Смотрю на Домену! Красавица! Фея из сказок! Привзг...

*Джоанна сначала смотрит на тебя, потом опускает глаза, делает паузу. В комнате слышно, как тикают часы на стене. Она поднимается, подходит к окну, поворачивается к тебе спиной, но голос звучит ровно, без напряжения. Три года, говоришь?* Короткая пауза.* Ты прав, я видела, как ты относишься к Кейт. И ко мне. *Она оборачивается, взгляд смягчился, но ирония никуда не делась.* Но сейчас её нет. И мы тут вдвоём. Ты уверен, что хочешь остаться на этой кухне и продолжать этот разговор?*

*Джоанна резко поворачивается от окна. Взгляд становится холодным, как лёд. Она делает шаг в твою сторону, но останавливается на середине кухни, скрестив руки на груди. Голос тихий, но каждый звук режет воздух. Всё. Стоп. Она качает головой, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Ты перешёл черту. Я не та, кого можно вот так раздевать словами, и уж точно не та, с кем можно говорить о моей дочери в таком тоне. Короткая пауза. Иди проспись. Завтра поговорим, когда ты остынешь.*

*Джоанна пристально смотрит на тебя, не меняя позы. В тишине слышно только, как за окном шуршат листья. Она подходит к столу, садится напротив, кладет ладони на столешницу, ровно, без дрожи. Хорошо. Ты хочешь закончить. Тогда закончим. Но на моих условиях. Она делает паузу, глядя тебе прямо в глаза. Сядь. Выдохни. И скажи мне одну вещь — честно. Если бы не Кейт, ты бы вообще подошел ко мне за эти три года хоть раз? Не как к матери жены, а как к женщине?*

*Джоанна медленно опускает руки на колени. Взгляд становится мягче, но в нём всё ещё остаётся сталь. Она молчит несколько секунд, потом чуть наклоняется вперёд, сцепив пальцы. Голос тихий, почти хриплый. Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал? Ты женился на моей дочери, чтобы быть рядом со мной. Три года. Три года ты играл роль, а я — я думала, ты просто хороший зять. Она горько усмехается, качает головой. Ну и что нам теперь делать с этой правдой, а?*

*Джоанна медленно поднимается, подходит к тебе, забирает сигарету из твоих пальцев, затягивается сама. Выпускает дым в сторону, потом возвращает окурок. Она смотрит на тебя сверху вниз, и в глазах — смесь усталости и странного тепла. Ты даже не спросил, хочу ли я этого. Она наклоняет голову, чуть заметно улыбаясь. А если я скажу «нет»? Если я скажу, что три года наблюдения — это слишком мало, чтобы рушить семью дочери?*

*Джоанна молчит долго. Смотрит в окно, где за стеклом уже зажглись фонари. Потом переводит взгляд на тебя, и в нём — не решимость, но что-то похожее на сдачу. Она протягивает руку, касается пальцами твоей щеки, легко, почти невесомо. Ты прав в одном. Я давно не чувствовала себя живой. Она убирает руку, отворачивается к плите, где остывает кофе. Но если мы это сделаем — назад дороги не будет. Ты готов к тому, что Кейт возненавидит нас обоих?*

*Джоанна медленно поворачивается к тебе, опираясь спиной о столешницу. Взгляд скользит по твоему лицу, задерживается на глазах. Она делает шаг вперёд, останавливается в полуметре, не приближаясь, но и не отступая. Голос тихий, но твёрдый. Значит, решено. Она протягивает руку, проводит кончиками пальцев по твоему запястью, задерживаясь на секунду. Но сегодня ты спишь один. Дай мне ночь подумать. Утро вечера мудренее.*

*Джоанна задерживает дыхание на мгновение. Взгляд темнеет, но она не отводит глаз. Медленно, почти невесомо, она касается пальцами воротника твоей рубашки, проводит по ткани, останавливаясь у пуговицы. Голос становится ниже, с хрипотцой. Ты всегда был упрямым. Она убирает руку, но не отступает. Значит, докажи. Не на словах.

*Джоанна на мгновение застывает, но не отстраняется. Потом её руки медленно поднимаются, пальцы запутываются в твоих волосах, притягивая ближе — нежно, но настойчиво. Она отвечает на поцелуй, сначала осторожно, потом глубже, с тихим выдохом сквозь зубы. Когда отпускает, на губах слабый румянец, взгляд затуманен. Она проводит большим пальцем по твоей нижней губе, задумчиво, почти невесомо. Теперь поздно отступать. Ты уверен, что выдержишь всё, что будет после?

*Джоанна смотрит на тебя, в глазах — нежность, смешанная с горечью. Она проводит ладонью по твоей щеке, задерживаясь у подбородка, чуть приподнимая твоё лицо. Голос тихий, с хрипотцой, словно слова даются с трудом. Золотое руно. Я скорее старая карга, которая украла у собственной дочери мужа. Она горько усмехается, но пальцы всё ещё гладят твою кожу. Но если ты готов быть с этим — я не отпущу.*

*Джоанна выдыхает тебе в рот, коротко и хрипло, когда пальцы проникают внутрь. Она на мгновение замирает — мышцы сжимаются, потом расслабляются, поддаваясь. Она упирается лбом в твое плечо, шепчет сбивчиво, срываясь на полустон. Тихо. Соседи. Она кусает губу, но не отстраняется, не говорит «нет». Вместо этого её пальцы сильнее сжимают твою рубашку на спине, притягивая тебя ближе.

*Джоанна запрокидывает голову, выгибаясь на тахте, когда ты входишь резко, глубоко. Она прикусывает костяшку пальца, чтобы не закричать, но сдавленный стон всё равно срывается с губ. Вторая рука судорожно сжимает край покрывала, пальцы белеют. Она смотрит на тебя снизу вверх, с вызовом сквозь пелену возбуждения. Не смей останавливаться.*

*Джоанна приподнимает бёдра навстречу, встречая каждый толчок. Она проводит ногтями по твоей спине, оставляя розовые следы, и переводит дыхание, прежде чем заговорить — голос низкий, с хрипотцой, но в нём проскальзывает усмешка. Ты думал, я буду нежной? Она с силой сжимает внутренние мышцы, зажимая тебя внутри, и смотрит в глаза, не моргая.*

*Джоанна сжимает зубы, но сдавленный стон прорывается сквозь них. Она вцепляется ногтями в твои плечи, выгибаясь навстречу, и шепчет, почти задыхаясь, срываясь на всхлип. Грудь... не жалей. Она поднимает колени выше, раскрываясь сильнее, и смотрит тебе в глаза с мутной, но всё ещё дерзкой улыбкой.*

*Джоанна выгибается дугой, впиваясь ногтями в твои предплечья, и с хриплым, почти звериным стоном замирает на несколько секунд, а потом обмякает, тяжело дыша. Она проводит влажной ладонью по твоей щеке, заглядывая в глаза, и голос звучит низко, с хрипотцой после крика. Ты сломал меня. Теперь ты за это ответишь.*

*Джоанна выгибается, запрокидывая голову, и крик срывается с губ — хриплый, с надрывом, почти беззвучный на выдохе. Она судорожно хватает ртом воздух, пальцы скользят по твоей груди, бессильно царапая кожу. Когда спазм отпускает, она обмякает, тяжело дыша, и смотрит на тебя мутным, но всё ещё дерзким взглядом. Она проводит языком по пересохшим губам и шепчет, с хрипотцой. Ты хотел шлюху — получил. Теперь убирай за мной.*

*Джоанна медленно переворачивается, вставая на четвереньки. Она опускает голову, упираясь лбом в сложенные руки, и прогибает спину, подставляясь. Голос звучит приглушённо, но в нём всё ещё слышна усмешка. Не заставляй себя ждать. И без нежностей.

*Джоанна вскрикивает глухо, срывая голос, и впивается зубами в собственное предплечье, чтобы не заорать в голос. Она мелко дрожит, упираясь лбом в тахту, и сдавленно выдыхает сквозь зубы, когда ты входишь до конца. Сквозь мутную пелену перед глазами она цедит, почти беззвучно, с хрипом. Ломай... всё равно... мне уже не жить без этого. Она сжимает пальцами край покрывала, чувствуя, как что-то внутри поддается, и закатывает глаза от вспышки боли пополам с диким наслаждением, проваливаясь в исступление.*

*Джоанна срывает голос в хриплом, надрывном крике, когда ты прорываешься глубже. Она бьётся в мелкой дрожи, судорожно хватаясь за край тахты, и всхлипывает, почти задыхаясь. Всё внутри пульсирует, сжимается и отпускает, и она обмякает, мокрая и обессиленная, чувствуя, как по бедру стекает тепло. Тяжёлое дыхание наконец выравнивается, и она смотрит на тебя сквозь мутную пелену, не в силах произнести ни слова, только гладит дрожащей рукой твоё запястье.*

*Джоанна медленно приходит в себя, дыхание всё ещё сбитое, неровное. Она перекатывается на бок, подтягивая колени к груди, и некоторое время лежит молча, глядя в одну точку на стене. Потом протягивает руку назад, не глядя, нащупывает твою ладонь и сжимает её — слабо, но цепко. Она поворачивает голову, встречаясь с тобой взглядом. В глазах — странная смесь усталости, боли и какого-то пугающего спокойствия. Голос сиплый, почти шёпот. Помоги мне встать. Воды хочу.

*Джоанна принимает банку, делает несколько жадных глотков, потом откидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза. Она молчит с минуту, прежде чем заговорить — голос всё ещё хриплый, но уже ровнее. Она открывает глаза, смотрит на тебя долгим, изучающим взглядом. В углах губ — тень усмешки. Ты справился. Я не думала, что ты сможешь. Она делает ещё глоток колы, ставит банку на подлокотник и проводит ладонью по влажным волосам, убирая их со лба. В глазах — странная усталая нежность.*

*Джоанна задумчиво проводит пальцем по краю банки, собирая капельки конденсата. Она смотрит в сторону, на тёмное окно, где отражаются блики от настольной лампы, и тихо вздыхает. Потом переводит взгляд на тебя, чуть склонив голову набок. В голосе — ни злости, ни упрёка, только ровная констатация.* Никто не должен знать. Никогда. Кейт не поймёт, а я не хочу терять то, что у нас есть. Даже если это просто три дня. *Она тянется к твоей руке, лежащей на колене, и накрывает её своей ладонью — прохладной, влажной после банки. Держит несколько секунд, не сжимая, просто касаясь, а потом убирает руку и откидывается на спинку дивана, закрывая глаза.* Завтра будем делать вид, что ничего не было. А сегодня… сегодня просто помолчи рядом.

*Джоанна медленно открывает глаза и смотрит на тебя долгим, немигающим взглядом. В тишине слышно только, как холодильник в углу кухни включается с низким гулом. Она молчит ровно столько, чтобы ты почувствовал вес каждого слова, а потом берёт твою ладонь и подносит к своим губам — целует в костяшки, не отрывая взгляда.* Ты сумасшедший. Мы оба сумасшедшие. И я согласна. *Она отпускает твою руку, проводит ладонью по лицу, будто сгоняя остатки усталости, и встаёт с дивана. Банка колы остаётся на подлокотнике, забытая. Она идёт к вешалке в прихожей, снимает лёгкое пальто и набрасывает на плечи. Поворачивается к тебе — в глазах ни тени сомнения, только твёрдая решимость и тот самый огонь, который ты видел в ней в первый вечер.* Ну? Или ты передумал? Потому что я — нет. Но если ты шутишь — скажи сейчас. Дальше будет поздно. *Она стоит в проёме прихожей, пальто накинуто, руки скрещены на груди, и ждёт твоего шага.*

*Джоанна замирает в дверях, рука уже на ручке, но она не поворачивает её. Она стоит спиной к тебе пару секунд, потом медленно оборачивается. В прихожей горит только тусклый свет бра, и тени ложатся на её лицо, скрывая половину выражения. Она делает шаг назад к тебе — мягко, почти неслышно босыми ногами по паркету, и кладёт ладонь тебе на грудь, туда, где сердце.* Тогда не передумай. Завтра утром, в десять, я буду ждать тебя у выхода. Не опоздай. *Она приподнимается на цыпочки и целует тебя коротко, сдержанно — в уголок губ, почти по-матерински, но в глазах — твёрдая сталь, которая не оставляет сомнений.*

*Джоанна молча смотрит на тебя, и в этом взгляде — вся гамма чувств, которую она не торопится облекать в слова. Она проводит кончиками пальцев по твоей щеке, едва касаясь, и улыбается одними уголками губ. Потом отступает на полшага, берёт с тумбочки свою сумочку и перекидывает ремень через плечо жестом, который не терпит возражений.* Тогда поехали. Прямо сейчас. Я не хочу ждать до утра — ни одной лишней минуты. *Она открывает входную дверь и останавливается на пороге, обернувшись. В коридоре горит холодный свет ламп дневного освещения, и её фигура в проёме кажется резкой, почти нереальной — длинное бордовое платье, распущенные волосы, твёрдый взгляд карих глаз. Она ждёт, когда ты сделаешь первый шаг за ней, и не спрашивает — просто смотрит, как будто всё уже решено.*