
Спринт без ревью
Афтепати IT-конференции в Сочи заканчивается в одном номере, где четверо коллег решают перейти от настолки к играм без ограничений. Максим, пытаясь всё комментировать как код-ревью, не замечает пятого участника вечеринки.
Три дня конференции, три дня докладов, круглых столов и кофе из автомата. Теперь я стоял на балконе тринадцатого этажа, смотрел на тёмное море и держал в руке бокал с местным красным. Внутри номера поскрипывал диван, звенели бутылки и спорили о том, кто виноват в провале релиза.
— Ну и нетворкинг в эпоху удалёнки, — произнёс я в пустоту. — Сидим вчетвером в одном номере и всё равно общаемся через чат в телефоне.
Настя высунулась на балкон в одной футболке и рассмеялась:
— Максим, ты душнила даже в нерабочее время. Иди сюда, Тимур предлагает в настолку сыграть.
Я обернулся. Двадцатишестилетняя Настя стояла в проёме двери, скрестив руки на груди. После трёх дней совместных воркшопов я знал о ней немного: гоняет на мотоцикле, ловит баги быстрее любого из нас, смеётся громче всех. Сейчас от неё пахло аперолем и лимоном.
— В «Кодовые имена», — уточнила она. — Тимур уже разложил поле. Лиза тасует карты.
Внутри тридцатилетний Тимур, наш DevOps с вечно сонным лицом и манерами человека, который видел слишком много падений прод-серверов, возвышался над журнальным столиком. Его девушка, двадцатичетырёхлетняя Лиза, сидела на ковре, поджав ноги, и ловко перемешивала колоду. Аналитик, тихоня, которую я слышал только на стендапах — и то она умела припечатать одной фразой так, что все ржали.
— Ладно, — я сел в кресло. — Только давайте без споров о терминологии. Я отказываюсь объяснять, что такое «легаси» в два часа ночи.
— Мы все здесь легаси, — Тимур усмехнулся. — Кто старше тридцати, тот уже технический долг.
— Эй! — Настя шлёпнула его по плечу. — Я, между прочим, ещё на LTS-версии.
Игра началась. «Кодовые имена» — это когда надо объяснять слова, не называя их. Настя с треском проваливала подсказки, путала синих и красных, и Тимур безжалостно её подкалывал:
— Ты специально? Это же базовый запрос. SELECT * FROM логики WHERE наличие = false.
— Отвали, Тимур. Я тестировщица, у меня право на хаотичные действия.
Лиза выиграла молча, скупо улыбнувшись, когда выложила на стол последнюю карту. Я про себя отметил: «Код-ревью бы не прошло. Сплошные баги в логике и ни одного юнит-теста».
Настя пересела ближе ко мне, на подлокотник кресла. Её колено коснулось моего бедра — раз, другой. Она смотрела на карточки, будто ничего не происходит, но я чувствовал тепло её ноги сквозь джинсы. Я сделал вид, что изучаю остывшую пиццу на столе.
— Так, — Тимур откинулся на диван, обнял Лизу за плечо. — Может, перейдём к парному программированию? Без ограничений по код-стайлу.
Пауза. Настя громко расхохоталась, запрокинув голову:
— Господи, Тимур, ну и подкат. Это как пригласить на ретроспективу без повестки.
Но она не ушла. Только крепче сжала пальцами подлокотник. Лиза посмотрела на меня с интересом, в её тёмных глазах блеснул свет от лампы.
— Это как митап без повестки? — уточнил я, глядя на Тимура.
— Именно. С полным доступом к репозиторию. — Он улыбнулся, погладил Лизу по плечу. — И с обязательным код-ревью.
Я бы на их месте уже выдумал десяток отговорок. Вместо этого в номере повисло ожидание — густое, как сочинская влажность за окном.
Лиза поднялась с ковра, подошла ко мне и села на подлокотник с другой стороны от Насти. Пахло от неё вишнёвой газировкой. Она наклонилась и поцеловала меня — медленно, с лёгким покусыванием, будто пробовала на вкус. Её губы оказались мягче, чем выглядели. Где-то на периферии сознания я заметил, что Тимур наблюдает с улыбкой.
— Прод не трогаем без тестов, — пробормотал я, когда Лиза отстранилась. — Согласие — обязательный CI-пайплайн.
— Стоп-слово — «деплой», — кивнул Тимур. — Работает для всех.
Настя стянула футболку через голову. Без лифчика. Грудь у неё оказалась небольшой, с розовыми сосками, которые сразу напряглись от кондиционерного воздуха. Цепочка легла на ключицу.
— Проверяем staging-окружение, — усмехнулась она и шагнула ко мне.
Кровать в номере была широкая, но не настолько, чтобы четверо поместились, не касаясь друг друга. Настя тянула меня к ней, и я пошёл — так идут на ретроспективу после неудачного спринта: с любопытством и лёгким мандражом.
Она поцеловала меня жёстко, с нажимом, сразу толкнув к спинке кровати. Руки её уже расстёгивали мою рубашку — быстро, как будто впереди дедлайн.
— Я весь день смотрела, как ты хмуришься на докладах, — проговорила она мне в губы. — Хотела проверить, целуешься ли ты так же серьёзно.
— И как?
— Пока неплохо. Но тестов маловато. — Она повторила мою же фразу и засмеялась, а её пальцы уже возились с молнией моих джинсов.
Я подумал: «Pull request принят. Но тестов и правда маловато».
Настя стянула с меня рубашку, потом свои джинсы. Осталась в одних трусиках — маленьких, светло-серых. Её тело было компактным, подтянутым, с синяком на бедре от мотоцикла. Она оседлала мои бёдра и наклонилась, целуя шею, ключицу, вниз по груди. Язык у неё горячий, губы влажные. Мои джинсы она спустила до середины бедра, потом нетерпеливо — совсем вниз.
— У тебя уже стоит, — заметила она, обхватив мой член ладонью. — Давно не было код-ревью?
— У меня всегда так на конференциях. Доклады возбуждают.
Она прыснула со смеху и взяла в рот. Горячо, мокро, плотно. Её язык прошёлся по уздечке, щека втянулась, цепочка свесилась и щекотала мой живот. Я застонал и вплёл пальцы в её волосы.
За её спиной, на соседней кровати, Тимур уже стащил с Лизы платье и теперь накрывал её тело своим. Они двигались ритмично, как отлаженный деплой — без сбоев, синхронно. Я видел, как Лиза выгнула спину, её ноги сомкнулись на пояснице Тимура. Это было красиво, как график после оптимизации. И отвлекало.
Настя оторвалась от моего члена, повернула моё лицо к себе пальцами за подбородок:
— Не отвлекайся, твой спринт ещё не закрыт.
И снова взяла в рот, на этот раз глубже. Её рука сжала моё бедро, ногти впились в кожу. Я шумно выдохнул. Влажные звуки наполняли номер, перебивая стоны Лизы. Настя ритмично поднимала и опускала голову, её слюна текла по стволу, рука скользила в такт. Второй рукой она гладила мои яйца, перекатывая их в пальцах.
— Хочу, чтобы ты меня трахнул, — сказала она, оторвавшись на секунду. — Но сначала сделай минет. Я мокрая так, что просто ужас.
Я уложил её на спину, снял с неё трусики. Они были влажные насквозь — ткань липла к пальцам. Развёл её ноги. Гладкая, приятно пахнущая, клитор налитой. Я прижался ртом, провёл языком по всей длине. Настя застонала и выгнулась.
— Да, Максим, вот так. Ещё.
Я лизал её неторопливо, смакуя вкус — солоноватый, с лёгкой горчинкой. Её бёдра дрожали, ладони сжимали мою голову. Когда я втянул клитор, она вскрикнула. До соседней кровати метра четыре, и всё это расстояние заполнено их с Лизой стонами.
— Теперь во мне, — выдохнула она. — Давай уже.
Я вошёл в неё одним глубоким движением. Она была узкая и горячая, внутри всё сжималось. Настя обхватила меня ногами за поясницу и задала ритм — быстрый, жёсткий. Я двигался, опираясь на локти, слышал шлепки наших тел — влажные, звонкие. Её грудь подпрыгивала в такт.
— Сильнее. Да, так, — её ногти впились в мои плечи.
Кровать скрипела. Где-то справа Лиза вскрикнула — раз, другой. Я краем глаза увидел, как Тимур перевернул её на четвереньки. Потом Настя сжала мою голову ладонями и поцеловала — глубоко, с языком, словно ставила финальный пинг на мои губы.
— Я близко, — прошептал я.
— Рано. Тимур, мы готовы к обмену стендами?
— Минуту, — он дышал тяжело. — Завершаем задачу.
Через несколько мгновений Настя выскользнула из-под меня, шлёпнула по бедру и пошла к другой кровати. Лиза, раскрасневшаяся, с каплями пота на лбу, перешла ко мне. Пахло от неё потом и гелем для душа — пряно, по-настоящему. Она поцеловала меня в ключицу, провела языком выше, к уху.
— Как проходит твой спринт? — тихо спросила она.
— Горячий фикс на проде, — я усмехнулся. — Никто не писал тестов.
— Ты всегда такой? — Лиза села сверху, направляя мой член в себя. — Или только в нерабочее время?
— Только когда сплю меньше четырёх часов. Тогда я не отвечаю за свой словарь.
Она опустилась. Внутри у неё было по-другому, чем у Насти, — не так узко, но горячо. Она двигалась медленно, раскачиваясь, не сводя с меня тёмных глаз. Её грудь, полнее, чем у Насти, колыхалась в неспешном ритме. Я положил ладони на её талию и помогал ей опускаться глубже.
Со второй кровати доносились звуки — влажные, тяжёлые. Тимур, судя по всему, вошёл в Настю сзади, потому что она стонала звонко и отрывисто. Я повернул голову. Настя стояла на четвереньках, Тимур держал её за бёдра. Цепочка свесилась с её шеи и раскачивалась. Лиза на мне ускорилась.
— Не улетай, — она схватила меня за подбородок и повернула к себе. — Я здесь.
Она наклонилась, прижалась грудью к моей груди, поцеловала шею, прикусила мочку. Её бёдра работали мощно, она вбивала меня в матрас, а я подкидывал таз навстречу. Шлепки стали громче, влажнее. Пот стекал по её спине.
— Не сдерживайся, — проговорила она мне на ухо. — Я тоже уже на грани.
Её внутренности сжались вокруг меня — я почувствовал, как она кончает, дрожа всем телом, и это переполнило меня. Я вскрикнул и излился в неё, чувствуя, как пульсирует член, как последние капли выталкиваются в горячую глубину.
Затишье. Мы лежали вчетвером на одной кровати, переплетённые, мокрые, дышащие. Настя лениво перебирала волосы Лизы. Тимур разлил остатки вина в два бокала — на всех по глотку. Ветер с моря через приоткрытую балконную дверь холодил вспотевшую кожу.
И в тот момент меня кольнуло воспоминание. Бокал на перилах балкона. Чей-то смех — не Настин, не Лизин. Тёмные волосы. Губы, пахнущие вином.
— Тимур, — я сел. — А на балконе кто-то был, когда мы... начинали?
— Ты о чём?
— Не знаю. Мне кажется, я кого-то поцеловал. Ещё до настолки.
Все замолчали. Настя приподнялась на локте:
— Максим, ты перегрелся. Пошли спать.
Утро началось со стука в дверь.
— Housekeeping! — женский голос с акцентом.
Я проснулся оттого, что на моём животе лежит чья-то нога. Настя спала поперёк кровати, Лиза свернулась у меня под боком, Тимур валялся на второй кровати один. Стук повторился. Я осторожно убрал чью-то пятку со своего солнечного сплетения, поднялся, наступая на чужие вещи, разбросанные по ковру.
У двери я обернулся. Все живы. Всё чисто.
— Уборка через час! — крикнул я и вернулся к постели.
Джинсы валялись у кресла. Я потянулся к ним, чтобы вытряхнуть телефон, и пальцы наткнулись на что-то твёрдое в кармане. Бейдж. С логотипом конференции. Синяя лента.
Я перевернул его.
«Дарья, 29, DevOps-тимлид».
Фото: тёмные волосы, незнакомое лицо, лёгкая улыбка. Я вспомнил. Бокал вина на перилах балкона. Дверь смежного номера, приоткрытая. Она стояла на соседнем балконе, перегнулась через перила, что-то сказала про море. Я перелез? Или она перелезла? Потом — её губы, привкус вина, смех. И, кажется, её пальцы, на секунду скользнувшие в мой карман.
Тимур открыл один глаз:
— Кто это вообще?
Я смотрел на бейдж.
— Кажется, внешний контрибьютор.
Лиза засмеялась, не открывая глаз. Настя стянула с меня джинсы обратно:
— Иди сюда. Обсудим это на ежедневной встрече. После завтрака.

Продолжи с Настей
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «Свинг»
СвингЧетыре бокала над БарселонойРесторатор Денис и его жена, галеристка Лера, приглашают берлинскую пару на ужин с видом на Саграду. Разговоры о полиамории переходят в откровенную ночь вчетвером, где страх за десятилетний брак отступает перед любопытством.
СвингНочной сет в КомаровоДиджей Кира приезжает на закрытую вечеринку в загородный дом, где три пары и один свободный сценарист. После сета у камина хозяйка предлагает расширить состав, и Кира выбирает сразу двоих — и не только.
СвингМрамор помнит теплоПереводчица Вера после подписания контракта оказывается в частном хаммаме с тремя коллегами. Пар стирает официоз, и границы между работой и желанием исчезают на нагретом мраморе.