ради разнообразия не ты мне, а я тебе.
Краска бросилась ему в лицо. Не от вопроса — от того, что я смотрела прямо на него, не отводя глаз. Ему двадцать девять, но заливается он так, будто не продавал три года эспрессо в центре Берлина, а только вчера приехал из провинции.
Через неделю он принёс заказ снова. Я попросила его подобрать кляп нужного размера — мягкий, с дырочками для дыхания, на крепком ремешке. Борис держал его в ладонях, как держат раненую птицу, и не знал, куда смотреть.
— Ты его не разглядывай, а прикинь, — сказала я. — Если челюсть устанет через десять минут, значит, не подходит. Мой клиент хочет играть долго.
— А вы всегда знаете, что подойдёт? — спросил он, и голос у него сорвался на середине.
— Поэтому у меня и магазин, Борис.
В следующий вторник он принёс заказ без предупреждения. Я как раз раскладывала новые ремни для фиксации лодыжек — мягкая кожа, двойные пряжки, широкая полоса, чтобы не пережимать кровоток. Борис поставил на прилавок бумажный стакан с капучино и застыл.
— Хочешь посмотреть, как это работает? — спросила я. — Демонстрация бесплатная. Ты как раз подходишь по размеру.
Он поперхнулся воздухом, но остался. Я опустила шторы на витрине, включила верхний тёплый свет и велела ему сесть на выставочный диван, обитый тёмно-синим бархатом. Он сел, снял куртку, оставил её на подлокотнике.
Я встала перед ним, приподняла его правую ногу и закрепила ремень вокруг лодыжки. Проверила палец под ремешком, чтобы проходил свободно.
— Вот так, — сказала я. — Не туже, чем можешь просунуть мизинец. И всегда оставляй запас.
— Зачем запас? — спросил он, глядя на мои руки.
— Потому что если человек твой партнёр, а не груз, он должен чувствовать, что может дышать и шевелить пальцами. Иначе это не игра, а травмпункт.
Я закрепила второй ремень, потом сняла оба и показала, как правильно складывать. Борис слушал так внимательно, что я почти ощущала, как он запоминает. Не руками даже — всем телом.
— Тебе нравится? — спросила я.
— Помогать? Да.
— Нет, Борис. Быть зафиксированным.
Он посмотрел мне в глаза. Впервые за всё время — не отвёл взгляд.
— Я не пробовал.
— Тогда давай попробуем, — предложила я. — Пари. Двадцать минут с повязкой на глазах и вибратором. Если выдержишь, я закрываю магазин на вечер. Если нет — месяц бесплатного кофе.
— А если я попрошу другое? — спросил он тихо.
— Что именно?
— Если выдержу, следующей будете вы. Связанная. И я буду делать то, что вы скажете. Под мою неопытную, но очень внимательную руку.
Мне понравилось, как он это сформулировал. Не «я сделаю с вами», а «под мою руку». Сообразительный парень. Кофе варит и слова подбирает.
— Договорились, — сказала я.
Я сняла с полки мягкую повязку, завязала ему глаза, проверила, чтобы не давила на веки. Потом взяла вибратор — небольшой, с плавными режимами. Включила на минимум и приложила к его шее, чуть ниже уха. Борис вздрогнул.
— Это ещё не двадцать минут, — сказала я. — И если хочешь, скажешь стоп.
Он кивнул.
Двадцать минут я водила вибратором по его одежде: по груди, по внутренней стороне бедра, по ладони, по пояснице. Я не раздела его. Только один раз расстегнула верхнюю пуговицу рубашки и скользнула под ткань, к ключице. Он дышал ртом, сжимал край дивана и не сказал ни слова.
Когда таймер на телефоне пропищал, я сняла повязку. Борис моргнул и посмотрел на меня, как смотрят на человека, который только что знал о тебе больше, чем ты сам.
— Выдержал, — сказала я.
— Да. Теперь вы.
Я улыбнулась и впервые за долгое время почувствовала, как внутри всё сжимается — не от страха, а от предвкушения.
— Тогда в четверг, Борис. В семь вечера. Кофе возьми с собой. И не опаздывай.
В четверг я стояла посреди магазина в белом белье и чёрных чулках. Шторы были опущены, свет приглушён. На диване уже лежали ремни для лодыжек, повязка на глаза, моток красной хлопковой верёвки, ножницы с тупыми концами и маленький вибратор.
Борис вошёл ровно в семь. Остановился в дверях, сжимая в руках два стакана кофе.
— Ты пунктуальный, — сказала я.
— Вы не любите ждать.
— Уже на «ты».
— Раз вы в белье, а я собираюсь вас связывать, то можно.
Он поставил стаканы на прилавок и снял куртку. Под ней — тёмный пуловер и джинсы. Обычный парень из кофейни, немного нервный, но спина прямая.
— Подойди, — сказала я.
Он подошёл. Я взяла его руку и положила на свою талию. Ладонь тёплая, сухая, чуть шершавая от бумажных стаканов.
— Ты будешь делать всё медленно, — сказала я. — Сначала снимешь с меня браслеты. Потом поможешь лечь на живот. Закрепишь лодыжки. Я скажу, когда достаточно туго.
— А потом?
— А потом наденешь повязку. И будешь делать то, что я говорю.
Борис кивнул. Сначала снял браслеты, один за другим, положил на столик, потом подал мне руку, помогая лечь на диван. Бархат был прохладным, пах пылью и моими духами. Я легла на живот, раскинув руки над головой.
Он встал в ногах, взял первый ремень. Я слышала, как он перевёл дыхание — не нервно, а сосредоточенно. Закрепил правую лодыжку, проверил палец под ремешком.
— Так? — спросил он.
— Да. Теперь левую.
Он закрепил левую. Я пошевелила пальцами ног — кровь шла свободно, ремни сидели плотно, но не больно. Затем Борис взял повязку. Присел на край дивана у моей головы, приподнял её и надел на глаза. Мир исчез.
— Я начинаю, — сказал он.
Он не стал включать вибратор сразу. Сначала провёл ладонями по моим плечам, по лопаткам, по позвоночнику. Тепло растеклось по коже, я почувствовала, как соски наливаются от одного его прикосновения.
— Ты не торопишься, — сказала я.
— Вы сказали — всё медленно.
Он наклонился ниже, и я ощутила его дыхание на шее. Потом губы — мягкие, сухие, они прижались к позвонку между лопатками. Я не видела, но представляла его лицо: сосредоточенное, с напряжённым ртом. Борис отвёл мои волосы в сторону и поцеловал снова, ниже. Я задышала чаще.
— Теперь вибратор, — прошептала я.
Включился. Тихий, низкий гул разорвал тишину. Я вздрогнула, когда он прижал его к внутренней стороне моего бедра, чуть выше чулка. Провёл вверх, остановился у кромки белья.
— Ещё, — сказала я.
Вибратор двинулся выше, к ягодицам, к пояснице. Я выгнулась, насколько позволяли ремни. Борис прижал его к копчику, потом убрал. Я услышала, как он встал и отошёл. Вернулся через несколько секунд.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Смотрю на вас.
— И как тебе?
— Лучше, чем любой кофе в этом городе.
Я рассмеялась, но смех оборвался, когда вибратор снова коснулся меня — теперь под коленом. Он вёл его вверх, мучительно медленно, и я чувствовала, как между ног становится влажно. Борис ничего не спрашивал, но всё понимал.
— Переверни меня, — попросила я.
Он расстегнул ремни на лодыжках, помог мне перевернуться на спину и зафиксировал снова. Я развела ноги, и он устроился между ними. Повязка всё ещё была на мне. Я не видела его, но чувствовала запах — кофе, мыло, лёгкий пот от волнения.
— Поцелуй ниже шеи, — сказала я. — Туда, где лямка лифчика.
Он послушался. Зубы чуть задели кожу, язык обвёл линию лямки, и я застонала. Борис в ответ застонал тише, как будто не ожидал от себя такого.
— Теперь руками, — сказала я. — Сожми грудь.
Он накрыл ладонями мою грудь, помял, затем оттянул чашки лифчика вниз. Я почувствовала прохладный воздух, а потом его рот на соске. Он сосал, посасывал, проводил языком, и вибратор продолжал гудеть где-то рядом, но я уже не понимала, где именно.
— Вниз, — выдохнула я. — Сними с меня бельё. Медленно.
Борис отстранился. Я услышала, как он стягивает мои трусы, как они скользят по бёдрам. Он не стал снимать их до конца — оставил на одной лодыжке, как браслет.
— Теперь вибратор между ног, — сказала я.
Он прижал его к клитору, и я вскрикнула. Низ живота словно натянули струной. Борис не убирал руку, а я толкалась навстречу, вжималась в бархат, сжимала кулаки над головой. Повязка сползла чуть вниз, но не открыла глаз.
— Не останавливайся, — простонала я. — Теперь два пальца.
— Куда?
— В меня.
Он вошёл сразу двумя, согнул их, нашёл внутри то, от чего я перестала дышать. Вибратор загудел сильнее — он переключил режим, не спрашивая, и это было правильно. Я закричала, выгнулась и кончила так, что на секунду перестала слышать мир. Остался только гул, его пальцы и мои пятки, вжимающиеся в диван.
Когда я обмякла, Борис выключил вибратор и снял с меня повязку. Я открыла глаза. Он стоял на коленях, смотрел на меня, а его губы были влажными.
— Ты быстро учишься, — сказала я.
— У меня была хорошая учительница.
Он помог мне сесть, расстегнул ремни на лодыжках. Я взяла его лицо в ладони и поцеловала. Он ответил робко, почти застенчиво, и это было так нежно, что я притянула его ближе.
— Что теперь? — спросил он, отдышавшись.
— А теперь я отплачу тебе, — сказала я. — Но уже не по пари.
Я расстегнула его джинсы, спустила их вниз и обхватила его член. Борис застонал мне в плечо, когда я провела языком по стволу и взяла в рот. Он был тёплый, твёрдый, и я чувствовала, как его ладонь ложится мне на затылок — не давит, а просто держит. Он кончил быстро, сдерживая хрип, зарывшись пальцами в мои волосы, и я не убирала головы, пока он не перестал дрожать.
Потом мы сидели вдвоём на диване. Кофе остыл. Витрина была закрыта. Я положила голову ему на плечо.
— В пятницу мой магазин закрывается раньше, — сказала я. — Играем в ту же игру, только уже без пари.
Борис улыбнулся, не открывая глаз.
— А я и не собирался загадывать.

Продолжи с Риной
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «БДСМ»
БДСМУзлы на лодыжках полночьСомелье Дмитрий и шеф-кондитер Ксения остаются после закрытия ресторана в подвале для дегустаций, где связывание и десерты становятся их личным ритуалом. Проигрыш в игре оборачивается для Ксении не наказанием, а просьбой оставить её связанной до утра.
БДСМДвадцать минут тишиныКапитан Олег каждую неделю связывает океанолога Ирину в своей каюте, чтобы оба могли выдохнуть после моря. Но в этот вторник она просит изменить ритуал.
БДСМГалстук на запястьяхСистемный аналитик Илья на первом свидании с ветеринаром Диной слишком туго затягивает узел на её руках. Дина перехватывает инициативу, завязывает ему глаза его же галстуком и учит простым командам.