
Контур безопасности
В частной клинике Екатеринбурга стоматолог и его замужняя ассистентка находят слепую зону камер, чтобы дать выход годовой невысказанности. Но ночная смена приносит свидетеля, которому нужен не скандал, а совет.
Дмитрий Игоревич принял от Ольги зажим, не глядя, — их пальцы соприкоснулись на полсекунды дольше, чем требовала процедура. Пациент, сорокалетний менеджер с разинутым ртом, смотрел в потолок, где по экрану монитора плыли фотографии альпийских лугов. Ольга отступила к столику с инструментами и поправила воротник персиковой рубашки, хотя он не помялся.
— Налёт заметно уменьшился, — произнёс Дмитрий Игоревич в маске. — Продолжайте с ирригатором перед сном.
Он снял перчатки, когда пациент ушёл. Ольга уже щёлкала клавишами в электронной карте. Ей было тридцать девять, и она носила тугой пучок, который к вечеру выбивался у висков лёгкими завитками.
— Опять задержитесь после смены? — спросил он, складывая наконечники в ультразвуковую ванночку.
— А вы как будто против, Дмитрий Игоревич. — Она не подняла глаз от экрана.
— Кабинет номер четыре. Прислали новый слепок, посмотрите перед уходом.
— Я знаю, куда вы меня зовёте. — Ольга всё-таки посмотрела на него — прямо, с лёгкой ленцой во взгляде. — И знаю, что камера у третьего кабинета не пишет угол возле рентгена.
Он снял наручные часы и положил в карман.
— Это ведь не я вам сказал.
— Вы мне много чего не говорили, Дмитрий Игоревич.
Коридор к концу дня пустел. Администратор повесила табличку «Технический перерыв» и ушла к лифтам. Дмитрий слышал, как пикнул замок входной двери. Ольга шла впереди; её юбка-карандаш обрисовывала шаг — короткий, деловой. Они свернули к рентген-кабинету. Над дверью горела табличка «Не входить без защиты». Слева от поворота висела камера, направленная на холл; её объектив не захватывал последние метры перед кабинетом.
— Охрана смотрит только центральный вход, — тихо сказала Ольга, остановившись у двери. — Юрий и Сергей по ночам гоняют чаи в служебке. Сюда заглядывают по расписанию, в час ночи. Это, — она кивнула на нишу, — слепая зона. Проверено.
— Откуда такая уверенность?
— Я женщина наблюдательная. — Ольга достала ключ, который не должен был у неё быть. — Здесь нас не видно.
— Если поймают, — Дмитрий шагнул к ней, и его ладонь легла на дверь рядом с её рукой, — скажу, что учил вас настраивать томограф.
— А я, стало быть, буду старательной практиканткой. — Она повернула ключ, и замок сдался с мягким щелчком.
Изнутри кабинет пах иодоформом и техническим спиртом. Ольга закрыла дверь на защёлку и прислонилась к ней, скрестив руки.
— Итак, — сказала она шёпотом, хотя в комнате было звукоизолирующе тихо, — что вы мне хотели показать?
— Не торопитесь. — Дмитрий стал напротив, сохраняя расстояние в шаг. — Вдруг сюда всё-таки кто-нибудь войдёт.
— Ночью? Кто?
— Хотя бы Сергей.
Ольга фыркнула, и по её лицу прошла смешливая гримаса.
— Сергей храпит до часу ночи. У него на телефоне будильник поставлен. Я сама слышала, когда задерживалась.
— Так значит, вы и раньше задерживались, Ольга.
— Технические перерывы — это святое, Дмитрий Игоревич.
Он подошёл ближе. Ольга не шевельнулась, только приподняла подбородок. Она, не дожидаясь приглашения, села на край холодного процедурного стола, скрестив лодыжки. Он заметил, что у левой туфли стёрся каблук.
— Шутки про анестезию, — произнёс он, — уже надоели.
— А по-моему, заморозка чувств — наша тема.
— Чувства не зубы, их не заморозишь новокаином.
— Зато можно ненадолго. — Ольга потянула за резинку на конце косы, и волосы упали на плечи. — А вы, Дмитрий Игоревич, всегда такой уверенный? Даже когда нарушаете правила?
Он подошёл вплотную и остановился так, что её колени почти касались его бёдер.
— Только когда рядом есть ради чего.
Первый поцелуй был медленный, как проверка пульса. У неё на губах остался вкус мятного ополаскивателя, и она приоткрыла рот чуть раньше, чем он ожидал. Дмитрий почувствовал, как её ладони легли на его грудь поверх халата, и напрягся, слушая дверь. Ольга поймала это: убрала руки, отстранилась.
— Боитесь, что лаборант из рентген-кабинета застукает? — спросила она шёпотом.
— Нет. Боюсь, что вы сейчас уйдёте.
— Я не уйду.
— Значит, остаёмся.
Ольга сама потянулась к его шее, снова поцеловала — глубже, с тихим выдохом. Потом остановилась, прижавшись лбом к его плечу. В тишине гудел трансформатор томографа. Дмитрий запустил пальцы ей в волосы, пахнущие сухим шампунем и чем-то сладким — как карамель из аптечных леденцов.
— Завтра, — сказала Ольга, не уточняя, что будет завтра.
— Уже не завтра, — ответил он.
День спустя они снова оказались в рентген-кабинете, на этот раз войдя по отдельности. Ольга первая; Дмитрий подождал несколько минут в холле, делая вид, что читает расписание. Когда он вошёл и запер дверь, Ольга уже сняла верхнюю пуговицу медицинской рубашки. Её ключица выглядывала из ворота, как белая планка на персиковом фоне. Она стояла спиной к аппарату, облокотившись на его боковую панель, и улыбалась.
— Дмитрий Игоревич, у вас взгляд, как у интерна перед первым удалением.
— А вы, кажется, явились раньше, чтобы подготовить кабинет.
— Я подготовилась, — сказала она просто и взяла его руку, положив себе на бедро.
Он не убрал. Под ладонью — прохладная ткань юбки, под ней — крепкое женское бедро. Дмитрий погладил вниз к колену, потом вверх, сжал. Ольга прикрыла глаза.
— Я замужем, вы знаете.
— Знаю. Поэтому и не спрашиваю лишнего.
— Муж думает, что я на йоге. Второй год.
— А вы на йоге?
— У меня теперь другая практика. — Ольга рассмеялась и стянула резинку с волос. — А ваша жена, Дмитрий Игоревич?
— Уехала к своим на пару недель.
— Какое удобное окно.
— Вы всегда всё просчитываете?
— Я же ассистент стоматолога. Привыкла, что всё должно быть с точностью до миллиметра.
Он поцеловал её в шею, она вздрогнула и втянула воздух сквозь зубы. Дмитрий прижался губами к вырезу, спустился к ключице, расстегнул ещё две пуговицы. Ольга выскользнула из рубашки, оставшись в светлом лифе без кружев — простом, бельевом. Он взял её за талию и усадил на край стола. Она обвила ноги вокруг его бёдер, юбка задралась до середины бедра, и стало видно резинку чулка.
— Вы ведь не остановитесь, — сказала Ольга.
— Не скажете, чтобы остановился.
— Не скажу. Но и вы не ждите, что я буду тихой.
Дмитрий стянул её лиф и отбросил на соседний столик. Её груди были полные, тяжёлые, с бледными сосками, сморщившимися от прохлады кабинета. Он обхватил одну, сжал и опустил рот к соску. Ольга выгнулась, запустила пальцы в его короткие тёмные волосы, прижала к себе. От неё пахло антисептическим мылом, а под разогревшейся кожей — женщиной: тягуче, как тёплый хлебный мякиш. Дмитрий провёл языком между грудей, услышал сдавленный смешок.
— Здесь обычно рты лечат, а не наоборот, — прошептала она.
— Так вы сами меня сюда привели.
— Я привела вас за тем, за чем вы целый год ходили кругами.
Она расстегнула его брюки сама, привычно, как будто это была её работа. Дмитрий замер, когда её прохладные пальцы скользнули внутрь и обхватили его. Ольга смотрела ему в лицо, покусывая нижнюю губу, но тут же отпустила её.
— У вас член, как хирургический инструмент, — сказала она. — Прямой.
— Вы умеете делать комплименты.
— Я ассистент, а не поэт.
Она подняла бёдра и сдвинула трусы в сторону — узкие, бежевые, уже темнеющие влажным пятном. Дмитрий прижал её к столу, приподнял, и она сама насадилась на него, едва он приставился. Первый толчок был резким, до донышка. Ольга вскрикнула коротко, ладонью зажала рот, но тут же убрала руку, чтобы вцепиться в его спину. Он двигался быстро и без раскачки. Она была тесная, горячая, пульсировала всей своей глубиной, и с каждым толчком её спина вжималась в клеёнчатую поверхность стола.
— Не останавливайся, — выдохнула Ольга.
— Я и не собирался.
Он взял её за бёдра и приподнял, почти посадив на себя, чтобы войти глубже. Она вскрикнула, но не отстранилась, а задвигалась навстречу. Дмитрий прижимал её к стене у выключателя, стараясь не думать, что кто-то может идти по коридору. Ольга дышала ему в ухо, неровно и жарко:
— Жёстче.
— Ты сама просила.
— Я и раньше просила. Ты просто не слышал.
Он почувствовал, как она сжимается сильнее, и ускорился. С её губ срывались обрывки: «да», «тут», «ещё». Одной рукой она держала его за плечо, другую зажала между зубами и ладонью, гася стон. Кончила, запрокинув голову и сжав ногами его талию до боли. Дмитрий отстранился на полминуты раньше, чем упасть в это следом.
Ольга сползла со стола, ослабив хватку, поправила юбку. Дмитрий стоял, отвернувшись, застёгивая брюки. В тишине гудел трансформатор. Ольга спрятала лиф в карман халата, натянула рубашку. Медленно застегнула пуговицы снизу вверх — как по инструкции.
— Если кто-то увидит на камере, как мы сюда входим… — начала она.
— Никто не смотрит архив. Я проверял.
Она обернулась. Взгляд стал другим: собранным, колючим, как у человека, который только что поскользнулся и успел удержать равновесие.
— Хорошо бы.
— Завтра в девять, кабинет два, — сказал он. — Пациент сложный.
— Как будто ты понимаешь в сложных пациентах, — засмеялась Ольга. Но смех был негромким и быстро сошёл на нет.
Прошло две недели. Они больше не играли в «технические перерывы». На работе Ольга называла его «Дмитрий Игоревич» с преувеличенной любезностью и почти не смотрела в глаза. Зато после семи вечера, когда администратор гасила верхний свет, она первой проскальзывала в рентген-кабинет, а он приходил через пять минут, уже без халата. Они занимались сексом мягко, напористо. Ольга снимала пиджак мужа у двери своей квартиры и врала, что йога затянулась. Дмитрий возвращался в пустую квартиру, пахнущую остывшим ужином, и ложился на её половину кровати.
Теперь рентген-кабинет стал их территорией. Ольга сидела на коленях Дмитрия, лицом к нему, юбка задрана до талии, трусы валялись на полу у шкафа. Он двигался в ней снизу, держа её за ягодицы, приподнимая и опуская. Ольга упёрлась ладонями в его плечи, волосы рассыпались по спине, потёк макияж под левым глазом от недавнего смеха. Она прикусила его плечо через рубашку, когда он вошёл особенно глубоко, но не сбавила темп.
— Если ты остановишься, я тебе кариес подарю.
— Подаришь мне что-нибудь посерьёзнее.
— Пульпит, — выдохнула она. — Острый.
Дмитрий засмеялся низко, закинул её ногу выше, обхватил локоть, толкнул сильнее. Кресло под ними скрипело, как расшатанный стул в ординаторской. Ольга снова укусила его, на этот раз в шею, оставляя красный след. Её лоб вспотел, по вискам ползли тёмные пряди. Они целовались жадно, как будто не виделись месяц. Дмитрий чувствовал, что она близко: сжималась всё сильнее, и её голос стал тоньше, прерывистей.
— Сейчас, — сказала она. — Сейчас, Господи, сейчас.
Её тело выгнулось, содрогнулось, и она обессиленно уткнулась лбом в его висок. Дмитрий поддержал её, не выходя, позволил ей медленно двигаться, продлевая последние волны. Потом она соскользнула с него и села рядом, отвернувшись.
Они оба услышали звук одновременно — шаги. Кто-то шёл по коридору к рентген-кабинету.
Дмитрий вскочил, резко поднял спинку стоматологического кресла до вертикали. Ольга метнулась за ширму, прижимая к груди скомканную блузку. Замок, который они не закрыли изнутри, щёлкнул снаружи. Дверь приоткрылась.
Ночной охранник Сергей застыл на пороге. В одной руке у него был фонарь, в другой — папка с обходами. Пятидесятидвухлетний, седоватый, с усталыми мешками под глазами и тяжёлой челюстью, он смотрел на Дмитрия, который стоял с расстёгнутой рубашкой, босой, с брюками наполовину застёгнутыми. Потом перевёл взгляд за ширму, откуда выглядывало бледное плечо Ольги.
Тишина длилась, как бормашина на высоких оборотах. Сергей стоял, не моргая, как будто калькулировал в голове увиденное. Потом негромко произнёс:
— А я думал, у меня одного смены длинные.
Ольга выглянула из-за ширмы, придерживая блузку у груди. Дмитрий выпрямился, ничего не отвечая. Сергей посторонился, прикрыл дверь и прошёл к стулу у входа. Сел тяжело, будто ноги отказали. Фонарь положил на колени, но свет включать не стал: в кабинете горел аварийный зеленоватый индикатор, и этого хватало.
— Вы уж извините, — сказал Сергей хрипло, но не зло. — Вас тут видно с улицы, окна, свет горит. Мне по инструкции проверять.
— Мы уже уходим, — сказал Дмитрий.
— Да сидите. Я вам не враг. — Охранник потёр лицо. — Я вас и раньше видел. Два раза. Не буду говорить, когда именно.
Ольга вышла из-за ширмы, уже застёгнутая, хотя блузка была надета наизнанку. Она прислонилась к стене рядом с Дмитрием, скрестив руки.
— И что теперь? — спросила она спокойно.
— Ничего. Не затем пришёл. — Сергей поднял на неё взгляд. — Мне самому совет нужен.
Дмитрий и Ольга переглянулись. Сергей провёл ладонью по лицу, остановился на подбородке.
— У меня роман, — сказал он, как будто вытаскивал слова клещами. — С медсестрой из горбольницы. Хорошая женщина. Смеяться с ней можно. Жена Наташа… Она переживает. Спрашивает, почему я задерживаюсь, почему пахнет иначе. А я вру.
Ольга вздохнула. Дмитрий нашарил в темноте её ладонь.
— Вы меня понимаете, — продолжал Сергей. — Не осуждаю и не угрожаю. Только скажите: как сказать человеку, что ты хороший, но поступил как сволочь?
Ольга молчала. Дмитрий, кажется, впервые за год не знал, куда деть руки.
— Скажите ей в воскресенье, — тихо ответила Ольга. — Когда будете завтракать. Не вечером. Вечером больше вранья в голосе.
Сергей кивнул. Посидел ещё немного, потом встал, сутулый, огромный в своём форменном бушлате.
— Если что, я обход закончил. Всё чисто.
Он вышел в коридор. Дверь мягко закрылась. Дмитрий развернулся к Ольге и увидел, что она плачет — беззвучно, одними глазами.
— Я думала, нас поймали, — сказала она. — А оказалось, что это он поймался.
Он достал из шкафчика у стены фляжку с коньяком, которым обычно протирали инструменты. Разлил по двум одноразовым стаканчикам, потом выставил третий.
— Налей ещё. Вдруг вернётся.
Ольга взяла свой стаканчик, прижала к губам, но пить не стала. Дмитрий выпил залпом. Они сидели рядом на краю стола, глядя на тёмный экран томографа. В зелёном полумраке лицо Ольги казалось старым и одновременно юным, как на размытом снимке.
— Может, нам тоже пора поговорить о том, что будет дальше, — тихо сказала она.
— Может, и пора, — ответил Дмитрий.
Но ни один не начал. В рентген-кабинете было тихо, как внутри сломанного метронома. Где-то в конце коридора, у центрального входа, звякнули ключи. Потом шаги стихли. За окном над Екатеринбургом поднималась луна, бледная, как снимок недельной давности, на котором не разглядеть ни контуров, ни будущего.

Продолжи с Ольгой
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «Измена»
ИзменаСапфир на безымянном пальцеПятидесятиоднолетняя антиквар Светлана привыкла, что её молодой любовник Игорь приходит «оценивать бронзу», а остаётся в спальне среди антикварных зеркал. Но его подарок в финале грозит разрушить не только их тайну, но и всю его прежнюю жизнь.
ИзменаВиски без льдаТридцатипятилетний бармен Сергей заводит опасный роман с замужней офис-менеджером Мариной, которая приходит в его бар одна под вечер. Их встречи в подсобке между коробками пива — это игра на грани, ведь муж Марины работает в двух кварталах и может заглянуть в любой момент.
ИзменаЧужой заказ на ПрофсоюзнойКурьер Алексей раз за разом приезжает к замужней Ирине, которая заказывает продукты только ради коротких встреч, пока муж на работе. Соседи уже шепчутся, но остановиться невозможно.