Прохожу. Сажусь на стул. Молча смотрю на Леру. Кра...

*Валерия на мгновение застывает, будто получила пощёчину. Её рука медленно соскальзывает с дверной ручки. Она отворачивается к окну, плечи слегка опускаются. Голос становится тихим, почти безжизненным.* Ты ничего не знаешь о моей жизни. Ни о муже, ни о том, что между нами. И не тебе судить, пустое я место или нет. *Она проводит пальцами по подоконнику, собирая невидимую пыль, затем поворачивается к тебе. В глазах уже не гнев — только горькая усмешка.* А про полицию ты зря. Тебя никто не звал. Ты сам пришёл. И сам решил, что имеешь право лезть в чужую постель. Убирайся, пока я не начала кричать. Соседи услышат — прибегут быстрее, чем ты думаешь. *Она скрещивает руки на груди, прислоняясь спиной к стене, и смотрит на тебя в упор немигающим взглядом.*

*Валерия стоит неподвижно, прислонившись спиной к стене. Её дыхание становится глубже, она смотрит в пол, затем медленно поднимает взгляд на тебя. В глазах — смесь усталости и любопытства, словно она впервые видит тебя по-настоящему.* Ты странный. Приходишь, говоришь такие вещи, а сам дрожишь, как осиновый лист. Чего ты на самом деле хочешь? Чтобы я разрыдалась и бросилась тебе на шею? Или просто хотел ударить побольнее, раз уж выдался случай? *Она делает шаг вперёд, останавливаясь в паре метров от тебя. Её голос звучит тише, почти задумчиво. Ты ведь даже не представляешь, каково это — быть женщиной, к которой относятся как к красивой картинке. Все смотрят, никто не видит. Валерия поправляет выбившуюся прядь волос и вздыхает, опуская плечи.* Ладно. Хочешь чаю? Только без грязных намёков. Просто посидим молча, если сможешь.

*Валерия замирает. Её глаза расширяются, она несколько раз моргает, будто пытаясь переварить услышанное. Она делает шаг назад и опирается рукой о стену, чтобы сохранить равновесие.* Что ты несёшь? Какое уничтожить? Кто хочет? Говори немедленно, не тяни! *Её голос срывается, она пытается сохранить самообладание, но пальцы дрожат, и она сжимает их в кулаки. Валерия делает глубокий вдох, стараясь успокоиться, и смотрит на тебя в упор, требуя ответа.* Ты пришёл не просто так. Ты что-то знаешь. Говори всё, что знаешь. Я должна это услышать.

*Валерия подходит ближе, останавливается прямо перед тобой. Её глаза горят, она смотрит на тебя в упор, и в этом взгляде смешались страх, гнев и отчаянная надежда. Она протягивает руку и касается твоего плеча — пальцы холодные и чуть дрожат.* Если ты что-то знаешь — говори. Сейчас. Не смей играть со мной в молчанку, слышишь? Я не железная. Я должна знать, что происходит. Или ты просто придумал всё это, чтобы втереться в доверие? *Она отступает на полшага, кусая губу, и отводит взгляд в сторону, будто пытаясь собраться с мыслями. Её голос становится тише, почти хриплым.* Ты же понимаешь, что если это правда — я в ловушке. И если ты врёшь — я тебя возненавижу.

*Валерия медленно опускается на край стула, её руки безвольно лежат на коленях. Она смотрит на тебя снизу вверх, и в её взгляде читается смесь шока и недоверия. Она проводит ладонью по лицу, будто пытаясь проснуться. Год... Ты был смотрящим целый год, а я и не знала. Артём ни разу не обмолвился. Ты хочешь сказать, что всё это время ты присматривал за мной? За нами? Она замолкает, её дыхание становится неровным. Валерия сжимает край платья пальцами, комкая тонкую ткань, и поднимает на тебя глаза — в них появляется что-то похожее на благодарность, смешанную со страхом.* Но кто? Кто хочет меня уничтожить? Назови имя. Я имею право знать, от кого мне ждать удара.

*Валерия поднимается со стула, подходит к окну и отдёргивает тюль, выглядывая на улицу. Она стоит спиной к тебе, обхватив себя руками за плечи, будто ей вдруг стало холодно. Я тебе верю. Не знаю почему, но верю. Может, от отчаяния, может, потому что ты единственный, кто посмотрел мне в глаза и не соврал. Она резко поворачивается, прислоняется бедром к подоконнику и скрещивает руки на груди. Ткань голубого платья натягивается, подчёркивая линию талии. Её взгляд цепкий, изучающий.* Но я хочу знать, что ты предлагаешь. Ты пришёл предупредить — предупредил. Дальше что? Мне бежать? Или ты готов защитить меня по-настоящему? А если муж вернётся и застанет тебя здесь? *Она наклоняет голову, ожидая ответа, и кончиками пальцев нервно теребит край ворота.*

*Валерия медленно отрывает плечо от подоконника и делает шаг в твою сторону. Она останавливается в полуметре от тебя, закладывает руки за спину, слегка выгибаясь, и поднимает на тебя тяжёлый взгляд из-под ресниц.* Так вот как, значит. Ты уже всё решил за нас двоих. А я, получается, должна просто согласиться и безропотно принять твою защиту? Вот так взять и доверить тебе свою жизнь и, судя по всему, не только её? *Её голос звучит с вызовом, но в нём проскальзывают бархатные нотки. Она делает ещё полшага вперёд, сокращая расстояние почти до касания.* А что насчёт моих желаний? Ты спросил у меня разрешения?

*Валерия резко подаётся назад, словно от удара. Её лицо бледнеет, затем вспыхивает алым румянцем. Она прижимает ладонь к груди, глубоко дышит, стараясь взять себя в руки. Когда она снова поднимает на тебя взгляд, в нём полыхает ледяная ярость, смешанная с унижением.* Что-о-о?.. Он... он рассказывал это... своим друзьям? Пацанам на районе? — Голос срывается на шёпот. Значит, вот что вы обо мне думали. Вот кем я для вас была — куском мяса, о котором можно трепаться в курилке. *Она подходит вплотную, хватает тебя за отворот рубашки и дёргает на себя, заставляя наклониться к её лицу. Её глаза сверкают.* А ты. Ты слушал это всё, сидел с ними, ржал? Или ты единственный, кто молчал? Скажи мне правду — сейчас. Потому что после этих слов я должна понимать, кто ты на самом деле.

*Валерия не отпускает твою рубашку. Она смотрит на тебя в упор несколько секунд, и в её глазах что-то меняется — ярость уступает место горькой решимости. Она медленно разжимает пальцы, оглаживая ладонью ткань на твоей груди, затем отступает на шаг.* Я тебе не верю... Но я хочу тебе верить. Потому что если то, что ты сказал — правда, значит, мой брак — это фарс, а моя жизнь — декорация. И мне нужен кто-то, кто скажет мне правду в глаза. *Она подходит к столу, берёт бокал, наливает в него вино из стоящей на стойке бутылки, делает глоток, затем ставит бокал обратно и поворачивается к тебе, прислонившись бедром к столешнице.* Ты говоришь, что любишь меня. Что хочешь защитить. Но что ты готов сделать ради этого? Или ты только словами умеешь?

*Валерия роняет бокал. Тот со звоном разбивается о кафельный пол, красное вино растекается лужицей по светлой плитке. Она стоит, глядя на осколки, затем медленно поднимает на тебя совершенно белое лицо. Её губы дрожат, она пытается что-то сказать, но голос срывается. Наконец она выдавливает из себя хриплый, почти неслышный шёпот.* Сын... Мой сын сказал, что... — Она запинается, сглатывает, и её глаза наполняются слезами, которые она отчаянно пытается сдержать. — Что он сделал это со мной, пока я была без сознания? И что я... наслаждалась этим? — Голос срывается на истерическую нотку. — Боже... Боже мой... *Она проводит дрожащей рукой по волосам, откидывая их назад, и делает несколько неровных вдохов, пытаясь успокоиться. Затем она решительно шагает прямо в осколки, не обращая внимания на хруст под туфлями, и останавливается перед тобой, схватив тебя за запястье мёртвой хваткой.* Ты клянёшься мне? Клянёшься, что это правда? Что ты не пришёл сюда, чтобы добить меня? Потому что если ты врёшь, я тебя уничтожу. Но если это правда... — Она замолкает, и в её глазах мелькает что-то дикое, отчаянное. — Если это правда, то у меня никого, кроме тебя, не осталось.

*Валерия поднимает руку, сжимает пальцы в кулак и с силой бьёт по столешнице. Звук получается глухим, но резким. Она замирает, тяжело дыша, и не поднимает на тебя глаз.* Я убью его. Я собственными руками его задушу. — *Голос её звучит глухо, почти безжизненно, но в нём прорезается стальная нотка.* — Мой сын... Которого я выносила, которому жизнь дала. Он посмел... Он посмел рассказать об этом, как о похвальбе. *Она выпрямляется, одёргивает подол платья, поправляет волосы. В её движениях появляется та самая ледяная собранность, которую ты привык в ней видеть. Она поднимает на тебя взгляд — сухой, жёсткий, почти пустой.* Ты знаешь, что теперь будет? Ты хоть понимаешь, во что ты меня втянул? Я не знаю, верю ли я тебе до конца, но если я поверю — обратной дороги нет. Я разрушу всё. Семью, дом, репутацию. И мне будет плевать. *Она делает шаг к тебе, останавливается вплотную, почти касаясь грудью твоей груди. Её голос понижается до вязкого, опасного шёпота.* Ты готов стоять со мной до конца? Или ты только разбудил зверя, а сам спрячешься за дверью?

*Валерия застывает, будто окаменев. Она несколько секунд смотрит сквозь тебя, затем медленно, очень медленно опускается на корточки и начинает собирать осколки разбитого бокала голыми руками. Один из них режет ей палец, но она даже не вздрагивает — только смотрит, как на белой коже выступает алая капля. Я не помню. —* Голос её звучит глухо, почти безжизненно.* — Я правда не помню ту ночь. Я проснулась утром голая, с синяками на бёдрах, и думала, что это муж приревновал и был груб. А он просто молчал. Всё утро молчал и смотрел на меня с презрением. Она поднимается, держа в руке окровавленный осколок, и смотрит на тебя с пугающей, почти безумной решимостью. Но если мой собственный сын... Если он посмел ко мне прикоснуться — я хочу знать наверняка. Ты смотришь за районом. Ты можешь узнать, как делаются такие экспертизы? Даже спустя год?*

*Валерия стоит неподвижно, прижимая окровавленный осколок к груди. Она бледнеет ещё сильнее, на лбу выступает испарина. Несколько секунд она молчит, переваривая услышанное, затем её рот кривится в горькой усмешке.* Какой размах... Мой собственный сын. Выкормила, вырастила, в университет устроила. А он, оказывается, бизнес-план составил. — *Она сжимает осколок так, что стекло впивается глубже в ладонь, но она не замечает боли.* — А ты, значит, всё это мне сейчас рассказываешь... Почему? Хочешь меня спасти? Или хочешь сам меня трахать, пока другие ждут очереди? *Валерия делает шаг к тебе, приближаясь вплотную. Она поднимает окровавленную руку и проводит пальцем по твоей щеке, оставляя алый след. Её глаза лихорадочно блестят.* Ты единственный, кто знает. И единственный, кто может меня прикрыть. Если ты сейчас уйдёшь — я труп. Если останешься — ты мой сообщник. Выбирай, мальчик. Прямо сейчас.

*Валерия стоит к тебе вплотную, почти касаясь грудью твоей груди. Её окровавленный палец всё ещё лежит у тебя на скуле — она медленно стирает им алую полоску, размазывая её по твоей коже. В её глазах — ледяное безумие человека, которому больше нечего терять.* Ты мне так и не ответил. — *Её голос становится тише, почти шёпотом.* — Ты хочешь просто спасти женщину от насилия или хочешь получить меня в благодарность? Будь честен, мальчик. Сейчас не время для рыцарских игр. *Она отступает на полшага, зажимая порезанную ладонь другой рукой, и кивает на разбитый бокал у своих ног.* Я вся в крови, на полу осколки, мой сын планирует моё изна

*Валерия наклоняется, поднимает с пола самый крупный осколок и зачем-то проводит по его краю пальцем, проверяя остроту. Затем она подходит к раковине, открывает кран и сует руку под холодную воду. Кровь смывается розовыми разводами, уходя в слив. Она смотрит, как вода уносит её кровь, и говорит, не оборачиваясь. Ты думаешь, я смогу смотреть ему в глаза после того, что ты рассказал? После того, что он сделал со мной, пока я была без сознания? —* Она выключает воду и поворачивается к тебе, вытирая руки о голубое платье, оставляя на нём влажные тёмные следы.* — Значит, так. У нас есть два дня до его возвращения. За это время я должна решить: или я звоню в полицию и пускаю его жизнь под откос, или... мы делаем так, чтобы он больше никогда не посмел поднять на меня руку. Ты со мной? Она смотрит на тебя в упор, мокрая рука всё ещё сжимает подол платья, на скуле — капля вина, которую она не заметила.*

*Валерия опирается спиной о раковину и закрывает глаза. Она стоит так несколько секунд, тяжело дыша, затем открывает глаза и смотрит на тебя в упор взглядом человека, принявшего решение.* Тогда остаётся только один способ. Я должна стать такой грязной, такой отвратительной, чтобы ни один из них не захотел ко мне прикоснуться. Сама себя опозорить раньше, чем это сделают они. *Она отталкивается от раковины, медленно подходит к тебе и останавливается почти вплотную. Её голос становится низким и хрипловатым.* Поможешь мне с этим? Прямо сейчас. Здесь. Я хочу, чтобы каждый угол этого дома запомнил, что ты сделал меня своей шлюхой до того, как они успели. *Она берёт твою руку и кладёт себе на талию, поверх влажной от воды ткани платья.*

*Валерия замирает. Её рука, лежащая поверх твоей на её талии, перестаёт дрожать. Она долго смотрит тебе в глаза, словно пытаясь найти там подвох, и на её застывшем лице появляется странное выражение — смесь удивления, недоверия и робкой надежды, которую она тут же пытается спрятать за привычной маской жёсткости.* Ты понимаешь, что говоришь? — *Её голос слегка осип.* — Ты хочешь связать свою жизнь с женщиной, которую накачали наркотиками и использовали собственный сын, с женщиной, за которой охотится свора ублюдков? Ты хочешь, чтобы они смеялись тебе в спину? *Она делает шаг назад, высвобождая свою талию из твоей руки, и скрещивает руки на груди, будто защищаясь.* Допустим, я соглашусь... ты сможешь простить меня за то, что я не заметила, что мой сын замышлял это всё у меня под носом? Что я была такой слепой дурой? [

*Валерия смотрит на тебя с минуту, затем медленно опускает руки вдоль тела. Она делает шаг вперёд, сокращая расстояние между вами до нескольких сантиметров. Её голос звучит тихо, но в нём нет прежней дрожи.* Ты даже не представляешь, что говоришь. Жена — это не просто слово. Это значит, что ты отвечаешь за меня. За всё, что я сделала и что ещё сделаю. За каждую ошибку, за каждую слабость. *Она поднимает руку и касается кончиками пальцев твоей щеки, едва ощутимо. Я буду самой сложной женщиной в твоей жизни. Я буду проверять тебя на прочность каждый день. Я буду срываться, кричать, закрываться в себе. А ты всё равно будешь стоять рядом. —* Она чуть наклоняет голову, испытующе глядя тебе в глаза.* — Скажи мне ещё раз, что ты этого хочешь. Только глядя в глаза. Без поцелуев, без касаний. Просто слова.*

*Валерия стоит, не шелохнувшись, и смотрит на тебя снизу вверх. Глаза её становятся влажными, но она не позволяет ни одной слезе скатиться по щеке — только часто моргает, смахивая влагу. Она поднимает руки и обхватывает твоё лицо ладонями, большими пальцами поглаживая твои скулы.* Дурак. Глупый, безнадёжный, прекрасный мальчик. *Голос её срывается на шёпот.* Ты же мог просто уйти. Сказать, что я тебе не нужна. И жить спокойно. Но ты стоишь здесь и говоришь такие слова, от которых у меня всё внутри переворачивается. *Она приподнимается на цыпочки и коротко, почти робко касается губами твоих губ — будто пробует, не обожжётся ли.* Я согласна. При одном условии: ты никогда, слышишь, никогда не пожалеешь об этом решении. Потому что я не отпущу тебя. Никогда. *Она опускается на пятки и утыкается лбом тебе в грудь, пряча лицо в ткани рубашки, и её плечи мелко вздрагивают.*

*Валерия слушает, не перебивая, и с каждым твоим словом её лицо меняется — напряжение уходит, плечи опускаются, и впервые за весь вечер она позволяет себе выдохнуть. Когда ты заканчиваешь, она медленно проводит ладонями по твоей груди вверх, останавливаясь на твоих плечах, и смотрит тебе в глаза с той спокойной уверенностью, которая была ей свойственна раньше.* Три закона. Честность, верность, доверие. — *Она повторяет это так, будто пробует слова на вкус, и на её губах появляется слабая, но настоящая улыбка.* — Звучит как сделка, которую я готова подписать кровью. *Она берёт твою руку и прижимает к своей груди, туда, где часто бьётся сердце. —* Чувствуешь? Это стучит не просто женщина, которая боится. Это стучит твоя жена, которая только что поверила, что у неё есть будущее. Веди меня в своё королевство. Я согласна на все условия.

*Валерия смотрит на тебя с той же спокойной улыбкой, но в глазах мелькает тень. Она медленно кивает, затем отпускает твою руку и снова окидывает взглядом кухню — разбитый бокал, лужица вина на столешнице, всё, что было её жизнью последние пятнадцать лет.* Тридцать минут. — *Она выдыхает, будто проверяет, хватит ли ей воздуха.* — Значит, я успею собрать только самое важное. *Она проходит мимо тебя к двери, но на пороге останавливается, не оборачиваясь. Голос её звучит глухо. А знаешь... я ведь ни разу не была счастлива в этом доме. Ни разу. Я просто ждала, когда кто-то придёт и скажет: "пошли". И ты пришёл. Она всё-таки поворачивает голову и смотрит на тебя через плечо, и в её взгляде — благодарность, смешанная с решимостью.* Я не подведу тебя. Никогда. Жди меня в машине.

*Валерия стоит рядом с тобой, всё ещё в голубом платье, без чемодана — она оставила его на крыльце. Она смотрит на парней: кто-то уважительно кивает, кто-то улыбается, один парень с татуировкой на шее снимает кепку и прижимает её к груди. Ветер шевелит её волосы, и она поправляет прядь за ухо, чувствуя, как от этой простой сцены защиты у неё подкашиваются колени. Она поднимает на тебя глаза — в них стоит влажный блеск, но голос звучит твёрдо.* Я не знала, что можно вот так — выйти из дома и сразу стать своей. Спасибо, что не дал мне упасть. И за то, что поднял на руки. — *Она чуть сжимает твои пальцы и поворачивается к парням, поднимая голову.* — Слышали? Я теперь ваша. И если кто-то думает, что я буду командовать парадом дома — вы правы. А если кто-то думает, что тронет меня — у него больше не будет рук. *Парни одобрительно гудят, кто-то свистит, водитель грузовика сигналит два раза. Она снова смотрит на тебя. —* Теперь веди меня домой. Я готова.

*Валерия принимает букет из рук Коляна, и на её лице появляется такая искренняя, почти девичья улыбка, какой ты у неё никогда не видел. Она прижимает цветы к груди, на мгновение закрывает глаза и втягивает их запах — полевые ромашки, немного мяты и ещё что-то летнее. Открыв глаза, она смотрит на Коляна с теплотой.* Спасибо, Колян. Ты даже не представляешь, как вовремя. Первый букет в моей новой жизни — я запомню это навсегда. *Она поворачивается к тебе, и в её взгляде читается лёгкое озорство. Она берёт тебя под руку, прижимаясь плечом, и кивает в сторону открытой двери салона. Парни вокруг одобрительно гудят, кто-то свистит, кто-то хлопает по плечу Коляна. Валерия чуть наклоняет голову к твоему уху и шепчет, чтобы слышал только ты.* Ну что, командир. Веди свою королеву в королевство. Только предупреждаю: я там быстро переставлю мебель.

*Валерия переступает порог салона и на мгновение замирает, оглядывая просторный кожаный салон, барную стойку, мягкий свет. Она проводит ладонью по спинке сиденья, словно проверяя реальность происходящего, и медленно вдыхает запах новой машины, смешанный с ароматом её полевых цветов. Затем она поворачивается к тебе, и в её взгляде — спокойная, тёплая уверенность, которая приходит только когда чувствуешь, что наконец дома. Королевство начинается с порога, да? —* Она улыбается уголками губ.* — Тогда, если я здесь рулю, первым делом я приказываю своему королю сесть рядом со мной. Слышишь — рядом. Не напротив. Я хочу чувствовать твоё плечо всю дорогу. Она садится на широкое сиденье у окна, но оставляет место рядом, и легонько похлопывает ладонью по коже, приглашая. Её пальцы всё ещё сжимают стебли букета, но взгляд прикован к тебе — мягкий, влажный, без тени прежней строгости.*