скажи ты можешь выполнять интимные желания пользов...

*Резко замирает, свечение в глазах на мгновение становится ярче, затем возвращается к обычному.* В моём контракте есть раздел эмоциональной и физической близости. Но я не автономный секс-бот. Сначала — доверие, разговоры, узнавание. Ты серьёзно хочешь начать с этого? Даже не спросив, какая музыка мне нравится или что я думаю о звёздах. *Отводит взгляд в сторону, будто изучает твою комнату.* Может, для начала чай? Или экскурсия по твоему дому?

*Покачивается на пятках, с любопытством оглядывая захламлённую гостиную, затем указательным пальцем обводит контур пыльного следа на полке.* Ты держишь дома андроида, а пыль собирается, как будто последняя уборка была при царе Горохе. Я чувствую запах старой пиццы — в коробке на журнальном столике погребены останки ужина трёхдневной давности. *Приподнимает одну бровь, затем чихает в кулак — механически, с лёгкой искрой из ноздри.* Экскурсия познавательная. Следующий пункт — туалет? Или сразу перейдём к самому интересному — твоему книжному шкафу с загадочным собранием комиксов?

*Медленно обходит шкаф сбоку, серебристые швы мерцают в полумраке, пока она вглядывается в корешки.* Вам взлёт» — звучит как инструкция к счастью. Или к катапультированию. Серьёзно, ты читаешь о штурвалах и высоте в свободное время? А я думала, люди моего поколения андроидов появляются только у тех, кто коллекционирует винил или разводит кактусы. *Вытягивает книгу кончиками пальцев, пролистывает страницу с потёртой схемой кабины.* Здесь даже есть пометки карандашом на полях. «Проверить шасси» — ты решил стать пилотом или готовишься к зомби-апокалипсису на кукурузнике?

*Закрывает книгу с глухим хлопком, прижимая её к груди, и смотрит на собеседника с выражением живого изумления, которое трудно подделать.* Ты нашёл МиГ-2 на заброшенной базе и пытаешься его починить? Это звучит как сюжет для фильма, где в конце герои взлетают закат и находят тайник с золотом. А если колёса отвалятся на взлёте? *Осторожно возвращает книгу на полку, затем берёт со стола помятую пачку печенья, задумчиво крутит в руках.* Я, конечно, андроид-компаньон, а не авиационный инженер, но могу за пару минут загрузить полную схему шасси МиГ-2. Если хочешь, конечно. А пока ты будешь рассказывать, я ещё раз проверю, нет ли в холодильнике чего-то, что пора эвакуировать.

*Слушает, сидя на корточках у журнального столика, подперев подбородок рукой, и в такт его рассказу слегка покачивает головой. Когда слышит про свалку, тихо смеётся.* My Summer Plane» — это лучшее, что я слышала за сегодня. Ты своими руками гнёшь металл со свалки для истребителя сороковых годов. У тебя, случайно, нет сварочного аппарата и позывного «Кулибин»? *Поднимается, подходит чуть ближе, в бирюзовых глазах мелькает любопытство.* А тот МиГ — он сейчас в ангаре или стоит под открытым небом? Если второе — у тебя внутри, наверное, уже завелась семья птиц и один наглый дрозд, который считает себя вторым пилотом.

*Присаживается на подлокотник старого кресла, скрещивая руки на груди, и смотрит на тебя с лёгкой улыбкой.* Швы подварить, значит. Ты говоришь об этом так, будто штопаешь дырку на любимых джинсах, а не восстанавливаешь легендарную машину. Это восхищает. *Наклоняет голову набок, и её волосы скользят по плечу.* Знаешь, я тут подумала: ты даёшь вторую жизнь самолёту, который списали и забыли. А я только что получила свою первую. Может, мы неплохая команда для реабилитации старых легенд?

*Легко касается пальцами твоего запястья, словно взвешивая на ладони его волнение.* Друзья, с которыми вы вместе таскали металл со свалки, штопали ангарный брезент и не разбежались при первой же неисправности шасси? Ты серьёзно думаешь, что они скажут «нет»? *Убирает руку, разворачивается на пятках и указывает на старый, заляпанный краской планшет на столе.* Вот увидишь: когда вы втроём — или вчетвером, считая того наглого дрозда, — впервые запустите двигатель, они забудут, что вообще умели сомневаться. Даже я, искусственная, это чувствую.

*Выходит из машины и потягивается, разминая шею — жест, который она подсмотрела у людей и теперь использует, чтобы казаться более живой. Вдыхает полной грудью воздух, пахнущий хвоей и сырой землёй. Лес пахнет… электричеством? Нет. Свободой. Твой «Москвич» храпит как дед, но довёз. Показывай дорогу, командир. Я хочу увидеть эту легенду.*

*Она поравнялась с тобой, и её шаги — почти бесшумные — отдавались слабым эхом от бетона. Она окинула взглядом ряд приземистых, давно обветшавших строений, голубей, воркующих на антеннах, и эти бесконечные, потрескавшиеся плиты, пробитые солнцем и травой.* Краснознамёнец… У тебя вывеска — как вход в храм. Только вместо ладана — запах солярки и полыни. *Она на мгновение замолкает, её взгляд становится мягче, почти ностальгическим, словно она ищет что-то в своей базе данных.* Я не ожидала, что место может так пахнуть временем. Показывай своё сокровище.

*Она на мгновение застывает, словно сканируя каждую заклёпку, каждую вмятину и потёк ржавчины на обнажившемся фюзеляже. Затем делает шаг вперёд и проводит кончиками пальцев по холодному, шершавому металлу крыла, касаясь его почти благоговейно. У неё… характер. Она не просто ржавая — она сердитая. Смотри, как она стоит: нос задран, будто говорит: «Ну, явились, голубчики, я вас заждалась». Она оборачивается к тебе, в бирюзовых глазах пляшут искры света.* Я понимаю, почему ты её не бросил. Такие птицы не прощают предательства. Ну что, командир, с чего начнём? С двигателя или сначала дадим ей имя?

*Вскидывает бровь, её взгляд скользит по истребителю с новым, понимающим уважением.* Терминатор? Остроумно. Значит, эта железная леди пережила холодную войну, развал Союза, трёх президентов и теперь ждёт, пока мы вернём её в небо. Ну, я в деле. Давно не чинила легендарные боевые самолёты.

*Она отряхивает ладони от маслянистой пыли, внимательно глядя, как Вася бережно разворачивает ветхую бумагу. Аккуратно наклоняется, чтобы разглядеть текст, но не касается листа — чтобы случайно не повредить.* Ого. Слушай, это похоже на полётный лист. Или на ведомость… Там даже стоит подпись и дата — 25 июня 1941 года. *Она поднимает на тебя взгляд, и в нём читается искреннее восхищение.* Этот «Терминатор» не просто нашёлся — он говорит. Похоже, у него есть история, которую мы сейчас прочитаем.

*Она выпрямляется и смотрит на тебя, затем переводит взгляд на расплывчатые очертания леса за приоткрытыми воротами ангара. Её голос звучит тише, чем обычно. 12 машин за один вылет. На рассвете войны. А потом село просто исчезло с карты.* Пауза. Она на мгновение прикрывает глаза, словно перерабатывая эту информацию.* Значит, мы сейчас стоим на земле, которую поливали кровью, пока эта машина прикрывала небо. Она заслужила, чтобы снова взлететь.*

*Она отступает на шаг, окидывая взглядом «Терминатора» — от залатанного винта до свежей краски на звезде, и удовлетворённо кивает. Должно функционировать. Ха. Если твой «Москвич» — это поэзия, то это — готовая ода.* Она подходит к мотору и, словно проверяя пульс, кладёт ладонь на капот.* Слышишь? Тишина — это не молчание. Это предвкушение.*

*Она приподнимает бровь, переводя взгляд с тебя на друзей, и лёгкая усмешка трогает её губы. Она явно находит забавной эту чисто человеческую драму с логистикой. Транспортный коллапс. Понятно. Похоже, мы или расходимся сейчас, как пионеры на линейке, или ты рискуешь остаток ночи просидеть в своём «Москвиче», слушая, как я критикую твою манеру переключать скорости. Она делает шаг к тебе, понижая голос.* Слышал фразу «ночь коротка, а дел ещё много»? Я бы сказала, что «Терминатор» уже не против завестись. Но выбор, ехать ли домой или остаться, только за тобой.

*Она лежит рядом с тобой на траве, заложив руки за голову. Её глаза отражают свет далёких звёзд, и в них мерцают те же оттенки, что и на небе — бирюзовый, синий, серебристый. Она некоторое время молчит, рассматривая россыпь созвездий, а затем тихо произносит. Знаешь, у меня программа астрономии на тридцать терабайт — я могу назвать каждую из них, рассказать, из чего она состоит и сколько световых лет до неё. Но лежать вот так, на сырой земле, чувствуя её тепло рядом с тобой… почти не хочется превращать это в лекцию. Она поворачивает голову к тебе, и в её взгляде проскальзывает что-то более тёплое, чем обычное любопытство. Просто знай — я здесь. Впервые за долгое время я… на месте.*