
Правило для тренера
Ксения, тренер по кроссфиту, наказывает своего любовника Игоря за опоздание после тренировки. Юрист сам выпросил это правило, мечтая о её власти над ним.
За окном новосибирского зала уже стемнело, и неон вывески «КРОССФИТ ЗОНА» бросал на матовый пол красноватые полосы. Я заперла дверь на щеколду и повернулась к Игорю.
Он стоял у скамьи в своей дурацкой безупречной рубашке, хотя уже переоделся в чёрные шорты и старые кроссовки. Рубашку он всегда снимал в последнюю очередь — будто не мог до конца расстаться с образом юриста из конторы на Красном проспекте. Сейчас она липла к его спине, влажная после разминки.
— Ты опоздал на девять минут, — сказала я, подходя ближе.
Игорь поднял на меня глаза. Карие, с неправдоподобно длинными ресницами, из-за которых секретарши в суде, наверное, думали, что он слишком мягкий для арбитража.
— Ксюш, пробки. Пятница, все едут на дачи.
— Это не ответ.
Он выдохнул и сам — сам, Господи, как же я это обожала — опустился на колени. Не по моей команде. Просто потому, что знал, чего я жду.
— Наказание, тренер.
Я смотрела на него сверху вниз. Двадцатишестилетний Игорь, который в зале суда разбивал аргументы оппонентов, стоял передо мной на коленях в пустом спортзале и ждал, когда я прикажу ему приседать.
— Десять наказательных, — произнесла я. — Считай. Если собьёшься, начнём заново.
— Десять, — повторил он, вставая.
Он приседал у зеркальной стены. Каждое движение — глубокое, медленное, с прямой спиной. Я стояла сзади и следила за углом в коленях.
— Ниже.
— Тренер...
— Это разговор? Или ты думаешь, что отделаешься от меня жалостливым тоном?
Игорь опустился так, что потянулись мышцы на задней поверхности бёдер. Он был хорош, когда преодолевал. Напряжение проступало под кожей — результат того, что он начал заниматься со мной ещё в апреле, сначала просто как с тренером.
— Четыре... пять... шесть...
На седьмом он замедлился. Я видела, как дрожат его бёдра.
— Игорь.
— Семь.
— Ты же понимаешь, что после задания я тебя всё равно накажу.
— Да, тренер.
— За что?
Он закончил приседание и замер.
— За опоздание. И за то, что не предупредил заранее.
— Хороший мальчик.
Я никогда не думала, что мне понравится так говорить. Но с Игорем это выходило так естественно, что иногда меня саму пугала лёгкость, с которой я входила в роль. Ему было двадцать шесть, мне — тридцать один. Я вела кроссфит. Он — юридические войны в стеклянной башне. А между нами было это: пустой зал, его добровольное подчинение и моя ладонь, которая уже покалывала от предвкушения.
— Иди сюда.
Он подошёл. Я сняла с его плеча полотенце и бросила на пол.
— На четвереньки.
Игорь опустился. Его спина выгнулась, лопатки сошлись под влажной тканью. Я медленно провела ногтями по его спине — от крестца вверх, к шее.
— Сколько раз ты получишь?
— Десять, — ответил он без колебаний.
— По две на каждую ягодицу. Я хочу, чтобы ты считал.
— Да, тренер.
Первый шлепок был звонким. Кожа под моей ладонью напряглась, он втянул воздух.
— Один.
— За что?
— За опоздание.
— Хорошо.
Второй — чуть выше, там, где ягодица переходила в бедро. Игорь тихо застонал.
— Два.
— Что ты должен был сделать?
— Написать. Позвонить. Предупредить.
— А ты?
— А я думал, что успею.
Третий — с другой стороны. Четвёртый — туда же, резче.
— Четыре...
Я наклонилась к его уху. Волосы щекотали моё лицо.
— А теперь скажи, кто передо мной.
Он всхлипнул — не от боли, я знала этот всхлип. От облегчения.
— Твой послушный мальчик.
— Который...
— Который сам попросил это правило. Тренер, пожалуйста, ещё.
Я выпрямилась. Секунду смотрела на него — на то, как он уже не пытается держать спину, как его плечи опускаются, как пальцы впиваются в покрытие.
— Пять.
— Пять, — повторил он, захлёбываясь.
Шестой, седьмой. Он начал считать с опозданием, путая цифры. Восьмой — и с его губ сорвалось что-то среднее между стоном и шёпотом.
— Восемь...
— Почти.
— Ещё, — выдохнул он. — Ксюш, ещё.
Девятый. Десятый — сильный, отдавшийся в мою ладонь. Его тело дёрнулось, он вскрикнул и сразу же прошептал:
— Десять... десять, тренер.
Я опустилась рядом с ним на колени. Он был красный, мокрый, дрожащий. Впервые за весь вечер я улыбнулась — по-настоящему.
— Теперь иди сюда.
Я легла на спину на пол, подтянула его за плечи. Он смотрел на меня как на что-то невозможное.
— Чего ты ждёшь? — спросила я, притягивая его к своему лицу. — Ты доставил мне удовольствие. Теперь твоя очередь.
Его губы на моей шее. Сначала сдержанные, ещё подрагивающие после наказания. Потом смелее — он целовал меня так, будто хотел загладить каждую секунду опоздания. Я запустила пальцы в его мокрые волосы, сжала их у корней.
— Не торопись, — сказала я.
— Не буду.
Его руки скользнули под мой топ. Он знал, где меня трогать, — изучил за последние месяцы. Ладони набрали мою грудь через спортивное бельё сначала нежно, потом сильнее, когда я накрыла его пальцы своими и сжала, показывая, что хочу.
— Сними, — приказала я.
Он стянул топ через голову. Я осталась в одном лифчике, и его губы сразу оказались на моём соске — прямо через мокрую от пота ткань. Влажно, горячо. Я застонала, и он оторвался:
— Ты замёрзнешь.
— Я в порядке.
— На полу же...
— Игорь.
Он замолчал и снова опустился ко мне. Я перевернула нас — резко, используя всю силу, что тренировала годами. Теперь он лежал на спине, а я сидела на его бёдрах. Его шорты уже не скрывали, как он меня хочет.
Я наклонилась, поцеловала его в грудь — в солоноватую кожу, в то место, где сумасшедше билось сердце.
— Раздвинь ноги.
Игорь послушался. Я провела рукой по его внутренней стороне бедра, чувствуя, как он напрягся.
— Ты снова хочешь?
— Да.
— Что?
— Тебя. Хочу тебя, тренер.
Я расстегнула его шорты и приспустила. Член уже был твёрдым, влажным на головке. Я обхватила его ладонью — сначала медленно, глядя Игорю прямо в глаза. Он прикрыл веки.
— Нет. Смотри.
Он открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, злым от желания.
— Я хочу, чтобы ты видел, кто тебя доит. И не смей кончать, пока я не разрешу.
— Да, тренер.
Моя рука двигалась быстрее. Я знала его тело — как он вздрагивает, когда я провожу по уздечке, как стонет, когда я сжимаю пальцы у основания. Он держался. Держался изо всех сил, царапая пол.
— Ты хороший, — шептала я. — Мой воспитанный мальчик.
— Ксюш... я...
— Ещё нет.
Его бёдра поднимались навстречу. Я замедлила движение, и он застонал так отчаянно, что эхо пошло по залу. Тогда я наклонилась и провела языком по его губам.
— Скажи, что никогда больше не заставишь меня ждать.
— Никогда, — прохрипел он. — Никогда, тренер.
— Вот теперь можно.
Он кончил с глухим, почти мучительным выдохом, выгнувшись подо мной. Семя попало мне на живот, на его низ живота, на край спортивного лифчика. Я смотрела, как его тело содрогается, и чувствовала себя победительницей.
— Молодец.
Игорь лежал, раскинув руки, пытаясь отдышаться. Я поднялась, подошла к своему рюкзаку, достала салфетки. Бросила ему.
— Приведи себя в порядок.
— Да, тренер.
Мы молчали, пока он вытирался. Потом он сказал — тихо, в потолок:
— У меня в понедельник слушание. По крупному делу.
Я натянула топ обратно.
— И?
— Я стою перед судьёй, а сам думаю, как приятно горели бёдра весь уикенд.
Я усмехнулась и подошла к нему. Протянула руку.
— Значит, синяки будут кстати. Будут напоминать, кто твой настоящий тренер.
Он взялся за мою ладонь и встал. Наши лица оказались совсем близко. Он снова поцеловал меня — уже спокойно, с благодарностью.
— Спасибо, Ксюш.
— За что?
— За правила. За то, что не позволяешь мне расслабляться.
Я провела по его щеке костяшками пальцев.
— Приходи в следующий раз вовремя. Или я придумаю что-то похуже.
— Обещаешь?
Его спортивная сумка стояла у входа. Мою он взял не спрашивая, забросил на плечо рядом со своей.
— Я провожу тебя до дома, — сказал он. — Сначала занесём твою сумку.
Я только кивнула. За окном всё так же горели неоновые буквы, и в зеркальной стене я видела нас: он — с двумя сумками, я — с видом женщины, которой не нужно ничего объяснять.
— Кстати, — сказала я, когда мы вышли в прохладный новосибирский вечер. — Тебе идёт, когда ты считаешь вслух.
Игорь поправил лямку моей сумки и улыбнулся — тайно, только мне.

Продолжи с Ксюшей
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «Фемдом»
ФемдомПравило лепесткаХозяйка цветочной лавки в Алматы вводит для юного курьера строгое правило: за каждую ошибку — колени и её имя. Вечерний урок оборачивается тем, чего он добивался с первой доставки.
ФемдомВедущая в берлинском лофтеДвадцатидевятилетняя специалистка по кибербезопасности Алина приезжает в берлинский лофт к директору по логистике, который сам попросил её вести. Сорокадвухлетний Сергей отдаёт ей последнее слово, и привычная офисная иерархия переворачивается.
ФемдомПолароид для госпожиВ дубайском номере арт-директор Элина устраивает молодому фотографу Марку «кастинг подчинения» через объектив. Каждый щелчок полароида приближает его к контракту, который подписывается не чернилами, а поцелуем.