Помада на его плече

Помада на его плече

Вика, дизайнер интерьеров, встречается с архитектором Андреем после работы в студии со стеклянной дверью, где каждое прикосновение может быть замечено. Они оба в отношениях, но это лишь разжигает их тайные встречи на чертёжном столе.

📖 8 мин чтения#измена#офис#начальница#милф
8 мин чтенияШрифт можно увеличить

Я знала, что он смотрит на меня. Не на эскиз, не на разложенные по столу планшеты, не на глупый макет из пенокартона, который я вертела в руках уже минут десять. Андрей сидел за своим столом, подперев подбородок кулаком, и делал вид, что изучает смету. Но его взгляд то и дело соскальзывал на мои ноги.

Стеклянная дверь в коридор была приоткрыта на ладонь. Там, за ней, ещё гудели голоса — кто-то из проектного отдела обсуждал сроки, уборщица гремела ведром. Обычный вечер, обычная студия. Только мы оба знали, зачем я задержалась.

— Ты сегодня специально надела эту юбку? — спросил Андрей. Голос у него был низкий, с лёгкой ленцой, как у человека, который никуда не торопится.

Я подняла глаза от макета. Сорок один год, седеющие виски, рубашка с закатанными до локтей рукавами. На запястье — массивные часы с тёмным циферблатом.

— А если и специально? — отозвалась я.

Он усмехнулся уголком рта и снова опустил взгляд к бумагам. Карандаш в его пальцах качнулся, как стрелка прибора, замер, потом медленно прошёлся по строчке.

— Клиент просил больше воздуха и света, — сказала я, возвращая разговор в рабочее русло. Но слово «воздух» повисло между нами, как дым. Мне двадцать восемь, и я отлично понимаю, когда слова значат совсем не то, что написано в техническом задании.

— Воздуха ему не хватит, — Андрей поднялся со стула. — Ему бы стекло во всю стену, а он боится, что зимой будет холодно.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что холодно бывает не от стекла.

Он подошёл ко мне. Не вплотную — на расстояние вытянутой руки. Якобы посмотреть на эскиз, разложенный у меня на столе. Я слышала его одеколон — что-то сандаловое, тёплое. И слышала, как за дверью затихают последние шаги: уборщица укатила своё ведро в конец коридора.

— Вот здесь, — он наклонился и коснулся карандашом угла чертежа, — можно опустить подоконник. Тогда панорама будет чище.

Его плечо почти касалось моего. Я не отодвинулась.

— А здесь, — он выпрямился и вдруг взял меня за воротник блузки, — у тебя нитка.

Пальцы у него были сухие, тёплые. Он не убирал их. Я слышала его дыхание у виска — ровное, но какое-то слишком осторожное.

— У меня нет нитки, — сказала я.

— Значит, показалось.

Он не отстранился. Стоял рядом, всё ещё держа воротник двумя пальцами, и смотрел мне в глаза. В его зрачках отражался свет настольной лампы — две крошечные жёлтые точки.

Я взяла его за запястье — то самое, с часами, — и переложила его руку с воротника себе на бедро. Поверх юбки. Он не убрал.

— Вика, — сказал он тихо.

— Андрей.

За дверью снова кто-то прошёл. Мы видели силуэт сквозь матовое стекло — кто-то из архитекторов, с сумкой через плечо. Шаги удалились.

Андрей наклонился и поцеловал меня. Медленно, будто пробовал на вкус. У него была сухая верхняя губа, а нижняя — мягче. Я ответила сразу, без всякой игры. Те три месяца, что мы ходили кругами друг вокруг друга, сжались в одну точку — вот здесь, на краю чертёжного стола.

Он взял меня за талию и приподнял. Я оказалась сидящей на столе, среди рулонов ватмана и рассыпанных карандашей. Один рулон покатился и с мягким стуком упал на пол. Мы оба на секунду замерли.

— Не смотри, — шепнул он и провёл губами по моей шее.

— Я и не смотрю.

Он расстегнул ещё одну пуговицу на моей блузке, потом ещё. Поцеловал ключицу, спустился ниже. Я запустила пальцы в его волосы — они были жёстче, чем я думала. Он отодвинул мою юбку вверх и провёл ладонью по внутренней стороне бедра, выше колена. От его прикосновения у меня поджались пальцы.

— Если кто-то пройдёт мимо, он увидит, — сказал Андрей, не отрываясь от моей шеи.

— Пусть, — выдохнула я.

Мысль о том, что нас могут увидеть, должна была меня остановить. Не остановила. Наоборот — от неё стало жарче, как будто весь офис превратился в одну огромную стеклянную витрину, и мы в ней — главная экспозиция.

Андрей приспустил мои трусики, и я приподнялась, помогая ему. Они остались на краю стола — маленький чёрный лоскут среди чертежей. Я расстегнула его ремень. Пальцы слушались плохо, но я справилась, и он приспустил брюки ровно настолько, чтобы освободиться. Я скользнула ладонью по нему — горячий, уже твёрдый. Он издал глубокий, горловой звук.

— Три месяца, — сказал он. — Я ждал этого три месяца.

— Я знаю.

Он вошёл в меня, придерживая за поясницу, и я охнула — не от неожиданности, а от того, как сильно мне этого не хватало. Стол подо мной скрипнул. Я обхватила его ногами, каблуки стукнули о ножку стола, раз, другой. Он двигался размеренно, внимательно, будто всё ещё не верил, что я настоящая.

— Глубже, — попросила я.

Он подался вперёд, упираясь одной рукой в стол рядом с моим бедром. Ватман хрустел подо мной. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как хлопковая ткань рубашки прилипает к моим ладоням. Где-то сбоку упал ещё один рулон — мы не обратили внимания.

Он целовал меня в шею, в плечо, в подбородок, и каждый поцелуй был как короткий выдох. Я двигалась навстречу, ловя его ритм, и внутри всё натягивалось, как струна. На его запястье блестели часы. Я заметила, что они показывают половину девятого. Почему-то эта деталь — точное время нашей измены — врезалась в память.

— Ещё, — шепнула я. — Пожалуйста.

Он ускорился. Стол заскрипел громче, и я уже не думала о двери. Я слышала только его дыхание, своё собственное, и звук наших тел. Он наклонился, прижался лбом к моему лбу и произнёс:

— Смотри на меня.

Я открыла глаза. У него были серые глаза, и в тот момент в них было что-то, от чего у меня сдавило горло. Я кончила, вцепившись в него, и он следом — с глухим стоном мне в плечо.

Несколько секунд мы не двигались. Потом он осторожно отстранился, поправил брюки. На моём бедре остался графитовый след — видимо, от карандаша, на котором я сидела. Я посмотрела на него и засмеялась. Тихо, почти беззвучно.

— Что?

— У меня теперь татуировка. Графитная.

Он наклонился, провёл пальцем по следу, стёр его. Пальцы у него были чуть шершавые, и от этого прикосновения по руке пошли мурашки.

— Я тебе ещё нарисую, — пообещал он.

Я слезла со стола на подкашивающихся ногах, поправила юбку. Трусики нашлись у чернильного плоттера — я надела их, стараясь не думать о том, как мы выглядели со стороны. Андрей протянул мне туфлю, выуженную из-под стола. Я обулась, качнулась, он придержал меня за локоть.

— Мы не сможем больше делать вид, что это про проекты, — сказал он.

— А кто делает вид?

Он посмотрел на меня. Долго. Потом взял мою руку и поцеловал в запястье, туда, где билась жилка.

По дороге домой я сидела в такси, прижавшись лбом к холодному окну, и думала о своём парне. О том, что он, наверное, уже разогрел ужин и спросил бы, почему я задержалась. Я не чувствовала вины. Это было странно, но факт оставался фактом: вины не было. Был только страх — что Андрей не позовёт меня снова. Что для него это окажется разовым срывом, случайностью на чертёжном столе, историей, которую он забудет через неделю.

Телефон пиликнул. Я не сразу решилась посмотреть.

«Не могу перестать думать о твоём запахе».

Я перечитала три раза. Облегчение накрыло с головой — тёплое, как вода в ванной. А следом — новая тревога, куда более острая. Потому что облегчение означало: я уже в этом по уши.

Через неделю мы снова встретились в студии. После семи, когда разошлись последние трудоголики. На этот раз мы не тратили время на макеты. Андрей расстелил на полу свой пиджак, и мы лежали на нём, как на пикнике, только вместо травы был линолеум, а вместо неба — подвесной потолок.

Он курил у приоткрытого окна. Худой, длинный, с каплей пота на груди, с прилипшими ко лбу волосами. На плече у него остался след моей помады — я заметила его, когда он потянулся за пепельницей.

— Я устал прятаться, — сказал он, глядя в окно.

Я лежала на его пиджаке и смотрела на его спину. На лопатки, которые двигались при каждом вдохе.

— И что ты предлагаешь? — спросила я.

Он обернулся. Во рту у него была сигарета, дым стелился в сторону окна.

— Поехали в Суздаль. На все выходные. Без телефонов, без объяснений.

— Без объяснений, — повторила я.

— Да. Просто собери сумку в пятницу. Я заеду за тобой.

Он отвернулся обратно к окну. Внизу шумел город, и я вдруг представила, как мы едем по трассе, как провинциальные пейзажи сменяются деревянными церквями, как в той гостинице мы будем заниматься сексом, не оглядываясь на дверь.

Мой парень, наверное, уже привык, что я задерживаюсь. Его женщина, с которой он живёт, — тоже. А может, и нет. Может, они оба что-то чувствуют. Но мне было всё равно.

Я смотрела на Андрея, на седеющие виски, на эту свою помаду на его плече, и понимала, что уже не смогу остановиться. Не смогу отменить пятницу. Не смогу сказать «нет».

— Поехали, — сказала я.

Он повернулся ко мне. Улыбнулся — не победно, а как-то по-мальчишески, будто сам до конца не верил, что я соглашусь. И от этой улыбки у меня внутри всё сжалось.

Потому что настоящий страх — не в том, что нас поймают. Не в том, что мой парень найдёт в моём телефоне его сообщения. Не в том, что его женщина догадается по запаху чужих духов.

Настоящий страх — что для него это всё ещё интрижка. Ну, а Суздаль... Суздаль — это уже не интрижка. Это знак, что всё глубже. И это страшнее всего. Потому что остановиться я не смогу. И, если начистоту, — уже не хочу.

Вика

Продолжи с Викой

Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 Спросите, что я взяла с собой в Суздаль💬 Узнайте, что было в машине по дороге💬 Попросите рассказать про ту ночь в гостиницеОткрыть чат с Викой

Ещё в «Измена»

Сапфир на безымянном пальцеИзменаСапфир на безымянном пальцеПятидесятиоднолетняя антиквар Светлана привыкла, что её молодой любовник Игорь приходит «оценивать бронзу», а остаётся в спальне среди антикварных зеркал. Но его подарок в финале грозит разрушить не только их тайну, но и всю его прежнюю жизнь.#измена#милф#зрелая#романтика📖 7 мин💬 продолжить с ВеройВиски без льдаИзменаВиски без льдаТридцатипятилетний бармен Сергей заводит опасный роман с замужней офис-менеджером Мариной, которая приходит в его бар одна под вечер. Их встречи в подсобке между коробками пива — это игра на грани, ведь муж Марины работает в двух кварталах и может заглянуть в любой момент.#измена#милф#бар#первая встреча📖 10 мин💬 продолжить с МаринойЧужой заказ на ПрофсоюзнойИзменаЧужой заказ на ПрофсоюзнойКурьер Алексей раз за разом приезжает к замужней Ирине, которая заказывает продукты только ради коротких встреч, пока муж на работе. Соседи уже шепчутся, но остановиться невозможно.#измена#жена#милф#соседка📖 11 мин💬 продолжить с Ириной
Все рассказы «Измена»