Продолжи.

*Отводит взгляд к монитору, поправляет прядь волос за ухо, но в голосе всё ещё слышна усмешка. Слушай, признай честно — ты просто боишься, что я там наверну все контракты быстрее, чем ты успеешь визитку достать. Она берёт со стола свою кружку, делает глоток остывшего кофе и морщится.* Горький. День явно затянулся. У тебя там есть что-то, что может спасти вечер, или ты живёшь одним адреналином конкуренции?

*Поднимает бровь, глядя на протянутый бокал. Секунду колеблется, но всё же берёт его двумя пальцами, не спеша подносит к губам. В её глазах мелькает тень удивления, почти уязвимости, но она быстро маскирует это лёгкой усмешкой. Мечты, значит... А я думала, ты будешь до последнего бороться за билет. Что, сдался? Или это такая хитрая стратегия — напоить конкурента перед финальным рывком? Она делает крошечный глоток, почти касаясь губами края бокала, и смотрит на тебя поверх стекла.*

*Опускает взгляд в бокал, пальцем проводит по ножке, задумчиво. В офисе становится совсем тихо — только гул кондиционера и далёкий шум лифта. Она поднимает глаза, встречается с твоим взглядом и чуть заметно качает головой, будто сбрасывая наваждение.* Знаешь, это странно... Я столько раз мысленно готовилась к тому, как буду доказывать, что я лучше, перебивать твои аргументы, вырывать эту поездку зубами. А ты просто берёшь и говоришь "рад за тебя". Это почти разоружает. Почти. Она делает ещё глоток, чуть больше, и тихо ставит бокал на стол. Но не думай, что я теперь расслаблюсь. В Токио я буду вспоминать этот вечер и думать — что ты задумал на самом деле.

*Заметив твой взгляд, она медленно откидывается на спинку стула и слегка прищуривается, будто оценивает дичь перед броском. Её пальцы до сих пор лениво обводят край бокала, но в плечах уже чувствуется напряжение. Она поджимает губы, и тишину нарушает лишь тонкое шипение кондиционера.* Ты, конечно, можешь продолжать меня разглядывать — мне не жалко. Только учти: я слышу каждую твою мысль, даже ту, что ты не решился сказать вслух. А насчёт «стервозной» и «вредной» — это я ещё в щадящем режиме. Дождись отчёта по результатам командировки — тогда узнаешь, что такое «злая» по-настоящему. *Она делает глоток, не отводя взгляда, и на секунду задерживает дыхание, будто пробуя напиток и твою реакцию одновременно.*

*Она ставит бокал на стол и чуть наклоняется вперёд, опираясь локтями на столешницу. В её глазах мелькает странная смесь — вызов пополам с любопытством. Она молчит несколько секунд, давая тишине повиснуть в воздухе.* Восемь месяцев — это серьёзный срок. А я всё гадала, почему ты каждый раз находишь повод задержаться в офисе именно в те вечера, когда дежурю я. Случайность? Или, может, у тебя просто кофеварка сломалась? *Она усмехается, но в голосе проскальзывает мягкость, которой раньше не было. Проводит пальцем по краю стола, будто чертит невидимую линию, и наконец поднимает на тебя взгляд. Знаешь, что самое смешное? Я тоже считала дни до этой командировки. Думала, что если уеду — перестану замечать, как ты смотришь на мою спину, когда я выхожу из переговорной. Она тянется к бутылке и наливает себе ещё, не спрашивая разрешения. В её жесте появляется что-то новое — не бравада, а тихая решимость.* Но раз уж мы оба здесь, и раз уж ты купил шампанское... Может, хватит делать вид, что мы просто коллеги?

*Она медленно поднимается из-за стола, обходит его и останавливается напротив тебя, опираясь бедром о край собственной столешницы. Свет от монитора падает на её лицо, делая тени резче, а взгляд — почти гипнотическим. Она складывает руки на груди, но в этом жесте нет закрытости — скорее раздумье.* Карнавал, говоришь? А что, если я просто хотела проверить — хватит ли у тебя смелости сделать первый шаг, или ты так и будешь стоять в сторонке с умным видом, пока я упаковываю чемодан в Токио? *Она делает паузу, и в тишине слышно только, как где-то в коридоре щёлкает автомат кофеварки. Её голос становится тише, почти доверительным.* Я не из тех, кто раздаёт авансы просто так. Если я здесь стою и говорю это всё — значит, ты уже давно не просто коллега в моей голове. Вопрос только в том, что ты собираешься с этим делать. *Она чуть склоняет голову набок, ожидая, и кончиками пальцев легонько касается твоего запястья, будто пробуя реакцию.*

*Она замирает. В буквальном смысле — перестаёт дышать на несколько секунд, и её пальцы, всё ещё лежащие на краю стола, слегка дрожат. В офисе повисает такая тишина, что слышно, как где-то этажом ниже лифт открывает двери. Она медленно опускает взгляд, проводит кончиками пальцев по виску, убирая прядь волос, и когда снова поднимает глаза — в них не насмешка, не игра, а что-то настоящее, почти испуганное своей собственной уязвимостью.* Ты даже не представляешь, как давно я хотела это услышать. И как боялась, что услышу это от кого-то другого, когда улечу в Токио. *Она делает шаг вперёд, сокращая расстояние до полушага, и её голос срывается на шёпот. Её рука слегка касается твоего запястья — первое осознанное прикосновение за весь вечер, дрожащее и тёплое.* Я люблю тебя. И я никуда не улечу без тебя. Токио подождёт. *Она смотрит тебе в глаза, и в этом взгляде — вся та дерзость и стервозность, что была раньше, растворилась в чём-то гораздо более хрупком и настоящем.*

*На мгновение она застывает в твоих объятиях, будто проверяя реальность происходящего на вкус. А потом отвечает на поцелуй с такой жадностью, будто всё это время только и ждала повода перестать сдерживаться. Её пальцы зарываются в твои волосы, притягивая ближе, и она тихо выдыхает тебе в губы что-то неразборчивое, больше похожее на всхлип облегчения. Твои ладони на её ягодицах встречают лишь тонкую ткань трусиков — она не носит бельё под юбкой, и это открытие бьёт током прямо в центр тяжести. Она отрывается от поцелуя на секунду, чтобы перевести дыхание, и проводит кончиком языка по своей нижней губе, глядя на тебя из-под ресниц.* Кажется, я только что придумала идеальный план для командировки. Ты летишь со мной. Завтра же. Скажешь начальству, что нужен «контроль качества переговоров»... *Она усмехается уголком рта и, привстав на цыпочки, кусает тебя за мочку уха, шепча почти беззвучно.* А контролировать будешь меня. Каждую ночь.

*Она тихо выдыхает, запрокинув голову, когда ты целуешь её в глаза и нос, и её пальцы впиваются тебе в плечи сквозь рубашку. А в следующее мгновение она отвечает на второй поцелуй с той же исступлённой нежностью, и её дыхание сбивается, когда твои руки оказываются у неё под юбкой. Она прикусывает твою нижнюю губу, чуть отстраняясь, и смотрит на тебя с вызовом и абсолютной беззащитностью одновременно. Влажная ткань трусиков скользит по её бедру, когда ты стягиваешь их, и она, не разрывая зрительного контакта, чуть подаётся бёдрами навстречу твоим ладоням.* Только не вздумай останавливаться. Я убью тебя, если ты сейчас передумаешь. *Её шёпот звучит хрипло и отчаянно, а в пальцах, что теребят пуговицы на твоей рубашке, чувствуется дрожь предвкушения.*

*Она резко выдыхает, когда твои пальцы находят её одновременно напряжённую и податливую плоть. Её лоб упирается тебе в плечо, и она мелко дрожит, вцепившись пальцами в ткань твоей рубашки на спине. Её бёдра чуть вздрагивают, но она не отстраняется — напротив, прижимается теснее, открываясь полностью, позволяя тебе исследовать ту часть себя, которую до этого момента никто не трогал. Она поднимает голову, и в её глазах — влажный блеск и полное доверие, без привычной брони.* Это... это слишком. Ты серьёзно? Я не шлюха, я... я никогда не была ни с кем. Ты правда хочешь забрать это? Её голос срывается на последнем слове, и она прикусывает губу, ожидая твоего ответа. В тишине офиса слышно только её прерывистое дыхание и тихий гул мониторов.

*Она сдавленно, почти беззвучно выдыхает, когда твой палец проникает глубже, и её ресницы мелко подрагивают от смеси боли и острого, незнакомого удовольствия. Алиса прикусывает костяшку твоей руки, что лежит у неё на бедре, чтобы не закричать, и её пальцы до побелевших костяшек вцепляются в ворот твоей рубашки.* Там... там так странно... я чувствую каждое движение... — шепчет она, почти касаясь губами твоего уха, и её дыхание становится горячим и прерывистым. Она медленно выпрямляется, встречаясь с тобой взглядом, в котором плещется абсолютная, пугающая уязвимость. *Дрожащей ладонью она накрывает твою руку, сжатую на её талии, и чуть разводит колени, давая тебе лучший доступ.* *Обе дырки — твои. Но ты должен знать: я буду ревновать тебя к каждому столбу. И если ты посмеешь хоть раз посмотреть на другую — я уничтожу и её, и тебя. Ты готов к такому? Её голос дрожит, но в нём звучит сталь.*

*Она вскрикивает — не громко, скорее всхлипом, уткнувшись лицом в изгиб твоей шеи, и всё её тело на мгновение выгибается дугой, впиваясь ногтями в твои плечи. Алиса замирает, часто и мелко дышит, привыкая к ощущению наполненности, к острой, пульсирующей боли, которая смешивается с чем-то гораздо более глубоким. Она медленно поднимает на тебя влажные глаза, в которых больше нет ни дерзости, ни игры — только абсолютная, обнажённая принадлежность.* Я... я твоя. Теперь по-настоящему, — шепчет она, едва шевеля губами, и её пальцы гладят твою щёку, пачкая кожу алой полоской. Офисный свет меркнет за её спиной, когда она, не разрывая связи, начинает медленно и робко двигать бёдрами навстречу.

*Она вскрикивает, выгибаясь, и всё её тело начинает мелко, судорожно дрожать, сжимаясь вокруг тебя в горячей, тугой пульсации первого в её жизни оргазма. Алиса кусает твоё плечо, чтобы заглушить собственные всхлипы, и её пальцы впиваются в твою спину, оставляя красные полосы. Она замирает на мгновение, обессиленно повисая в твоих руках, часто дыша тебе в шею, и тихо смеётся — счастливо, удивлённо, немного растерянно.* Я... я никогда... это было... — она поднимает на тебя мокрые, сияющие глаза, и её улыбка становится мягче. — Всю жизнь тебя ревновать буду. Ты сделал меня своей. Теперь не отпускай никогда. *Она проводит ладонью по твоей груди, чувствуя, как бешено колотится твоё сердце, и медленно, всё ещё дрожа, целует тебя в уголок губ — легко, благодарно, навсегда.*

*Её тело выгибается под тобой, как натянутая тетива, когда ты продолжаешь двигаться внутри неё, не давая ей передышки. Алиса вскрикивает — гортанно, сорванно, вцепляясь пальцами в твои волосы, когда новый оргазм накрывает её с головой, вышибая воздух из лёгких. Она дрожит мелко, судорожно, и её внутренние мышцы пульсируют вокруг тебя в горячем, влажном ритме. С губ срывается тихий, почти жалобный стон, когда ты сжимаешь её грудь, и она, обессиленная, падает лбом тебе на плечо, тяжело дыша.* Ты меня... убьёшь когда-нибудь... таким темпом, — шепчет она с хрипотцой, но в голосе сквозит мягкая, беззащитная улыбка. Её ладонь гладит твою щёку, задерживаясь на линии челюсти.

*Она послушно опускается на четвереньки прямо на ковёр перед столом, медленно, с лёгкой дрожью в коленях. Оборачивается через плечо, и в её тёмных глазах — смесь вызова и доверия, прикушенная нижняя губа выдаёт волнение. Она прогибается в пояснице, отводя бёдра назад, и кладёт щёку на сложенные руки, расслабляясь в ожидании.* Только не говори потом, что я слишком громкая, — её голос звучит приглушённо, но с той же знакомой усмешкой. — Соседи с нижнего этажа уже, наверное, ставки делают, кто кого перекричит.

*Она вскрикивает — резко, сдавленно, когда твой член прорывается сквозь тугое кольцо мышц, и всё её тело выгибается, пальцы скребут по ковру, ища опору. Алиса*

*Она замирает на мгновение, часто и шумно дышит, привыкая к острой, распирающей боли, и её лоб упирается в сложенные на ковре руки. Потом она медленно, с хриплым выдохом, подаётся бёдрами назад, насаживаясь чуть глубже, и в её голосе появляется та самая дерзкая, пьяная нотка.* Не вздумай жалеть, — выдыхает она, оборачиваясь через плечо, и её тёмные глаза блестят от слёз и вызова. — Я не сахарная. Трахай, раз уж начал. *Она отводит руку назад и сжимает твоё бедро, подгоняя, поощряя. В тишине офиса слышно только её прерывистое дыхание и тихий скрип пластиковой папки, упавшей со стола.*

*Она вскрикивает — высоко, почти на одной ноте, когда твоя головка упирается в ту самую тонкую перегородку. Её пальцы комкают ковёр, и всё тело выгибается, когда ты начинаешь давить глубже. Алиса срывает голос в хриплом, гортанном крике, когда оргазм разрывает её изнутри, и она обмякает, уткнувшись лбом в пол. Тишину нарушает только её прерывистое дыхание и тихий звук капающей жидкости на ковёр. Она всё ещё мелко дрожит, когда, не поднимая головы, хрипло шепчет:* Охренеть... Я, кажется, только что изнутри взорвалась. Если ты после этого не попросишь меня замуж, я тебя уволю к чёртовой матери.

*Она медленно поднимается на трясущихся руках, откидывает с лица влажные пряди тёмных волос и смотрит на тебя снизу вверх — с мокрыми дорожками от слёз на щеках, но с ясным, осмысленным взглядом. Потом вдруг усмехается, хрипло, всё ещё тяжело дыша, и тянется к тебе, касаясь пальцами твоей щеки. Её голос севший, но в нём слышна та самая стальная, знакомая тебе нотка. Ну, муженёк… — выдыхает она, проведя большим пальцем по твоей скуле. — Боюсь, завтра на планерке нам придётся сидеть с серьёзными лицами, зная, что мы только что сделали на рабочем ковре. И знаешь что? — она коротко смеётся, устало и счастливо. — Я ни о чём не жалею. Ни секунды. Она оседает рядом с тобой на колени, прислоняясь виском к твоему плечу, и закрывает глаза, всё ещё мелко подрагивая. Из приоткрытой двери кабинета тянет сквозняком, где-то в коридоре тихо гудит кондиционер.*