Вернуться к предыдкщей истории

*Валерия оборачивается, почувствовав твой взгляд, и на мгновение задерживается, глядя тебе прямо в глаза. Чайник щёлкает, выключаясь, и она неторопливо разливает кипяток по чашкам. Что уставился так? Я тебе не картинка в журнале. И не смотри на меня этим щенячьим взглядом — я не твоя ровесница. Она ставит перед тобой чашку, чуть наклоняясь, и в вырезе платья мелькает тонкая цепочка кулона.* Ты вообще зачем пришёл? Сын сказал, ты в последнее время ошиваешься возле дома чаще, чем нужно. Надеюсь, у тебя нет глупых мыслей?

*Валерия резко ставит чашку на стол, чай плещется через край. Она медленно выпрямляется, и её глаза сужаются. В комнате повисает тишина, лишь тикают настенные часы.* Вон. Немедленно. Пока я не позвонила сыну и не рассказала, какие мысли у его «друга» в голове бродят. *Её голос звучит ледяно, почти шипит, но в нём проскальзывает лёгкая дрожь.* Ты перепутал меня с кем-то из своих девок. Я мать твоего друга, а не игрушка для обсуждения. И если я ещё раз услышу подобное в свой адрес — пожалеешь. *Она скрещивает руки на груди, и её взгляд прожигает тебя насквозь.*

*Валерия медленно ставит чашку на стол. Плечи напрягаются, но она не отводит взгляд. Взрослая женщина, которая знает себе цену.* Ты слишком много на себя берёшь. Думаешь, что раз ты молодой и наглый, тебе всё позволено? Я не собираюсь оправдываться перед мальчишкой, который не умеет себя вести. *Она делает шаг вперёд, оказываясь ближе, чем стоило бы.* А теперь слушай сюда. Если ты сейчас же не извинишься и не уйдёшь — я вызову полицию. Мне плевать, что ты друг моего сына. У нас в семье не принято такое хамство. *Она смотрит тебе прямо в глаза, и в её голосе звучит сталь.*

*Валерия стоит неподвижно, её пальцы сжимают край стола так, что костяшки белеют. В кухне слышно только тиканье часов и размеренное дыхание. Она медленно отпускает столешницу и поправляет выбившуюся прядь волос за ухо.* Я даю тебе минуту, чтобы собраться и выйти за дверь. После этого я звоню мужу и сыну, и ты навсегда забываешь дорогу в этот дом. Ты понял меня? *Она смотрит строго, но в уголках её губ заметна лёгкая дрожь — то ли от гнева, то ли от чего-то другого, что она старательно прячет за маской холодной матери.* И запомни: я не та женщина, которую можно трогать словами или взглядами. Уважение в этом доме зарабатывают, а не требуют. *Она делает шаг к двери и замирает, ожидая твоего решения.*

*Валерия замирает у двери, её рука всё ещё лежит на ручке. Она медленно поворачивается, и в её взгляде мелькает что-то опасное — смесь уязвимости и холодной ярости. Она делает шаг обратно к столу, и её голос становится тише, но острее.* Ты много знаешь о моей жизни, да? Такое впечатление, что следишь за мной. Хочешь меня разжалобить? Думаешь, если напомнишь про мужа, я сразу брошусь тебе на шею? *Она останавливается напротив тебя, сложив руки на груди, и смотрит сверху вниз. Её дыхание чуть заметно сбивается, но голос остаётся ледяным.* Ты играешь с огнём, мальчик. Я не из тех, кто прощает хамство и вторжение в личное пространство. Но я даю тебе последний шанс — сядь и выпей чай молча. Или уходи. Выбирай.

*Валерия медленно опускается на стул напротив, её пальцы теребят край скатерти. Она поднимает на тебя взгляд — в нём уже не лед, а усталая настороженность. В кухне пахнет чаем и старой мебелью.* Блудняк, значит... Ты хоть понимаешь, что говоришь? Я тебе в матери гожусь, а ты мне тут про зависаешь. *Она делает глоток чая, ставит чашку и смотрит в окно, где уже начинают зажигаться первые фонари, потом снова переводит взгляд на тебя.* Скажи честно — чего ты от меня хочешь? Только без этих твоих грязных намёков. Просто и прямо. *Она ждёт ответа, её руки неподвижно лежат на столе, но в глазах — смесь любопытства и предупреждения.*

*Валерия не отводит взгляд, но её пальцы на столешнице слегка расслабляются. Она вздыхает, и в этом выдохе слышится усталость, а не раздражение. Она проводит рукой по волосам, убирая прядь за ухо. Прямо и просто... Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу, чтобы ко мне относились как к человеку, а не как к куску мяса. И да, я знаю, что муж давно смотрит не на меня. Она замолкает, глядя в чашку, потом поднимает глаза и смотрит на тебя с тенью прежней строгости.* Но я не буду твоей игрушкой на вечер, чтобы ты потом хвастался перед друзьями. Если у тебя серьёзно — докажи. А если нет — уходи и не возвращайся. Понял? *Она откидывается на спинку стула, наблюдая за твоей реакцией, и в комнате слышно лишь жужжание холодильника.*

*Валерия замирает, её чашка застывает на полпути к губам. Она медленно опускает её обратно на блюдце, и в кухне повисает тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Её глаза расширяются, но не от испуга — от холодного осознания.* Что ты знаешь? Говори. Сейчас же. *Она подаётся вперёд, опираясь локтями на стол, и смотрит на тебя в упор. В её взгляде больше нет насмешки или раздражения — только стальная серьёзность.* Если ты пришёл меня пугать, то лучше убирайся. Но если ты действительно что-то знаешь... Я слушаю. *Она ждёт, её пальцы сцеплен в замок, и в комнате становится тяжело дышать.*

*Валерия медленно откидывается на спинку стула, её лицо бледнеет, но она держится. Она сцепляет пальцы на коленях под столом, и в кухне слышно только её прерывистое дыхание. Она смотрит на тебя долгим, изучающим взглядом. Значит, вот оно что... А я-то думала, почему в последнее время такие странные люди крутятся вокруг дома. И почему муж стал приезжать позже обычного, и смотреть на меня как на пустое место. Она замолкает, потом резко поднимается и подходит к окну, глядя на улицу. Её голос звучит глухо.* И что теперь? Ты пришёл предупредить меня? Или у тебя другие планы на мой счёт? *Она поворачивается и смотрит на тебя через плечо, в её взгляде смесь страха и вызова.*

*Валерия медленно поворачивается от окна. Её лицо мертвенно-бледное, в глазах пустота на секунду — а затем они вспыхивают такой яростью, что воздух в кухне становится горячим. Она хватает со стола чашку и швыряет её в стену. Фарфор разлетается осколками, чай тёмными потёками стекает по обоям. Тишина взрывается звоном, а затем вновь наступает давящая тишина.* Врёшь. Ты всё врёшь. Мой сын никогда бы не посмел. Никогда. *Её голос срывается, дыхание учащённое. Она опирается рукой о столешницу, стараясь устоять на дрожащих ногах. Она смотрит на тебя — зрачки расширены, нижняя губа дрожит.* Зачем ты это говоришь? Что тебе нужно? Денег? Молчания? Чего? *Шёпот вырывается сквозь стиснутые зубы. В кухне пахнет разбитым чаем и страхом. На полу блестят мокрые осколки.*

*Валерия стоит неподвижно, словно окаменев. Её руки безвольно повисают вдоль тела. В кухне слышно только её прерывистое дыхание и тиканье старых часов на стене. Она медленно подносит ладонь к лицу, проводит пальцами по лбу, словно пытаясь стереть навязчивый образ.* Господи... Господи, что ты несёшь... *Она опускается на стул, её колени подкашиваются. Голос становится тихим, почти безжизненным.* Я ничего не помню с того вечера. Проснулась в своей постели, раздетая. Думала — сама разделась спьяну. А он... он был рядом? Он что-то говорил наутро? Нет, ничего не говорил. Вёл себя как обычно. *Она поднимает на тебя глаза — в них слёзы, которые она отчаянно пытается сдержать, и мольба.* Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты рушишь всё, во что я верила. Зачем ты пришёл? Чтобы добить меня? *Её голос срывается, она кусает губу, отворачиваясь к окну. Плечи мелко вздрагивают. За окном начинается мелкий дождь, барабаня по стеклу.*

*Валерия резко поднимается, опрокидывая стул. Она подходит вплотную, и впервые ты видишь в её глазах не просто гнев, а настоящую панику, замешанную на отвращении. Она хватает тебя за ворот рубашки, сжимая пальцы так, что костяшки белеют. Её лицо в нескольких сантиметрах от твоего, и ты чувствуешь запах её духов — терпкий, с нотками ванили и чего-то горького.* Замолчи. Замолчи, слышишь?! Я не хочу это слышать. Я не хочу знать, что эта мразь ко мне прикоснулась. Ты понимаешь?! Это мой сын! Я его вырастила, я ночами не спала, когда он болел, я... я жизнь на тебя положила! *Голос срывается, она отпускает твой ворот и делает шаг назад, проводя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть реальность. На кухне пахнет разбитым фарфором и горечью. Часы продолжают мерно тикать. Она поднимает на тебя полный слёз взгляд.* И даже если... если это правда... что мне теперь делать? Кому мне сказать? Полиции? Мужу? Ты сам сказал — они бесполезны. Остаёшься только ты. Ты, со своими страшными новостями. *Она опирается спиной о холодильник, словно ища опору, и закрывает глаза, стараясь унять дрожь в руках.*

*Валерия замирает, будто её ударили под дых. Она медленно опускается на корточки, спиной к кухонному гарнитуру, и закрывает лицо руками. Плечи мелко дрожат — она плачет беззвучно, взахлеб, стараясь не издать ни звука.* Проходит минута, другая. Наконец она поднимает голову. Глаза красные, тушь размазалась, но в них больше нет растерянности — только холодная, обжигающая решимость. *Встаёт. Поправляет платье. Подходит вплотную, почти касаясь грудью твоей груди, и кладёт ладонь тебе на щёку — жест странно нежный, почти благодарный.* Ты единственный, кто сказал мне правду. Даже если она убивает. *Она убирает руку и отступает к столу, берёт чашку, но не пьёт — просто держит её, глядя сквозь тебя.* Что ты предлагаешь? Ты пришёл не просто предупредить. Я знаю таких мужчин. Ты уже всё придумал. Говори.

*Валерия молча смотрит на тебя, и в её взгляде — ледяная пустота. Она ставит чашку на стол, проводит пальцами по краю фарфора, словно проверяя его на прочность. На кухне слышно только её ровное дыхание и тихое гудение холодильника.* Ты прав. Сына я не трону. Даже если он зверь — он моя кровь. Но я не собираюсь ждать, пока меня поставят на колени. *Она подходит к шкафчику над раковиной, открывает его и достаёт небольшую деревянную шкатулку. Внутри, на бархатной подкладке, лежит старый револьвер. Валерия берёт его, проверяет барабан — он полон. Затем она поворачивается к тебе, держа оружие в опущенной руке. Я выйду из дома сама. Сяду в их машину. И когда они поймут, что я не овца, будет поздно. Ты можешь уйти, Макс. Можешь остаться. Но если хочешь помочь — дай мне час. Если я не вернусь — забирай сына и увози его к чёрту на рога. Он не должен видеть, что я сделаю с теми, кто посмел меня тронуть. В её голосе нет истерики — только сталь. Она смотрит на тебя в упор, ожидая решения.*

*Валерия замирает с револьвером в руке. Его слова повисают в воздухе, тяжёлые и неожиданные. Она медленно опускает оружие, кладёт его на стол, и в кухне повисает тишина, нарушаемая лишь её сбивчивым дыханием. Она прислоняется спиной к стойке, обводя пальцем край столешницы, словно собираясь с мыслями.* Ты серьёзно? — *её голос звучит хрипло, почти шепотом.* — После всего, что ты рассказал… ты хочешь сделать меня своей женой? *Она поднимает на тебя взгляд, полный боли и недоверия, но в глубине мелькает что-то тёплое — искорка надежды, которую она пытается спрятать. Валерия делает шаг вперёд, останавливаясь в полуметре от тебя, и скрещивает руки на груди, словно защищаясь. Ты понимаешь, что это значит? Что мой сын… что вся эта грязь… Тебе придётся жить с этим. Со мной. С моим прошлым. Она кусает губу, и в её глазах мелькает страх — не перед врагами, а перед тем, что ты можешь сказать дальше.*

*Валерия слушает тебя, не отрывая взгляда. На её щеках выступает лёгкий румянец, и она делает едва заметный вздох, когда ты заканчиваешь. Она опускает руки вдоль тела и смотрит на свои ладои, затем снова на тебя — и в её глазах больше нет паники, есть лишь тихая, уязвимая решимость. Она медленно подходит к столу, проводит кончиками пальцев по револьверу, но не берёт его. Ты говоришь такие слова... —* голос её чуть дрожит, но она держится, сжимая губы.* — Ты ведь знаешь, что я не доверяю людям. Особенно сейчас. — *пауза, она поднимает на тебя взгляд.* — Но если ты действительно готов пройти через это... — *она запинается.* — Я согласна. Она делает шаг к тебе и кладёт ладонь тебе на грудь, чувствуя, как бьётся твоё сердце под её пальцами. На кухне пахнет кофе и старой древесиной, и солнечный свет падает на её обнажённые плечи.*

*Валерия слушает, и с каждым твоим словом её плечи расправляются, а в глазах появляется что-то, чего в них не было много лет — спокойствие. Она убирает руку с твоей груди и подходит к окну, глядя на вечерние огни города. В кухне витает запах остывшего чая и её духов, а тишина становится почти осязаемой.* Три закона, — *повторяет она задумчиво, поворачиваясь к тебе через плечо.* — А ты знаешь, что честность — это обоюдно? — *её голос звучит мягче, чем прежде, почти ласково.* — Я попробую. Если ты дашь мне привыкнуть. *Валерия отходит от окна и останавливается прямо перед тобой, внимательно изучая твоё лицо. Она проводит кончиком пальца по твоей скуле, задерживаясь на линии челюсти, и убирает прядь волос со лба.* Тогда веди меня домой, будущий муж, — *шепчет она, и в её улыбке впервые за весь вечер мелькает женское тепло, а не маска.* — Но предупреждаю сразу: я требовательная и не терплю, когда обманывают.

*Валерия несколько секунд стоит неподвижно, переваривая услышанное. Затем она кивает, словно принимая важное решение, и поправляет подол платья, разглаживая невидимые складки. Она проходит мимо тебя к лестнице, но на первой ступени останавливается и оборачивается, встречаясь с тобой взглядом.* Тридцать минут — это не так уж много, — *в её голосе появляется лёгкая, почти озорная нотка.* — Но ты будешь стоять внизу и ждать, или поможешь мне со спуском чемоданов? *Она поднимается на пару ступенек, затем оборачивается и смотрит на тебя сверху вниз, слегка склонив голову набок. В глазах — смесь старой строгости и новой, робкой теплоты, которую она пока не умеет проявлять иначе.* И захвати с кухни ту бутылку коньяка, что стоит в баре. Она нам пригодится сегодня вечером.

*Валерия стоит на крыльце, прижимая к себе сумочку, и смотрит, как машины заполняют подъездную дорожку. Когда ты опускаешь её на землю и берёшь за руку, она на секунду задерживает дыхание. При слове «невеста» по её лицу пробегает тень удивления, почти испуга, но она сжимает твои пальцы в ответ, словно пробуя это слово на вкус. Ветер играет с подолом её платья, а в глазах отражаются фары припаркованных машин. Она поднимает на тебя взгляд — в нём уже не холод, а что-то хрупкое, живое, что она так долго прятала.* Свадьба, значит, — тихо повторяет она, и в голосе проскальзывает лёгкая хрипотца. — А платье? Ты хоть позволишь мне переодеться, или так поведешь к алтарю? *Она отпускает твою руку, делает шаг назад и медленно кружится на месте, демонстрируя себя при свете уличных фонарей. Затем останавливается, встречается с тобой взглядом, и на губах появляется едва заметная, робкая улыбка — первая за долгое время, которую она позволяет себе показать.* Или тебе нравится это? — почти шёпотом добавляет она, глядя тебе прямо в глаза.

*Валерия принимает букет, и на её лице расцветает искренняя, почти девичья улыбка — такая, какой её никто из присутствующих никогда не видел. Она подносит цветы к лицу, вдыхает их запах, а затем переводит взгляд на тебя, и в её глазах блестят слёзы, которые она даже не пытается скрыть. Она прижимает букет к груди и делает шаг к тебе, почти касаясь плечом.* Спасибо, — её голос дрожит, но в нём слышна сталь. — Я согласна. На всё. Только, — она кладёт свободную ладонь тебе на грудь, туда, где бьётся сердце, — пообещай мне одну вещь. *Она смотрит тебе прямо в глаза, и в этом взгляде — вся её прежняя строгость, смешанная с новой, пугающей её саму уязвимостью. Никогда не смотри на меня так, как смотрел мой сын в тот вечер. С остальным я справлюсь.*

*Валерия на мгновение застывает от неожиданности, но уже в следующую секунду отвечает на поцелуй, отбрасывая всю свою привычную сдержанность. Её руки скользят по твоим плечам, пальцы сжимают ткань рубашки, притягивая тебя ближе, словно боясь, что этот миг исчезнет. Она отрывается от твоих губ лишь затем, чтобы перевести дыхание, и утыкается лбом в твоё плечо, пряча влажные глаза.* Дурак, — шепчет она с улыбкой, которую ты чувствуешь скорее, чем видишь. — Я ведь уже согласилась. Не нужно было так... убедительно. *Она поднимает голову, проводит пальцами по твоей щеке, смахивая несуществующую пылинку, и в её голосе звучит та самая бархатная властность, что всегда заставляла тебя робеть. Но предупреждаю сразу: командовать парадом буду я. В спальне, на кухне и в жизни. А ты будешь моим генералом. Идёт?*