Возражение, ваша честь

Возражение, ваша честь

Судья и адвокат по разные стороны бракоразводного процесса тайно встречаются в гостинице, где их профессиональная дуэль превращается в грубую игру с юридическими терминами. Она рискует мантией, он — семьёй, но следующее заседание доказывает: остановиться невозможно.

📖 8 мин чтения#измена#офис#начальница#грубо
8 мин чтенияШрифт можно увеличить

Татьяна задержала взгляд на его руках на секунду дольше, чем позволял статус. Максим неторопливо укладывал в портфель папки, не глядя на неё, но она видела, как напряглась жилка под воротничком белой рубашки. Зал опустел: секретарь унесла протокол, истец и ответчик рассеялись по разным углам коридора вместе с представителями.

Максим поднял голову и улыбнулся одними глазами.

— Ваша честь, — произнёс он негромко, — вы сегодня беспощадны.

— Вы сами напросились, господин адвокат, — ответила Татьяна, не повышая голоса, и захлопнула свою папку.

Её взгляд упал на его шею — галстук всё ещё был затянут, узел сидел ровно, как перед процессом. Она знала, как этот узел распускается, как галстук соскальзывает на пол, как пуговицы разлетаются по гостиничному ковру. Знала и то, что через час будет снова забывать об этом, глядя в зеркало, и говорить себе, что последний раз был действительно последним.

Холл гостиницы пах кондиционером и лимонной полиролью. Максим стоял у стойки, вертя в пальцах ключ-карту, и не обернулся, когда Татьяна прошла в двух метрах за его спиной. Держала папку с делом обеими руками, как студентка на первом экзамене. Администраторша произнесла:

— Господин Соколов, ваш номер готов. Четырнадцатый этаж, вид на набережную.

Максим кивнул. Татьяна уже стояла у лифтов, нажимала кнопку и смотрела на цифры над дверями. Лифт звякнул, двери открылись. Она вошла. Через несколько шагов за ней проскользнул Максим, и двери закрылись, отрезав их от холла.

Они ехали молча, глядя на убывающие цифры. На девятом этаже он сказал:

— Ты в этом костюме похожа на прокурора.

— А ты на свидетеля, который забыл текст, — отозвалась она, не поворачиваясь.

— Возражение.

— Отклонено.

Двери открылись на четырнадцатом. Татьяна вышла первой — по пустому коридору, не оглядываясь, цокая каблуками по ковролину. Максим шёл следом, и она спиной ощущала его взгляд, спускавшийся от её затылка к талии, к бёдрам, к тонким щиколоткам.

Он открыл дверь, пропуская её. Едва замок щёлкнул, Татьяна повернулась, поставила папку на консоль у входа и сняла с плеча сумку.

— Мы оба понимаем, чем это пахнет, — сказала она.

Максим уже стягивал галстук, не отрывая от неё глаз.

— Пахнет твоим апельсиновым парфюмом и моим страхом, — ответил он и повесил галстук на спинку стула.

Татьяна сделала шаг навстречу. Он поймал её ладонями за талию, притянул, вжал в себя так, что она почувствовала его эрекцию сквозь брюки, и наконец поцеловал — жадно, глубоко, без всякой судебной подготовки. Её пальцы вцепились в его плечи, потом в волосы на затылке, коротко стриженные, уже влажные у корней. Он пах мылом и потом, и ещё чем-то, что она знала как запах именно его, Максима, — тёплым, терпким, дурманящим.

Она первой расстегнула его рубашку. Не глядя, рвала пуговицы из петель, пока он вытаскивал её блузку из юбки. Через минуту её костюм — её броня, её судейская мантия, как она мысленно это называла, — валялся на ковре у окна. Максим прижал её к письменному столу, развернув лицом к окну, к панораме вечернего Ростова, зажёгшего первые огни. Она упёрлась ладонями в холодное стекло. Его губы прошлись по её шее, к уху. Пальцы уже сжимали её ягодицы сквозь кружево чёрных трусиков.

— Возражение, ваша честь, — прошептал он, заставляя её прогнуться сильнее. — Слишком быстро.

Она выдохнула, прижимаясь к нему задом, чувствуя, как твердо ему и как мокро ей.

— Принято к рассмотрению. Продолжайте.

Он стянул с неё трусики, присел на мгновение, чтобы она перешагнула через них. Его язык прошёлся по внутренней стороне её бедра, поднялся выше. Татьяна вскрикнула и сильнее сжала края стола. Максим не спешил. Он знал, что она терпеть не может долгих прелюдий и что именно поэтому он их не прекращает. Она вздрогнула, когда его язык нашёл её клитор — набухший, нетерпеливый, горячий. Он лизал её медленно, кругами, и Татьяна уже не могла стоять ровно. Колени дрожали.

— Максим, — выдохнула она.

— Слушаю, ваша честь.

— Немедленно...

— Возражение. Слишком туманное требование.

Она почти засмеялась, но смех перешёл в стон, когда он ввёл в неё два пальца. Он нажал на переднюю стенку влагалища, и Татьяну прошило судорогой. Она выкрикнула что-то, кажется даже не по-русски, и закусила губу, чтобы не разнести эхо по соседним номерам.

Максим поднялся, развернул её к себе. Его рот был влажным, глаза — тёмными, голодными. Он расстегнул брюки, спустил их с себя и притянул её к себе.

— Введи меня в курс дела, судья, — сказал он, скользя головкой по её клитору.

— Дело слушается в ускоренном порядке... — прошептала она, обхватив его член и направив в себя. — Прошу.

Он вошёл резко, до конца, — так, что Татьяна вскрикнула и вцепилась ногтями в его плечи. Стол под ней скрипнул. Максим держал её за бёдра, приподняв, насаживая на себя. Окно позади неё превратилось в чёрное зеркало. Она видела их отражение — своё обнажённое тело, его мускулы под расстёгнутой рубашкой, ходившие при каждом толчке, и собственные губы, раскрытые в беззвучном крике.

— Быстрее, — приказала она.

— Ходатайство о смене темпа... удовлетворено.

Он взял её жестче. Звук шлепков наполнил номер. Татьяна чувствовала, как нарастает жар внизу, как внутри собирается пружина, готовая разжаться. Она уже не сдерживала голос — стонала, выкрикивала его имя, царапала спину. В отражении она заметила, как её волосы выбились из пучка и теперь рассыпаны по плечам, как её кожа блестит от пота, как она кажется моложе и в то же время совершенно бесстыдной.

— Не останавливайся... — выдохнула Татьяна, — ...исполнение решения суда...

— Вступило в законную силу, — проговорил Максим и сделал последнюю серию резких, глубоких толчков.

Она кончила, выгнувшись в его руках, сжалась вокруг него, и этот спазм вытянул и его. Максим вздрогнул, прижался лбом к её плечу, изливаясь внутри, и на несколько секунд оба замерли, тяжело дыша.

Затем он, не размыкая объятий, повёл её к кровати. Татьяна на дрожащих ногах упала на холодные простыни. Он лёг рядом, повернул к себе лицом, убрал влажную прядь с её щеки.

— Вы нарушаете процесс, ваша честь, — сказал он, улыбаясь.

Она, ещё не отдышавшись, перекатилась и села на него сверху, чувствуя, как он снова начинает твердеть внутри неё.

— Я здесь и есть закон.

Она вела теперь сама. Двигалась медленно, длинными размашистыми движениями, запрокинув голову. Собственные стоны казались ей голосом другой женщины — не судьи, не жены, не той, кто каждое утро надевает костюм и поправляет мантию. Максим лежал под ней, сжимая её грудь, соски, которые темнели в полумраке, и не отводил взгляда.

— Ты знаешь, что делаешь со мной, — прошептал он.

— Докажи, что это существенно для дела.

— Каждое твоё движение — вещественное доказательство.

Она рассмеялась, коротко, низко, и ускорилась. Теперь она скакала на нём, упираясь ладонями в его грудь, и кровать билась спинкой о стену — ритмично, громко, наплевав на соседей. Второй оргазм накатил неожиданно, ослепительно, и Татьяна упала вперёд, на его грудь, дрожа всем телом. Максим кончил сразу за ней.

Потом, в темноте, они лежали раздельно. Простыни смялись, сбились в ногах. В номере пахло сексом и апельсином. Татьяна смотрела в потолок, слушала его дыхание.

— Это разовая слабость, — тихо произнесла она. — Так и запишем.

Максим не ответил сразу. Потом в темноте послышался его голос:

— Протокол закрыт.

Пауза. Татьяна не выдержала и протянула руку, коснулась его плеча — просто так, не для продолжения, а чтобы подтвердить: он всё ещё здесь, тёплый, настоящий. Он накрыл её ладонь своей, поднёс к губам, поцеловал пальцы. Молчание.

Она не помнила, как уснула.

Утром Максим оделся первым, не включая верхний свет, и поцеловал её в лоб. Дверь закрылась. Татьяна лежала ещё с полминуты, потом заказала кофе в номер. Ждать пришлось недолго: горький, крепкий, без сахара — как она любила.

Стоя у зеркала в ванной, она разглядывала отметины на шее, два засоса на груди. Их не скроет воротник блузки, это уже ясно. Она нашла в косметичке тональный крем и стала втирать его, растирая кожу до красноты.

Карьера или это. Судья или любовница. Жена или шлюха. Слова пульсировали в голове, но ни одно не отменяло того, что внутри всё ещё жило тепло от его тела.

Через неделю было следующее заседание. В том же зале, с теми же сторонами, с той же стенографисткой, что не поднимала глаз от клавиш. Татьяна стукнула молотком, объявляя продолжение. Максим встал, поправил пиджак, подошёл к свидетелю и начал вопрос:

— Скажите, свидетель, как долго вы знали о...

Она не услышала конца фразы. Потому что под столом, под длинной судейской скатертью, их колени соприкоснулись. Легонько, почти случайно. Татьяна замерла. Максим не дрогнул, продолжил говорить, а его колено прижалось к её — уверенно, настойчиво.

Она не отодвинулась.

После заседания они не договаривались. Просто, когда зал опустел и секретарь вышла, Максим задержался у дверей, глядя на неё. Татьяна поправляла бумаги, ручка дрожала в пальцах. Он произнёс негромко:

— До встречи, ваша честь.

Татьяна сжала ручку так, что та хрустнула. Дверь закрылась. Она осталась одна в пустом зале, и внизу живота снова было горячо, как будто там уже приняли решение за неё.

Она понимала: не остановится.

Татьяна

Продолжи с Татьяной

Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 В следующем номере я хочу больше твоей власти.💬 Расскажи, что ты чувствуешь утром после него.💬 Как далеко ты готова зайти, Татьяна?Открыть чат с Татьяной

Ещё в «Измена»

Сапфир на безымянном пальцеИзменаСапфир на безымянном пальцеПятидесятиоднолетняя антиквар Светлана привыкла, что её молодой любовник Игорь приходит «оценивать бронзу», а остаётся в спальне среди антикварных зеркал. Но его подарок в финале грозит разрушить не только их тайну, но и всю его прежнюю жизнь.#измена#милф#зрелая#романтика📖 7 мин💬 продолжить с ВеройВиски без льдаИзменаВиски без льдаТридцатипятилетний бармен Сергей заводит опасный роман с замужней офис-менеджером Мариной, которая приходит в его бар одна под вечер. Их встречи в подсобке между коробками пива — это игра на грани, ведь муж Марины работает в двух кварталах и может заглянуть в любой момент.#измена#милф#бар#первая встреча📖 10 мин💬 продолжить с МаринойЧужой заказ на ПрофсоюзнойИзменаЧужой заказ на ПрофсоюзнойКурьер Алексей раз за разом приезжает к замужней Ирине, которая заказывает продукты только ради коротких встреч, пока муж на работе. Соседи уже шепчутся, но остановиться невозможно.#измена#жена#милф#соседка📖 11 мин💬 продолжить с Ириной
Все рассказы «Измена»