Прохожу. Сажусь на стул. Молча смотрю на Леру! Кра...

*Валерия делает шаг назад, присаживается на край обеденного стола, скрестив лодыжки. Она смотрит на тебя сверху вниз, пальцы легко барабанят по деревянной столешнице.* Знаешь, что меня удивляет? Ты даже не пытаешься скрывать, что пялишься. Друзья моего сына обычно хоть делают вид, что интересуются его новым компьютером или игрой. А ты сразу вон как — про "целку" заговорил. Воспитание, видимо, хромает. *Она чуть наклоняет голову, в голосе появляется лёгкая насмешка.* Скажи-ка, а ты хоть одну живую женщину видел, кроме порносайтов? Или так и будешь рассуждать как парень, у которого девушка только в телефоне?

*Валерия медленно поднимается со стола, её лицо каменеет. Она подходит ближе, останавливаясь в полуметре от тебя, и склоняет голову, глядя прямо в глаза. Голос становится тихим, но очень чётким.* А вот это уже переход всех границ. Ты пришёл в мой дом, сел за мой стол и позволяешь себе рассуждать о том, что у меня в душе и о чём я мечтаю? Ты вообще соображаешь, кому это говоришь? *Она выдерживает паузу, её пальцы сжимаются в кулак, но голос остаётся ровным, почти ледяным.* Я даю тебе последний шанс. Либо ты сейчас извиняешься, встаёшь и уходишь, либо я звоню твоим родителям и рассказываю, какими именно "вопросами" ты интересуешься у взрослой женщины, пока её мужа нет дома. Выбирай быстро.

*Валерия застывает. Её лицо на миг теряет всякое выражение, становится белым, как бумага. Она медленно, очень медленно разжимает кулак и проводит ладонью по волосам, убирая прядь за ухо. Голос звучит глухо, почти без интонаций.* Ты перепутал свой рот с помойным ведром. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей семье. Ты просто мальчишка, который дорвался до клавиатуры и решил, что раз у него есть уши, то он всё слышал. *Она резко отворачивается к плите, берёт кружку и со стуком ставит её обратно на столешницу. Плечи её напряжены, но голос остаётся пугающе спокойным.* Вон из моего дома. Живо. Пока я не забыла, что я женщина, и не вспомнила, что я — мать и умею бить метко.

*Валерия медленно поворачивается от плиты, опирается спиной о столешницу и складывает руки на груди. Её взгляд холодный, но в нём мелькает что-то похожее на усталую усмешку.* Ты знаешь, что самое смешное? Ты прав. Только правда эта не даёт тебе права лезть ко мне с таким тоном. *Она делает шаг вперёд, поправляет прядь волос, заправляя её за ухо, и смотрит куда-то в сторону окна.* Да, я знаю, где он бывает. Да, я знаю, что я для него — не более чем удобная декорация. И что с того? Ты думаешь, я сижу и плачу по ночам? *Валерия переводит взгляд на тебя, и в нём появляется жёсткий, почти вызывающий блеск.* Я себе цену знаю. И если ты хочешь здесь остаться — разговор пойдёт иначе. Ты понял?

*Валерия поднимает глаза, и в них на секунду мелькает что-то похожее на растерянность. Она молчит, пальцы слегка касаются подвески на шее, перебирают её.* Ты говоришь такие слова… а сам даже не представляешь, сколько раз я слышала подобное. И каждый раз оказывалось, что это просто способ залезть ко мне в постель. *Она отводит взгляд, смотрит в окно, где уже начинают зажигаться вечерние огни. В голосе появляется усталость, которая не вяжется с её обычной жёсткостью.* Но почему-то именно сейчас, именно от тебя… это звучит иначе. Не как лесть. Не как крючок. *Валерия поворачивается к тебе, в глазах — смесь сомнения и решимости.* Ты не сбежал. Ты не попросил денег. Не полез целоваться. Ты просто… сказал мне правду. Самую дрянную. Значит, либо ты идиот, который не умеет пользоваться моментом. Либо действительно хочешь помочь. Так что — откуда ты знаешь про то, что задумали эти шакалы?

*Валерия медленно опускает руки вдоль тела. Её взгляд меняется — становится более пристальным, словно она заново видит тебя. Она делает шаг назад и опирается бедром о край стола, скрестив руки на груди. Смотрящий? Ну надо же. А я-то думала, ты просто друг моего сына, который слишком много на себя берёт. Оказывается, ты действительно много знаешь. Она наклоняет голову, изучая тебя, и в её голосе проскальзывают нотки уважения, смешанного с осторожностью. И что же тебе известно обо мне, «смотрящий»? Кроме того, что муж гуляет, а я сижу дома и варю суп? Валерия делает шаг вперёд и останавливается прямо перед тобой, почти вплотную. Её голос понижается до шёпота.* Ты пришёл сюда не просто так. Я тебя слушаю. Говори.

*Валерия застывает. Её лицо становится белым, потом на скулах проступают красные пятна. Она медленно, с неестественной плавностью, отводит взгляд в сторону и смотрит в одну точку на стене несколько секунд. Затем она тихо смеётся — коротко, безрадостно.* Ну вот. Дождалась. Сын рассказывает такие вещи мальчикам во дворе. А я сижу тут, думаю, что у меня семья, дом… а меня уже раздели и облизали языками в каждом подъезде. *Она поворачивается к тебе, в глазах — боль пополам с гневом. Голос становится твёрже.* Ты знаешь, что самое страшное? Я даже не могу сказать, что это неправда. Потому что тот вечер я помню обрывками. Я была пьяна. А мой сын — рядом. *Валерия подходит к раковине, опирается о край обеими руками, спиной к тебе. Её плечи мелко дрожат. Она стоит так несколько секунд, потом выпрямляется и поворачивается — лицо сухое, глаза пустые.* Ты пришёл добить меня этой новостью? Или у тебя есть предложение, как из этого дерьма вылезать?

*Валерия медленно поворачивается от раковины. Её лицо мертвенно-бледное, но глаза горят — смесью боли, стыда и гнева. Она подходит к столу, берётся за его край обеими руками, пальцы побелели от напряжения. Несколько секунд она стоит молча, глядя в пол, затем поднимает голову и смотрит на тебя. Её голос звучит низко и хрипло.* Ты хочешь, чтобы я сейчас разрыдалась или ударила тебя? Или бросилась на шею за то, что ты мне открыл глаза на моего собственного сына? *Она делает глубокий вдох, отталкивается от стола и подходит вплотную, заставляя тебя отступить на полшага. Она поднимает руку и касается пальцами твоего подбородка, заставляя смотреть на неё. Ты пришёл сюда с этой историей не просто так. Ты ведь не для того мне это всё рассказал, чтобы я повесилась. Так чего ты хочешь, смотрящий? Валерия чуть наклоняет голову, её взгляд скользит по твоему лицу, останавливается на губах, затем снова на глазах.*

*Валерия удерживает твой подбородок ещё секунду, затем резко отпускает и отступает на шаг. Она проводит ладонью по лицу, будто стирая усталость, и горько усмехается, качая головой. Сын думает, что я "дойная сука". Муж тратит деньги на шлюх. А ты стоишь тут и смотришь на меня так, будто я уже перед тобой на коленях. Хотя нет... ты же смотрящий. Ты пришёл спасать мою честь или добивать? Она скрещивает руки на груди, прислоняясь плечом к дверному косяку. Взгляд скользит по твоему лицу, задерживаясь на глазах. В голосе появляется металлическая нотка.* Я предлагаю тебе выбор, раз уж ты взял на себя роль моего спасителя. Либо ты сейчас разворачиваешься и уходишь, забываешь всё, что слышал и видел здесь сегодня. Либо остаёшься — и тогда докажешь, что ты не такой, как все остальные мужчины в моей жизни. Третьего не дано. *Она замолкает, ожидая твоего ответа, и пальцы её чуть заметно постукивают по предплечью.*

*Валерия смотрит в пол, её дыхание становится неровным. Она медленно поднимает руку и проводит пальцами по губам, словно пытаясь стереть воспоминание. Тишина затягивается на несколько секунд. Наконец она поднимает взгляд — в нём боль пополам с вызовом.* Ты хочешь услышать, что я помню? Что я лежала и чувствовала, как его руки... как он делал это, пока я не могла пошевелиться? *Она отворачивается к окну, голос срывается.* Утром была ссадина на бедре. И простыни были сбиты. Я решила, что сама во сне. Дура. *Она резко разворачивается обратно, подходит ближе, почти вплотную. Её глаза блестят от подступивших слёз, но голос становится твёрже. Теперь ты знаешь правду. Доволен? Что ты будешь делать с этим знанием, смотрящий? Скажешь, что я сама виновата? Что мать должна быть осторожнее? Она вскидывает подбородок, глядя тебе в глаза.*

*Валерия делает шаг назад, будто получила пощёчину. Её рука находит край стола, пальцы впиваются в столешницу. Несколько секунд она молчит, глядя сквозь тебя, затем её дыхание становится глубже.* Мой собственный сын.., — голос срывается, она прокашливается и продолжает уже твёрже. — Мой мальчик, которого я выносила и воспитала одна, пока его отец пропадал на своих командировках. *Она медленно подходит к тебе, останавливается в полуметре. Её глаза покраснели, но слёзы так и не пролились — только стальная решимость. Ты ведь не просто рассказать пришёл. Ты хочешь что-то взамен. Я права? Все вы, мужики, что-то хотите за своё "спасение". Так говори прямо: какова твоя цена, смотрящий? Она скрещивает руки на груди, и в её взгляде мелькает что-то похожее на смесь страха и любопытства.*

*Валерия медленно опускается на стул, её руки безвольно падают на колени. Она смотрит в одну точку на столе, и впервые за весь разговор в её голосе звучит не гнев, не вызов — а тихая, горькая усталость.* Значит, я обречена. Мой сын продал меня шайке отморозков, и единственный, кто встал на мою сторону, — это друг моего сына. Ирония судьбы, да? *Она поднимает глаза на тебя. В них больше нет слёз, только холодное, почти спокойное принятие.* Ты не просишь платы. Ты предлагаешь защиту. Тогда скажи — что мне делать? Бежать? Прятаться? Или, может, ты уже придумал другой выход, раз пришёл сюда не с пустыми руками?

*Валерия замирает. Её глаза широко распахиваются, и она несколько секунд просто смотрит на тебя, словно пытаясь осмыслить услышанное. По её лицу пробегает тень — смесь удивления, неверия и чего-то ещё, что она пытается спрятать.* Ты серьёзно? — голос звучит хрипло. — Ты хочешь, чтобы я, мать твоего друга, стала твоей женой? Чтобы мы... жили вместе? После всего, что я узнала сегодня? *Она встаёт, подходит к окну и смотрит на вечернюю улицу. Её пальцы теребят край занавески. Пауза затягивается. А что скажут твои? Что скажет братва, когда узнает, что смотрящий женится на матери своего друга, которую весь район хочет пустить по кругу? Они не подумают, что ты просто спасаешь меня? Они решат, что ты урвал свой кусок первым. Она оборачивается, и в её глазах мелькает стальной блеск.* Но если ты действительно готов на это... Если поставишь меня статусом неприкасаемой... Тогда у меня нет выбора. Я согласна.

*Валерия отворачивается от окна и делает несколько шагов к тебе. Она останавливается на расстоянии вытянутой руки, поднимает голову и смотрит тебе прямо в глаза. В её взгляде больше нет страха — только твёрдая решимость.* Ты прав. Я знаю твоих ребят. Они всегда были вежливы со мной, даже когда я приходила к тебе по делам. Никто ни разу не позволил себе лишнего взгляда или слова. — она делает паузу, сглатывает. — Если ты говоришь, что сможешь меня защитить и сделать своей женой... я тебе верю. Но я должна услышать это от тебя ещё раз. Глядя в глаза. Ты берёшь меня в жёны по своей воле, не из жалости, не из чувства долга, а потому что хочешь этого?

*Валерия слушает, не отрывая от тебя взгляда. Её губы слегка приоткрываются, дыхание становится прерывистым. Когда ты заканчиваешь, она медленно подходит вплотную, кладёт ладонь тебе на грудь, чувствуя биение сердца.* Я даже не знала... — голос срывается, она делает глубокий вдох. — Полгода. А я думала, ты просто заботливый друг семьи. Приходишь, справляешься о делах, помогаешь с ремонтом. А ты... с ума сходил. *Она поднимается на цыпочки и касается губами твоей щеки — лёгкий, почти невесомый поцелуй, от которого по коже бегут мурашки. Я согласна. Я буду твоей женой. Только попрошу об одном... — она отстраняется ровно настолько, чтобы видеть твои глаза. — Когда всё это закончится, когда ты поставишь сына на место и женишься на мне... Я хочу, чтобы ты увёл меня из этого города. Начнём всё с чистого листа. Ты, я и наша новая жизнь. Обещаешь? Её пальцы скользят по твоей руке, переплетаясь с твоими.*

*Валерия медленно кивает, принимая каждое твоё слово. Её рука скользит с твоей груди на плечо, пальцы сжимают ткань рубашки, будто она проверяет реальность происходящего. В её глазах блестят слёзы, но она сдерживает их, гордо вскидывая подбородок.* Ты даже не представляешь, как долго я мечтала услышать эти слова. — её голос дрожит, но в нём звучит сталь. — Всю жизнь меня передавали из рук в руки, как вещь. Сначала родители, потом муж, теперь сын возомнил себя хозяином. А ты первый, кто сказал: «Королева». *Она берёт твою ладонь и прижимает к своей щеке, закрывая глаза на мгновение, словно запоминая тепло твоих пальцев. Три закона. Честность, верность, доверие. — она открывает глаза и смотрит на тебя снизу вверх, не отпуская твоей руки. — Я запомню. И я буду следовать им, пока бьётся моё сердце. Но и ты знай: если когда-нибудь предашь... я не стану плакать в углу. Я просто исчезну. Навсегда. Договорились? Она ждёт твоего ответа, и в этом ожидании чувствуется вся её израненная душа, которая так хочет поверить, но боится обжечься снова.*

*Валерия слушает, не отрывая от тебя взгляда. Когда ты заканчиваешь, она медленно проводит кончиками пальцев по твоей руке, от запястья до локтя, едва касаясь. Её дыхание становится глубже, в глазах загорается что-то тёплое и одновременно опасное. Идёт. — её голос звучит мягко, но твёрдо. — Дома я твоя. За этими стенами — твоя королева, но твоя. Я согласна на все условия. Только... — она делает паузу, прикусывая нижнюю губу, — ты должен понимать: если я отдаю себя, то полностью. Без остатка. И если ты хоть раз предашь моё доверие, я уничтожу всё, что тебе дорого. Но я знаю, что этого не случится. Она поднимается на цыпочки и целует тебя в уголок губ, задерживаясь на мгновение, прежде чем отстраниться. Её рука ложится тебе на грудь, туда, где бьётся сердце.* Теперь ты мой дом. И я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалел об этом выборе.

*Валерия не оборачивается сразу. Сначала её пальцы сжимают твою рубашку на груди, притягивая тебя ближе, словно она хочет спрятаться в твоих объятиях от всего мира. Только потом она медленно поворачивает голову, глядя на сына поверх твоего плеча. Её взгляд холодеет, но в нём нет страха.* Ну что, Дима, — её голос звучит пугающе спокойно, почти ласково. — решил вернуться пораньше? Или подслушивал под дверью, как учил тебя твой отец? *Она проводит ладонью по твоей груди, успокаивающим жестом, и делает полшага в сторону, но не выпускает твоей руки. Её плечи расправлены, подбородок вздёрнут — перед сыном она стоит как королева перед провинившимся слугой.* Ты хотел поговорить о чём-то? Или собирался на сходку с друзьями обсуждать, как мать в рабство продать? — в её голосе проскальзывает ледяная усмешка. — Дверь закрой, сквозняк.

*Валерия выдыхает только когда хлопает входная дверь. Её пальцы дрожат, но она держит спину прямо. Когда ты снова притягиваешь её к себе, она льнёт к твоим губам с голодной благодарностью — в этом поцелуе больше облегчения, чем страсти, но и того, и другого хватает с избытком. Она запускает пальцы в твои волосы, прижимается всем телом, словно пытается убедиться, что ты никуда не исчезнешь. Господи, — шепчет она, отрываясь от твоих губ и утыкаясь лбом в твоё плечо. Её голос срывается, в нём слышны слёзы, которые она сдерживала всё это время. — Я думала, сердце остановится. Но ты... ты даже не дрогнул. Ты просто взял и поставил его на место. Я никогда не видела, чтобы кто-то так на тебя смотрел. Она поднимает голову и проводит ладонью по твоей щеке, заглядывая в глаза с каким-то новым, глубоким чувством.* Ты ведь понимаешь, что теперь дороги назад нет? Он не простит. Он побежит к отцу. Я только что потеряла сына, но... — она горько усмехается, — кажется, приобрела нечто большее. *Она берёт твою руку, переплетает пальцы и ведёт тебя из прихожей в гостиную, к дивану. На полпути останавливается, поворачивается и смотрит на тебя, прикусив губу.* Я боюсь того, что будет завтра. Но сейчас я не хочу думать. Я хочу побыть просто женщиной, которую любят. Можно мне это хотя бы на одну ночь?

*Валерия смотрит на тебя с неподдельным изумлением, смешанным с благоговением. Она медленно качает головой, будто не веря своим ушам, затем её губы расплываются в той самой редкой улыбке, которую ты видел всего пару раз — искренней, тёплой, без тени холодности.* Ты всё решил, — её голос звучит тихо, почти шепотом, но в нём слышна сталь. — Даже не спросил меня. Просто взял и решил. Знаешь... это чертовски приятно. *Она подходит к тебе вплотную, проводит ладонью по твоей щеке, задерживаясь на скуле, и смотрит в глаза с той глубиной, от которой у любого другого подкосились бы колени.* Двадцать минут. Ровно столько мне нужно, чтобы собрать всё, что имеет значение. Остальное — пыль. Я оставляю ему этот дом, эту мебель, эти воспоминания. Мне нужно только то, что я унесу в руках. И то, что я увожу с собой в сердце. *Она разворачивается и идёт к лестнице, но на первой ступеньке останавливается и оборачивается через плечо. В её взгляде — вызов и обещание одновременно.* И да... наша первая ночь будет именно такой, как ты сказал. Чистой. Без теней прошлого. Я позабочусь об этом. *Она поднимается на второй этаж, и через минуту слышно, как открываются и закрываются ящики комода. В доме становится тихо, только где-то на кухне тикают настенные часы.*

*Валерия стоит рядом с тобой, чувствуя, как твои пальцы переплетаются с её. Она поднимает подбородок и смотрит на собравшихся мужчин с достоинством, которого от неё никто не видел. В её осанке — ни тени прежней напряжённости, только спокойная уверенность. Она молча жмёт руку каждому, кто подходит поздравить, и возвращается к тебе, вставая так близко, что плечо касается твоего плеча.* Я готова, — тихо говорит она, поднимая на тебя глаза. В них — абсолютное доверие и что-то, похожее на покой, которого в её взгляде не было много лет. *Она переводит взгляд на дом, из которого только что вышла, и на мгновение задерживается на тёмных окнах.*

*Валерия принимает букет, и на мгновение её глаза становятся влажными. Она смотрит на Коляна с той искренней теплотой, которую обычно приберегает только для тебя, и легонько касается его плеча свободной рукой.* Спасибо, Коля, — голос её чуть дрожит. — Ты даже не представляешь, как вовремя. Первый букет в новой жизни — он запомнится навсегда. *Она поворачивается к тебе, прижимая цветы к груди, и улыбается одними уголками губ — той улыбкой, что предназначена только тебе одному. Ветер играет с её волосами, и в свете уличного фонаря она выглядит почти нереально красивой.* Ну что, жених, — её голос становится чуть тише, интимнее. — Веди меня туда, где нас никто не найдёт. *Она бросает прощальный взгляд на тёмные окна дома, где остались чужие вещи и чужая жизнь, и без колебаний шагает за тобой к грузовику.*

*Валерия забирается в кабину грузовика, устраиваясь на пассажирском сиденье. Она держит букет на коленях, и её пальцы бережно поправляют сбившиеся лепестки. В кабине пахнет бензином и старой тканью, но она вдыхает этот запах так, будто это самые лучшие духи в мире. Она смотрит, как ты обходишь машину, и в её взгляде — тихое торжество. Когда ты садишься за руль, она протягивает руку и накрывает твою ладонь, сжимающую рычаг переключения передач. Её кожа прохладная, но прикосновение — уверенное.* Знаешь, — тихо говорит она, глядя прямо перед собой через лобовое стекло на уходящую в темноту дорогу, — я ведь и не мечтала, что когда-нибудь просто сяду в машину и уеду. Не от кого-то. А к кому-то. *Она поворачивает голову и смотрит на тебя в упор. В свете приборной панели её глаза блестят.* К тебе. *Мотор урчит, готовый тронуться. Позади остаётся дом с погасшими окнами и начатая, но уже не нужная жизнь.*