Отработаешь ещё

Отработаешь ещё

Айтишник Кирилл задерживает оплату комнаты, и хозяйка галереи Изабелла предлагает ему отработать долг строгим подчинением. Один вечер у её ног меняет их домашние правила и оставляет на его подушке ключ от её спальни.

📖 9 мин чтения#фемдом#госпожа#подчинение#зрелая
9 мин чтенияШрифт можно увеличить

Уведомление от банка застыло на экране телефона: «Платёж не прошёл. Недостаточно средств». Кирилл смотрел на цифры, прикидывая, сколько осталось на карте до аванса. В этот момент в дверях его комнаты возникла Изабелла.

Она стояла, облокотившись на косяк, шёлковый халат цвета тёмного вина струился по телу, а туфли на каблуке-рюмке касались порога ровно на линии, где заканчивался его ковёр.

— Я получила уведомление о просрочке, — произнесла она без приветствия. — Наличные у тебя есть?

Кирилл поднял взгляд. В её голосе не было злости — только спокойная, отточенная властность.

— Нет. Задержка на пару дней, не больше.

— Я так не работаю, — она склонила голову, и тонкая прядь упала на скулу. — Отработаешь. Всё, что я скажу, — до последней пылинки.

Он сглотнул. В её тоне не прозвучало просьбы или вопроса — только правило, установленное давно и без его участия.

— И сколько это будет стоить? — спросил Кирилл, стараясь говорить ровно.

Изабелла улыбнулась краем рта:

— Ночь. Полная. Сейчас начнём на кухне.

Он встал с кровати. Его футболка липла к спине, хотя в доме было прохладно. Изабелла уже шла по коридору, цокая каблуками по паркету, и не обернулась — она знала, что он пойдёт следом.

---

На кухне она вынула из ящика тряпку из микрофибры и бросила на пол.

— Ведро. Тёплая вода. Пол моешь вручную, на коленях. Начинай с линии плинтуса.

Кирилл наполнил ведро, опустился на колени. Паркет холодил сквозь джинсы. Изабелла стояла рядом, скрестив руки под грудью, её туфли оказались в сантиметре от его пальцев. Он чувствовал запах полироли и её духов — что-то с горьким апельсином и белым мускусом.

— Медленнее, — приказала она, когда он повёл тряпкой слишком бодро. — Не двигай спиной. Грудь к полу.

Он наклонился ниже. Вода отжалась в ведро с глухим звуком. Она прошла за его спиной, и Кирилл услышал, как каблук остановился ровно у его правого бедра.

— У тебя красивая спина, когда ты не сутулишься, — сказала Изабелла. — Запомни это.

Он тёр плинтус короткими круговыми движениями, стараясь, чтобы пальцы не сорвались в суетливый темп. Внизу живота нарастало тепло — не от работы, а от её присутствия, от её тени, накрывающей его сверху.

---

— Стоп, — скомандовала она.

Кирилл замер. Изабелла опустилась на корточки рядом, провела пальцем по плинтусу, потом поднесла подушечку к его глазам.

— Пыль. Переделай угол у холодильника.

Она выпрямилась и встала у него за спиной. Кирилл боялся поднять взгляд выше её лодыжек. Он переполз к холодильнику, тряпка уже стала серой, но он смывал грязь и снова проходил по стыку.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — А теперь замри.

Кирилл услышал шорох шёлка. Изабелла распустила пояс халата. Полы разошлись ровно настолько, чтобы он боковым зрением увидел чёрное кружево белья — край лифа, высокую резинку чулка на бедре. Она не показала больше ни сантиметра.

— Это не для рук. Только для глаз, — сказала она, обходя его, чтобы попасть в поле зрения. — Тебе нравится то, что ты видишь?

— Да, — выдохнул он.

— Скажи «да, госпожа Изабелла».

— Да, госпожа Изабелла.

Она кивнула и запахнула халат. Снова затянула пояс медленным, почти ленивым движением.

---

Она привела его в гостиную. Села в кресло с бокалом белого вина — рислинг, как он заметил по форме бутылки на журнальном столике. Кирилл остался на коленях перед ней, руки на бёдрах, пальцы сжимали джинсу.

Изабелла сделала глоток, поставила бокал на подлокотник.

— Правила дома на эту неделю. Слушай внимательно, повторять не буду. Вставать только с разрешения. Обращаться ко мне только «госпожа Изабелла». Спишь не в кровати, а на полу у моей двери. Отказ в любом пункте — рассчитываешься деньгами, с процентами.

Кирилл молчал. В комнате тикали настенные часы. Она ждала.

— Согласен, — произнёс он, чувствуя, как голос ломается на первом слоге. — Согласен, госпожа Изабелла.

Ей было слышно его учащённое дыхание. Она едва заметно улыбнулась и подняла бокал.

— Отлично. Тогда первый ритуал.

---

— Сними с меня туфли, — приказала Изабелла, вытянув правую ногу. — Но сначала поцелуй каблук.

Кирилл наклонился вперёд. Каблук был тонким, тёплым от её руки, когда она поправляла ремешок. Он прижался губами к лакированной коже. Потом её вторая нога опустилась на пол, и он поцеловал второй каблук.

— Теперь сними, — повторила она.

Его пальцы впервые коснулись её. Ремешок поддался не сразу, он расстёгивал его осторожно, чувствуя тепло её лодыжки сквозь тонкий капрон. Кожа была сухой и гладкой, пахла кремом. Он снял одну туфлю, затем вторую.

— Подними взгляд, — процедила Изабелла.

Кирилл медленно поднял голову. Её глаза встретились с его — тёмно-карие, с золотистыми искрами от торшера. Она улыбнулась уголком рта:

— Уже можно начинать бояться.

Он не ответил. В горле пересохло, но страх был каким-то сладким, разлитым под рёбрами.

---

Изабелла взяла его ладони и перевернула их вверх, рассматривая линии.

— Дрожат, — заметила она. — Это хорошо.

Она поднялась, заставила его встать на ноги, а затем нанесла два коротких шлепка по его бёдрам — не больно, но ощутимо. Звук хлопков повис в воздухе. Кирилл вздрогнул, но не отстранился.

— Вернись на колени, — приказала она, и он опустился.

Изабелла снова села, подняла левую ногу и положила её на его колено.

— Массируй. Медленно, от щиколотки вверх.

Он обхватил её стопу, провёл большими пальцами вдоль свода. Она откинулась в кресле, чуть прикрыла глаза. Халат заскользил вверх по её бедру, открыв пояс чулка — чёрное кружево на бледной коже.

— Хочешь смотреть? — спросила она, не открывая глаз.

— Да, — ответил Кирилл.

— Попроси разрешения.

Он сглотнул. Собственный голос казался чужим:

— Разрешите смотреть, госпожа Изабелла.

— Разрешаю.

Кирилл наклонился ближе к её ноге. Пальцы массировали икру, потом колено, но взгляд был прикован к поясу чулка, к месту, где кружево врезалось в кожу. Он слышал собственный стон — низкий, почти незаметный, но она его уловила.

— Встань, — сказала Изабелла резко.

Он замер. Она потянула его за ворот рубашки, притянула к себе. Её лицо оказалось в сантиметре. Она поцеловала его почти у рта — воздух, запах вина, едва заметное касание её нижней губы по его подбородку.

— Сначала ты отработаешь последний приказ на сегодня, — прошептала она и отстранилась.

---

В спальне пахло сандалом и прогретым шёлком. Изабелла указала на ковёр перед кроватью:

— На колени.

Кирилл опустился. Она села на край кровати, закинула ногу на его плечо. Пятка упёрлась в лопатку, капрон скользил по хлопку его рубашки.

— Не трогай себя, — произнесла она. — Смотри на меня.

Он поднял голову. Изабелла смотрела сверху вниз, и в её взгляде было что-то довольное, почти нежное.

— Открой рот.

Кирилл послушно приоткрыл губы. Она наклонилась и просунула большой палец между его губ.

— Оближи.

Он медленно провёл языком по подушечке, ощущая соль её кожи. Она нажала чуть сильнее, потом убрала палец и провела им по его нижней губе.

— Оближи ещё, — приказала она, подставив уже два пальца.

Он обхватил их губами, закрыл глаза. Тепло разлилось по груди. Он слышал её дыхание — ровное, но всё же глубже, чем раньше. Пальцы ушли глубже, надавили на язык. Кирилл застонал, не разжимая губ.

— Хорошо, — прошептала Изабелла. — Теперь можешь ползти ближе.

Он подвинулся. Её нога соскользнула с плеча и легла на его бедро. Она потянула вверх подол халата, открывая второе бедро, мягкую округлость ягодицы, край трусиков.

— Не трогай себя, — повторила она, заметив, как его пальцы сжались в кулаки. — Ты здесь не для своего удовольствия. Ты здесь, чтобы служить.

— Да, госпожа Изабелла, — выдохнул он.

Она взяла его за волосы на затылке — не больно, но крепко.

— Повтори ещё раз.

— Я здесь, чтобы служить.

Изабелла улыбнулась. Она притянула его ближе, к своему колену, и он уткнулся губами в нежную кожу внутренней стороны бедра. Она придержала его, не давая начать самому.

— Я буду говорить, что делать. Целовать. Здесь.

Он поцеловал. Она повела ладонью по его затылку — нежно, как гладят кота.

— Ниже.

Его губы прошли по её бедру. Капрон закончился, началась кожа, тёплая, с солоноватым привкусом.

— Остановись.

Кирилл замер. Не поднял глаз, ждал.

— Смотри на меня.

Он поднял голову. Изабелла сидела, слегка расставив колени, но халат был задран ровно до грани приличия. Она наклонилась, расстегнула четыре пуговицы его рубашки и провела ногтем по груди, от ямки вниз.

— Хорошо, что ты не отказался, — сказала она почти мягко. — А теперь замолчи и слушай.

Она положила ногу ему на пах, надавила пяткой. Кирилл держался из последних сил, чтобы не толкнуться навстречу. Она двигала ногой медленно, но твёрдо, наблюдая за его лицом. Его дыхание стало рваным.

— Открой рот ещё раз, — приказала она.

Он подчинился. Изабелла приставила к его губам указательный палец, обвела контур. Потом вдруг подалась вперёд и поцеловала его — жёстко, глубоко, с тихим стоном.

Кирилл ответил сразу, но не посмел поднять руки. Она целовала его и одновременно сжимала в ладони его затылок. Её язык был настойчивым, с привкусом рислинга и чего-то ещё — её самой.

— Достаточно, — отрезала она, отстраняясь. На её губах блестела слюна. — Сядь на пятки. Руки на колени.

Он подчинился. Внутри всё гудело. Изабелла снова погладила его по голове, намотала прядь на палец.

— За этот вечер оплата за месяц снимается, — объявила она ровным тоном.

Кирилл поднял глаза. Он был на коленях, с полурасстёгнутой рубашкой, с губами, всё ещё влажными после её поцелуя.

— Почему? — спросил он.

Она встала, запахнула халат, одёрнула подол.

— Потому что я так решила. Выйди из комнаты.

Он поднялся. В дверях обернулся, но Изабелла уже стояла к нему спиной и распускала пучок.

---

Он спал на полу у её двери, как было приказано. Свет в спальне погас только около трёх ночи. Кирилл лежал на спине, смотрел в потолок и слушал, как она передвигает что-то в комнате — может, читает, может, просто смотрит на телефон. Потом наступила тишина.

Проснулся он под утро. Дверь спальни была приоткрыта. В щели виднелись бретельки её халата, который она так и не закрыла плотно, — тонкая полоска шёлка на спинке кровати. Он лежал и разглядывал её, боясь пошевелиться.

Когда за окном посветлело, Кирилл поднялся, размял затёкшую шею и пошёл к себе. На подушке лежал ключ — небольшой, латунный, с биркой из плотной бумаги. На ней от руки, размашистым почерком:

«Отработаешь ещё».

Изабелла

Продолжи с Изабеллой

Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 Госпожа Изабелла, я готов отработать ещё.💬 Что прикажете сделать первым, когда я войду?💬 Ключ на подушке — это приглашение или приказ?Открыть чат с Изабеллой

Ещё в «Фемдом»

Правило лепесткаФемдомПравило лепесткаХозяйка цветочной лавки в Алматы вводит для юного курьера строгое правило: за каждую ошибку — колени и её имя. Вечерний урок оборачивается тем, чего он добивался с первой доставки.#фемдом#госпожа#подчинение#милф📖 9 мин💬 продолжить с ЕвойВедущая в берлинском лофтеФемдомВедущая в берлинском лофтеДвадцатидевятилетняя специалистка по кибербезопасности Алина приезжает в берлинский лофт к директору по логистике, который сам попросил её вести. Сорокадвухлетний Сергей отдаёт ей последнее слово, и привычная офисная иерархия переворачивается.#фемдом#подчинение#бдсм#госпожа📖 10 мин💬 продолжить с АлинойПолароид для госпожиФемдомПолароид для госпожиВ дубайском номере арт-директор Элина устраивает молодому фотографу Марку «кастинг подчинения» через объектив. Каждый щелчок полароида приближает его к контракту, который подписывается не чернилами, а поцелуем.#фемдом#бдсм#подчинение#госпожа📖 11 мин💬 продолжить с Алисой
Все рассказы «Фемдом»