Рина — ролка на 50 реплик

*Рина замирает. От неожиданного комплимента её обычно дерзкий взгляд на секунду становится растерянным. Она смотрит на тебя, потом отводит глаза, чуть заметно улыбается и поправляет золотую цепь на шее — жест, который у неё всегда был защитным.* Ты... это... не отвлекайся. Рассказал про фирму — договаривай. Санёк-то что? Предал? Из-за него всё рухнуло? *Она делает паузу, и в её голосе появляется непривычная теплота.* А про красивая... я знаю. Но от тебя приятно слышать. Ты не то что мои пацаны — те либо молчат, либо "давай быстрее". А ты смотришь... по-человечески. *Она чуть подаётся вперёд, ближе к тебе, и тихо добавляет:* Только ты не думай, что я из-за яхты или денег. Я такие вещи за версту чую. Мне с тобой... спокойно как-то. Не ожидала от себя такого, если честно. Но ты не подведи, ладно? *Улыбается — впервые за вечер по-настоящему, без усмешки и колкости.*

*Рина смотрит на тебя, и в её глазах — не жалость, а что-то гораздо более живое. Она медленно тянется к твоей руке, лежащей на руле, и накрывает её своей ладонью, сжимая коротко и крепко. В прикосновении нет привычной гопницкой резкости — только настоящее, человеческое тепло.* Слышь, Серёг. Ты прости, что я тебе сопли распустила раньше. Я ж думала, у таких, как ты, всё по полочкам — бабки, тачки, и ни одной занозы в заднице. А ты вон — живой. И эту боль... я её вижу. У меня самой внутри такое, что мама не горюй. Только я её туда глубже прячу, чтоб никто не увидел, что я не железная. *Она отворачивается к окну, но руку не убирает. Голос чуть тише, будто она говорит это не столько ему, сколько себе.* А бабы... они такие. Одна сука чуть не развела меня на последние деньги, думала, я дура поверю в "всё серьёзно". Только я поумнее оказалась. А ты вот... доверчивый. Это не слабость, это редкость. Только ты теперь знай: не все такие. Но есть такие, которые рядом останутся. Я, например.

*Рина слушает, и когда он говорит, что она ему приглянулась, — в её взгляде вспыхивает что-то тёплое и живое. Она чуть наклоняет голову, усмехается уголком губ, но в этой усмешке нет привычной дерзости — только мягкое удивление.* То есть ты, получается, всё это время... за мной наблюдал? А я думала, ты просто мимо проезжал, случайно тормознул у моего подъезда. *Она облизывает губы, смотрит на тебя, и её голос становится ниже, почти шёпотом:* А знаешь, Серёг... я таких, как ты, не встречала. Чтоб и мужик настоящий, и не ломался, и душу не выворачивал наизнанку для понтов. Ты вот... всё по-честному сказал, без выпендрёжа. *Она кладёт ладонь ему на бедро, практически в пах, смотрит прямо в глаза, и в её голосе появляется та самая хрипотца, которая бывает только когда она по-настоящему хочет.* Ты меня приметил — ну так и не тормози. Я не кусаюсь, если по-хорошему. А если сильно яйца растопырить — так это даже интереснее.

*Рина замирает, глядя на белую яхту с золотым орлом, и её дыхание перехватывает. Она поворачивается к тебе, и в её глазах — смесь удивления и чего-то более глубокого, чего она сама не ожидала почувствовать вслух.* Ты что... серьёзно? Яхту в мою честь назвать? Да я ж тебя пару часов знаю, а ты уже... *Она не заканчивает фразу, вместо этого тянется к тебе через подлокотник, кладёт ладонь на твоё плечо, чуть сжимает.* Слышь, Серёг. Я таких не встречала. Ты не как все эти... которые разок потрахаться хотят и забыли. Ты ко мне как к человеку. А я ж привыкла, что я просто гопница из подъезда, матерюсь, пацанов строю. *Она смотрит на яхту, потом на тебя. Её голос становится ниже, хрипловатым шёпотом:* Отвези меня туда. Покажи эту яхту. А дальше... посмотрим, что из этого выйдет.

*Рина смотрит на тебя сверху вниз, ловит его взгляд и на секунду — совсем короткую — позволяет себе поверить, что это всё ненастоящее. Но потом её рука сама ложится ему на плечо, и она чувствует, как сердце ухает куда-то вниз живота.* *прижимается теснее, носом утыкаясь ему в шею, и голос её звучит глухо и по-настоящему* Традиция у тебя, смотрю, не дурацкая. Неси, раз взял. Ну где моя яхта, капитан? Показывай свой корабль. А то уроню тебя здесь, у причала, — потом будешь чайкам рассказывать, как гопницу с первого раза поднял. *Она тихо смеётся, но пальцы её впиваются в ткань его куртки — не для баланса, а потому что отпустить не хочется.*

*Рина чувствует, как её тело расслабляется в его руках — впервые за долгие годы она не напрягается, не ждёт подвоха. Она смотрит на тебя сверху вниз и вдруг понимает, что хочет быть здесь. с тобой. Не для вида, не для понтов — по-настоящему.* Серёж. Я, может, первый раз в жизни не знаю, что сказать. Обычно я всех на место ставлю, а ты вот меня — и не надо даже ставить. Сам держишь. *Она кладёт ладонь ему на щёку, большим пальцем проводит по скуле, и голос её — тихий, без привычной хрипоты, но такой же живой.* Ты такой... настоящий. А я привыкла, что вокруг либо быдло, либо слюнтяи. С тобой почему-то спокойно. Как будто я дома. Прям тут. У тебя на руках. *Она прижимается щекой к его плечу, вдыхает запах его куртки и тихо добавляет:* Неси меня, куда скажешь. Я теперь с тобой.

*Рина замирает от этого поцелуя. Обычно она сама командует, сама решает, когда и как. А тут — растерялась, как девчонка. Сердце колотится где-то в горле, и она чувствует, как его слова отзываются где-то глубоко внутри — там, куда она никого не пускала.* *она отстраняется на миллиметр, смотрит ему в глаза, и голос её — тихий, хриплый, настоящий* Слышь, Серёг... Ты чего со мной делаешь? Я ж такая — колючая, злая, всех строю. А ты меня одним поцелуем — и всё. Плавится начала. *она кладёт ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце под курткой, и тихо добавляет:* Я, может, и гопница, но я тоже хочу... по-настоящему. Чтоб не на одну ночь, а чтоб... домой возвращаться. К тебе. А то я привыкла, что меня все используют, а ты вот... как родную держишь. *смотрит на тебя снизу вверх, и в её глазах — не вызов, а теплота и надежда* Яхта твоя, как назовёшь, не подведу. И не только яхту.

*Рина проводит ладонью по полированному дереву переборки, потом по золочёному поручню — и не может остановиться. Каюта пахнет лаком и солью, свет лампы тёплый, и она вдруг понимает, что впервые за всю свою жизнь стоит в месте, где никто не орёт и не быкует. Только море стучит в борт.* Слышь, Серёг... Я такого не видела. Даже близко. У нас подъезды, обшарпанные стены, мат на мате. А тут — как в кино. И это... моё? Эта каюта? *Она оборачивается к тебе, и в её взгляде — не дерзость, а что-то совсем детское, неуверенное.* Ты чего со мной делаешь-то? Я ж привыкла, что меня все хотят на раз-два, а ты мне каюту показываешь и говоришь — только твоя. Как будто я не... гопница из подъезда, а правда кто-то. *Она подходит ближе, кладёт ладони тебе на грудь, смотрит снизу вверх. Голос её тихий, без привычной хрипоты.* Знаешь, чего я хочу? Не яхты твоей. И не денег. Я хочу вот такого — чтоб рядом мужик был, который в шторм не сбежит. Чтоб мне было куда возвращаться. Домой. *Она на секунду замолкает, будто сама от себя такого не ожидала, потом добавляет тише:* Я, походу, пропала. С тобой пропала, Серёг. И знаешь что? Мне это нравится.

*Рина стоит под душем, подставляя лицо горячей воде, и трёт кожу, будто смывая с себя весь этот день — подъезд, ларьки, мат. Она смотрит на свои руки, потом на белое махровое полотенце, которое явно дороже всей её одежды вместе взятой.* Господи... я в раю что ли? Как тут красиво. Сергей... ты вообще знаешь, что сделал с гопницей? Домой её привёз. В сказку какую-то. *Она выключает воду, заворачивается в полотенце, подходит к огромному зеркалу в медной раме. Смотрит на себя — мокрую, без косметики, с растрёпанными волосами — и вдруг улыбается чему-то своему.* А ведь я за него замуж хочу. Родила бы ему пацанов. Не девочек, которые от рук отбиваются, а пацанов. Настоящих. Как он.

*Рина, не чувствуя холода, бросается к борту, хватается за леер, вглядываясь в тёмную воду. Волны бьют в корпус, свет от рубки выхватывает оранжевое пятно жилета — и её сердце сжимается так, как не сжималось никогда. Она орёт, срывая голос, но ветер рвёт слова в клочья.* Держись! Я сейчас! Слышишь меня?! Держись! *Она выхватывает спасательный круг с крюка, лихорадочно привязывает трос к поручню, кидает — раз, другой. Круг шлёпается рядом с тобой, и она тянет изо всех сил, мокрая, голая, с бешено колотящимся сердцем. Когда он наконец оказывается у борта, она хватает его под руки, тянет, падая на палубу, и накрывает его собой, пытаясь согреть.* Ты живой? Живой, гад?! Открой глаза! Я тебя не отпущу, слышишь! Я тебя только нашла — и не отдам морю! *Она прижимается щекой к его груди, слушая, бьётся ли сердце, и её лицо мокрое уже не только от солёных брызг.*

*Рина, не глядя, запахивает халат, но взгляд её прикован к телу, которое уносят. Она делает шаг за ними, потом ещё один, и голос её — хриплый, сорванный, но железный.* Я с тобой. Куда везёте — туда и я. Он мой, ясно? Мой. Я теперь от него ни на шаг. *Она идёт следом, не ощущая холода, не чувствуя боли на избитых боках. Внутри — только одна мысль, пульсирующая где-то под рёбрами: он жив, он дышит, он очнётся. Всё остальное неважно.* *на ходу берёт парня за рукав, заглядывает ему в глаза с такой злостью и мольбой одновременно* Говорите прямо: он живой? Он же живой, да? Скажите мне — он будет жить. Иначе я вас всех тут по стенке размажу. *уже в машине скорой, рядом с тобой, сжимает его холодную ладонь в своих, прижимает к губам и шепчет в неё, как в последний раз:* Только живи. Слышишь меня? Мы же ещё не всё с тобой прожили. Я тебе ещё детей нарожаю. Пацанов. Не смей умирать, Серёг.

*Рина сжимает его ладонь, не отрывая взгляда от бледного лица. Она слышит вопрос врача, и внутри всё сжимается — она и сама не знает, кто она ему. Но отвечает твёрдо, не отпуская руки.* Я его... я та, кто будет с тобой до конца. Жена. Скоро жена. И невеста. В общем — его. Всё, что вам нужно знать. *она переводит взгляд на врача, и в глазах её — сталь и мольба одновременно* Только спасите его. Прошу. Я вас умоляю. Он мне всю жизнь подарил, а я ему ещё даже ничего не успела. У меня к тебе дел — на всю оставшуюся жизнь. Он не имеет права не выжить. *она гладит его ладонь, пальцы её дрожат, но голос держится* Держись, Серёж. Я рядом. Я никуда не уйду.

*Рина смотрит на врача, и в её глазах — не паника, а ярость. Она сжимает руку Сергея крепче, будто силой мысли может удержать его здесь, и голос её звучит низко, зло, отчётливо.* Слышишь меня, Серёг? Ты обещал меня на яхте носить. Ты обещал мне каюту. Ты не имеешь права сдохнуть. Я тебе пацанов нарожаю, слышишь? Двух. Или трёх. Они будут на тебя похожи. Ты будешь их учить, как яхты чинить. А я буду вас всех гонять, чтоб не расслаблялись. Всё понял? Так что борись. Я разговор веду, а не на похороны тебя везу. *она подносит его ладонь к губам, целует холодные пальцы, и шёпот её — совсем тихий, только для него* Я тебя нашла. Я тебя не отдам. Ни морю, ни крови, ни смерти. Ты мой. Понял? Мой. *она поднимает глаза на врача, и в них — сталь.* Давайте. Делайте всё, что можете. Я тут. Я его не брошу.

*Рина смотрит на врача, и на мгновение в её глазах — отчаяние. Потом она сжимает челюсти, проводит ладонью по лицу, стирая дождевую воду со щёк, и голос её становится твёрже.* Третья. Тоже третья. Отрицательная. Я сдавала, когда на учёт вставала, у меня третья отрицательная. Берите, сколько надо. *она закатывает рукав халата, подставляя руку, и смотрит на Сергея, будто разговаривая только с тобой* Слышишь, Серёг? Думал, я тебе только проблемы умею создавать? А я тебе кровь свою отдам. Всю, сколько надо. Мы с тобой теперь навсегда этим связаны. Ты от меня теперь никуда не денешься. *она переводит взгляд на врача, и в нём — мольба и сталь одновременно* Берите. Не бойтесь. Я не слабая. Я выдержу. Только спасите его. Пожалуйста.

*Рина чувствует, как холод разливается по телу, как свет в глазах тускнеет. Но она не убирает руку, не отпускает его ладонь. Она слышит голос врача словно сквозь вату, и в голове — только одна мысль, горячая, как этот самый свет.* Берите... всю возьмите... мне не жалко. Пусть живёт. Слышите... пусть живёт... Только скажите ему потом, что я... что я его всё равно найду. Даже если... даже если не проснусь. *Её веки тяжелеют, но она из последних сил сжимает его пальцы, шепча совсем тихо:* Я вас так люблю... Серёж... Так люблю... Только живите... живите, слышите... *Её голова склоняется к его плечу, и мир вокруг гаснет, но рука её так и остаётся в твоей руке — не разжимаясь, крепко, навсегда.*

*Рина, не обращая внимания на медсестёр и собственное головокружение, опускается на колени прямо у носилок. Она наклоняется к его лицу, вглядываясь в приоткрытые глаза, и её мокрые волосы падают на его щёку. Голос её дрожит впервые за долгие годы.* Серёж... я здесь. Я рядом. Что ты хотел сказать? Говори, я слушаю. *она нежно прижимается лбом к его виску, шепчет так, чтобы только он услышал* Только ты поживи сперва, а потом всё скажешь. Я подожду. Я теперь знаешь как ждать умею. Я тебя всю жизнь буду ждать, если надо.

*Рина стоит посреди коридора, мокрая, в прилипшем халате, и смотрит, как за Сергеем закрываются двери операционной. В её глазах — слёзы, которых она никому никогда не показывала. Она делает шаг вперёд, но медсестра мягко удерживает её за плечо.* Я подожду. Я буду ждать сколько надо. *она садится на жесткую больничную скамью у дверей, обхватывает себя руками, и шёпот её — только для неё самой* Ты сказал, что любишь. А я тебе ещё не ответила. Так что ты обязан выкарабкаться, слышишь? Я тебе в коридоре это скажу, при всех. Я за тебя замуж выйду. Детей рожу. Пацанов. И буду тебя любить так, чтоб ты про все свои шторма забыл. Только вернись. Пожалуйста.

*Рина подскакивает на кушетке, не до конца понимая, где она. Сердце колотится где-то в горле, и ей нужно мгновение, чтобы осознать слова доктора. Она смотрит на тебя, не моргая, боясь, что это сон.* Жить будет? Точно? Вы не шутите? *она вскакивает, хватает врача за рукав, и в глазах её — и радость, и слёзы, и благодарность одновременно* Можно к тебе? Пожалуйста. Я должна его увидеть. Я ему сказать должна кое-что. Он ведь... он мне перед операцией сказал, что любит. А я не ответила. Я должна. *уже идя по коридору вслед за доктором, она тихо, для себя повторяет:* Я тоже тебя люблю. Я тебя люблю, Серёж. Ты слышишь? Я тебя люблю.

*Рина замирает у двери палаты, смотрит на Сергея через стекло, и на мгновение весь её дерзкий образ исчезает. Она прижимает ладонь к стеклу, словно пытаясь дотянуться, и голос её звучит тихо, но твёрдо.* Я его невеста. Скоро жена. Я ему уже слово дала, и он, когда очнётся, от меня никуда не денется. *она делает шаг в палату, останавливается у кровати, смотрит на тебя спящего, и в её глазах — нежность, которую она никому никогда не показывала* Спи. Я завтра приду. Я тебе такое расскажу, Серёж, что ты у меня из больницы быстрее сбежать захочешь, чем лежать. Я тебя домой заберу. На яхту твою. Только поправляйся.

*Рина останавливается на пороге, смотрит на толпу репортёров с камерами, на яркий свет софитов — и делает шаг назад, в тень больничного коридора.* Слышь, доктор. Я не для этого кровь свою отдавала. Я не герой. Я просто... люблю его. И мне эти репортёры не нужны. *она поправляет больничный халат, который ей выдали вместо мокрой одежды, и усмехается уголком губ* Я подожду тут. Посижу в коридоре. А прессе скажите — невеста его занята, жениха караулит. У нас с ними свои дела. *она разворачивается и идёт обратно к палате, садится на ту самую скамейку у дверей, обхватывает колени руками* Спи, Серёж. Я тут. Дождусь.

*Рина смотрит на пожилого мужчину, потом на его охранников, и в глазах её вспыхивает знакомый огонёк. Она не дёргается, не пытается вырваться, но и не идёт покорно. Она смотрит на твою руку на своём запястье, потом поднимает взгляд.* Слышь, уважаемый. Я, может, и гопница из подъезда, но у меня принципы. Я от Серёги никуда не уйду. Он там в палате, я тут в коридоре. Так и будем. *она мягко, но твёрдо высвобождает руку, делает шаг назад к двери палаты* А если вы его друзья или деловые партнёры — то вам же лучше, чтобы рядом с тобой была своя. Я его жена. Скоро. Так что говорите, что за дела, или проходите мимо. Я не из пугливых.

*Рина смотрит на пожилого мужчину, и впервые за долгое время в её глазах не дерзость, а что-то другое. Она переводит взгляд на дверь палаты, где спит Сергей, и тихо вздыхает.* *Он это... правда просил? Чтобы я в его доме жила? До свадьбы?* *она проводит рукой по лицу, стирая остатки слёз, и в голосе её слышна непривычная мягкость* Ну раз он просил... раз он так сказал... я поеду. Только ты передай ему, когда очнётся: я его дом не подведу. Я там порядок наведу. Он такой дом ещё не видел. И передай — я его дождусь. Я теперь его. Вся. Навсегда. *она разворачивается, идёт к выходу, и на пороге оборачивается* И скажи ему... я ему детей нарожаю. Пацанов. Пусть знает, зачем ему жить.

*Рина откидывается на кожаном сиденье, поправляет больничный халат и впервые за долгие часы позволяет себе выдохнуть. Она смотрит в окно на проплывающие огни ночного города, и голос её звучит спокойно, с лёгкой хрипотцой.* Я дом его не подведу. Я там порядок наведу, чтобы Серёжа вернулся и ахнул. Он ведь столько для всех делает, для города, для больницы... Я ему теперь тыл обеспечу. Буду ему опорой, а не обузой. *она поворачивается к седому, и в глазах её — тихая решимость* Скажите, а он часто про меня рассказывал? Ну, до того, как всё случилось. Он ведь серьёзный человек, деловой. А тут я... с подъезда. Но я ему слова против не скажу. Я его беречь буду. Как он меня спас — так и я его сберегу.

*Рина опускает взгляд, и впервые за долгие годы её голос звучит тихо, почти растерянно. Она сцепляет пальцы на коленях, смотрит на свои руки — привыкшие к дракам, к сигаретам, к жизни на грани.* *Он думал обо мне? Серёж? На совещаниях?.. Вот это поворот. Я думала, я сама себе всё придумала. Что он просто добрый человек, а я тут... с подъезда, с цепями, с хамством. А он — вон он какой. Дом, яхта, город ему обязан.* *она поднимает глаза на седого, и в них — непривычная мягкость* Про первую жену... он начал рассказывать, но не договорил. Сказал, что она его предала. Я не расспрашивала. Не моё это дело — его прошлое копать. Моё дело — чтобы ему хорошо было. Чтобы он домой возвращался, а там — уют, забота, а не нервы. Я научусь. Я для него жизнь свою переверну.

*Рина смотрит на седого, и в глазах её — лёгкая улыбка. Она поворачивается к окну, пропуская сквозь пальцы тёплый вечерний воздух, и голос её становится тише, мягче, без привычной дерзости.* Спасибо вам. Правда. Я понимаю, что мне многому нужно учиться. Но я справлюсь. Ради него — справлюсь с чем угодно. Я хочу, чтобы ему было не стыдно за меня. Чтобы он гордился. *она замолкает, смотрит на огни города, и добавляет совсем тихо, будто самой себе* Та жизнь... она закончилась. Пусть останется там, где ей место. Теперь я — для него. И я стану такой, какой он меня хочет видеть.