
Двенадцать одинаковых лет
Бухгалтер Ольга на корпоративе в загородном клубе ночью встречает у бассейна коллегу Дениса, который весь год носит ей кофе без сахара. Она решает сделать первый шаг, зная, что утром всё станет тайной.
Телефон снова звякнул. Я отложила бокал и глянула на экран. «Спокойной ночи, не скучай». Ровно одиннадцать вечера, как по расписанию. Двенадцать лет, как по расписанию. Я допила вино из мини-бара — кисловатый шардоне — и босиком прошлёпала к окну. За стеклом темнели ели, пахло хвоей и чужой жизнью. Туфли я сбросила ещё полчаса назад. Теперь они валялись посреди номера, как два пустых обещания.
Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Платье мятое, волосы выбились из пучка. Обычная Ольга, тридцать шесть, бухгалтер по профессии и по призванию. Интересно, подумала я, а если бы мне сейчас позвонил кто-то другой? Не с «не скучай», а с «выходи, я жду»? Но телефон молчал. И внизу, наверное, уже пусто.
Я накинула платье на купальник. Просто прогуляться. Просто посмотреть на воду.
Дорожка к бассейну была мокрой. Подсветка горела голубым, и от этого всё казалось нереальным — как в кино про курортный роман. Я ступила на плитку. И увидела его.
Денис сидел на бортике, опустив ноги в воду. Мокрые плавки облепили бёдра. Футболка валялась рядом. Он держал в руке бутылку воды и смотрел на мерцающие блики.
— Не спится? — спросил он, не оборачиваясь. Голос у него был спокойный, с лёгкой усмешкой. Как будто ждал.
— Такой душный номер, — сказала я, останавливаясь в двух шагах. — А ты чего не с девчонками?
— Я не люблю пьяные компании. Поплавал. Сейчас уйду.
— И куда? — я усмехнулась. — В номер, к потолку пялиться?
— Примерно так.
Он наконец посмотрел на меня. Волосы мокрые, глаза тёмные. На груди блестели капли. Я вдруг поймала себя на мысли, что помню, как он берёт кофе. Всегда на вытянутой руке. Всегда без сахара. Двенадцать лет мне носил сахар муж. И только год — не носил Денис.
— Ты всё ещё думаешь, я не замечаю, что ты единственный, кто помнит про «без сахара»? — спросила я тихо.
Он чуть прищурился.
— Я думал, тебе не важно.
— Мне не важно. Мне приятно.
Я села на бортик рядом с ним. Вода была до того прозрачная, что просматривалось дно. Пахло хлоркой и ночным летом. Я стянула через голову платье и отбросила его на лежак. Под ним был чёрный слитный купальник — скромный, с высоким вырезом. Но мне вдруг стало всё равно, как он сидит.
— Освежусь, — сказала я.
Вода приняла меня, как тёплое молоко. Я оттолкнулась от бортика и поплыла. Тело помнило, как это делается. Я плыла на спине, глядя в небо, и чувствовала, что он смотрит. Не так, как смотрят на коллегу. По-другому.
— Ну? — позвала я, не поднимая головы. — Так и будешь смотреть?
Он соскользнул в воду без всплеска. Я перевернулась вертикально. Мы стояли близко. Слишком близко для людей, которые год делали вид, что между ними нет ничего, кроме кофейного стакана.
Я положила ладонь ему на грудь. Кожа была мокрая и горячая. Повела вниз — по грудине, по рёбрам. Он не двинулся. Только дыхание стало глубже.
— Я знаю, почему ты не подходил ближе, — сказала я. — Боялся, что я откажу?
— Боялся, что не смогу остановиться.
Я потянулась вперёд и поцеловала его. Вкус хлора на губах, чуть солёный. Медленный, будто пробующий. Он ответил так же медленно, но в этом была такая сдержанная сила, что у меня ослабли колени. Я обхватила его бёдра ногами. Он подхватил меня и прижал спиной к бортику. Плитка холодом легла на плечи. Его ладони легли на мои бока, потом на талию.
Я взяла его руку и сама положила себе между ног. Под ткань купальника. Он понял. Пальцы скользнули ниже, нащупали клитор через мокрую лайкру. Я выдохнула ему в шею.
— Медленно, — попросила я. — Я хочу запомнить.
Он отодвинул ткань и вошёл в меня пальцами. Осторожно, но глубоко. Я закусила губу и двинула бёдрами навстречу. Вода мешала, делая движения скользящими и неточными. Он нашёл ритм, второй рукой держал меня за бедро. Я слышала своё дыхание и его — у самого уха.
— Ещё, — говорю, а сама целую его в шею. — Вот так.
Он ускорился. Я сжималась вокруг его пальцев, чувствуя, как внутри закручивается тяжёлое, жаркое. Я кончила быстро, неожиданно для себя. Просто вцепилась в его плечи и замерла, пока тело выгибала короткая судорога.
— Ты давно так не делала, — шепнул он.
— Ты не представляешь, как давно.
Мы вылезли из воды. Дорожка к бассейну теперь казалась длинной, как целый год. Он поцеловал меня у лежака, снова. Я уже не могла оторваться. Его руки сжимали мою задницу, мои — его шею. Мокрые плавки. Мокрый купальник. Мне было всё равно, что кто-то может выйти.
— Пойдём ко мне, — сказала я.
В лифте он прижал меня к зеркалу. Я видела своё лицо — раскрасневшееся, с размазанной тушью. Его плечо заслоняло полкадра.
— Только без «это наша тайна», — сказала я, когда он целовал мою шею. — Я знаю правила. Мне не пятнадцать.
Он поднял голову, посмотрел на меня в зеркало.
— А сколько?
— Тридцать шесть. И я уже всё решила. А тебе?
— Тридцать четыре.
В номере пахло вином и моими духами. Я сняла купальник, не отворачиваясь. Он стянул плавки. Я посмотрела на него. Член стоял, мокрый и налитый. Я опустилась на колени у кровати, взяла его в рот. Медленно. Обвела головку языком. Он упёрся рукой в стену и застонал сквозь зубы.
— Оля...
Я взяла глубже, до самого горла. Слышала, как он сдерживает дыхание. Рукой прошлась по его мошонке. Вкус был солёный, с остатками хлорки. Я делала это не спеша, смакуя. Потом отстранилась, оставив нитку слюны.
— Иди сюда.
Он поднял меня и уложил на кровать. Лёг сверху, целовал шею, грудь, живот. Я чувствовала его член, прижатый к моему бедру. Я перекатилась и села сверху. Направила его в себя. Он вошёл медленно, растягивая мокрое и горячее. Я выдохнула и опустилась до конца.
— Теперь стой, — скомандовала я.
Сама задала темп: медленно, длинно, до упора. Смотрела ему в глаза. Его ладони лежали на моих бёдрах. Иногда он сжимал их, приподнимал и вбивался глубже. Я откинулась назад, чувствуя, как каждый толчок отзывается в животе.
— Быстрее, — попросила я.
Он перевернул меня. Поставил на колени. Вошёл сзади. Я уткнулась лицом в подушку. Ритм стал жёстким, ударным. Он держал меня за бёдра, тянул на себя. Я кончила первая, со всхлипом, закусив наволочку. Он — следом, со стоном, прижавшись грудью к моей спине.
Потом была тишина. Его рука лежала на моём животе. Я смотрела в потолок и думала о муже. О том, что он спит сейчас в нашей спальне или делает вид, что спит. О том, что на тумбочке у него стакан воды и очки. И что я не чувствую вины. Только пустоту и лёгкое удивление — почему я так долго ждала.
Он лежал рядом. Дышал ровно. Я лежала без сна. Запах чужого тела, чужая кровать, чужая ночь. Всё моё.
Утром я тихо собиралась. Провела расчёской по волосам. Надела платье. Хотела выскользнуть, но он проснулся. Сонно приподнялся на локте.
— Внизу автобус в восемь, — сказала я.
— Значит, вместе поедем.
Я ничего не ответила. В зеркале поправила причёску, поправила цепочку. Задержала взгляд на собственном лице. Оно было другое.
Автобус стоял у входа. Я села в середине салона, поставила сумку на соседнее кресло. Смотрела в окно, как грузят сумки. Он зашёл последним. Остановился рядом.
— Можно?
Я молча отодвинула сумку. Он сел. И его колено коснулось моего. Я не убрала. Автобус тронулся.

Продолжи с Ольгой
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «Измена»
ИзменаСапфир на безымянном пальцеПятидесятиоднолетняя антиквар Светлана привыкла, что её молодой любовник Игорь приходит «оценивать бронзу», а остаётся в спальне среди антикварных зеркал. Но его подарок в финале грозит разрушить не только их тайну, но и всю его прежнюю жизнь.
ИзменаВиски без льдаТридцатипятилетний бармен Сергей заводит опасный роман с замужней офис-менеджером Мариной, которая приходит в его бар одна под вечер. Их встречи в подсобке между коробками пива — это игра на грани, ведь муж Марины работает в двух кварталах и может заглянуть в любой момент.
ИзменаЧужой заказ на ПрофсоюзнойКурьер Алексей раз за разом приезжает к замужней Ирине, которая заказывает продукты только ради коротких встреч, пока муж на работе. Соседи уже шепчутся, но остановиться невозможно.