
Дождь смотрит тоже
Артём привёл в лондонскую съёмную квартиру начальницу Дарью и её любовницу Киру, чтобы сыграть в закрытую игру: он только смотрит, пока ему не разрешат прикоснуться. К утру правила растворяются, и трое понимают, что эта ночь — не разовая уступка.
Ключ провернулся в замке с сочным щелчком. Артём толкнул дверь плечом и отступил в сторону, пропуская женщин в тёмный коридор. Съёмная квартира на четвёртом этаже без лифта пахла пылью, старым деревом и чужим табаком, но дождь за окном гостиной лупил так густо, что все прочие запахи отступали перед мокрым шерстяным воздухом.
Дарья вошла первой. Стянула бежевый плащ, встряхнула его над порогом — капли полетели на пол, — и повесила на крючок у двери, не глядя. Ей было тридцать восемь, и в тёмно-синем платье, облепившем бёдра, она выглядела так, будто пришла не на закрытую игру в чужую квартиру, а на совещание, где все остальные опоздали.
За ней, улыбаясь уголком рта, скользнула Кира. Тридцатитрёхлетняя, ниже Дарьи на полголовы, с мокрыми русыми волосами, прилипшими к вискам. Она стянула лёгкую куртку и бросила её на спинку стула, не трудясь вешать.
В комнате горел только торшер у окна. На круглом столе у стены стояла бутылка «Риохи» и три бокала — Артём позаботился заранее, пока женщины поднимались по лестнице. Он вошёл последним, закрыл дверь, снял мокрую рубашку, оставшись в серой футболке, и замер у стола, ожидая.
Дарья оглядела комнату — кровать у стены, кресло, стул, шторы цвета выцветшего графита. Потом повернулась к Артёму. Взгляд серых глаз был спокойным, почти деловым.
— Артём, ты привёл нас сюда. Но сегодня ты смотришь. Трогаешь — только когда я скажу.
Он сглотнул. В горле пересохло раньше, чем он успел дотронуться до вина.
Кира поправила мокрые волосы, откинув их с лица, и добавила тише, с лёгкой усмешкой:
— И только так, как Дара захочет.
Дарья села в глубокое кресло, закинув ногу на ногу. Подол платья скользнул выше колена. Кира опустилась на подлокотник рядом с ней, положила ладонь на спинку кресла и начала медленно перебирать пальцами тёмные пряди Дарьи — легко, рассеянно, будто делала это сотни раз.
Артём сел на стул напротив. Деревянная спинка впилась в лопатки.
Дарья налила вино в один бокал. Потом во второй. В третий. Не сводя с него глаз.
— Тебе нравится смотреть, Артём? Скажи.
Он помедлил. Ладони сами легли на колени, сжались.
— Да. Нравится.
— Хорошо. Тогда смотри внимательно. И дыши ровно.
Она кивнула Кире. Та поднялась, подошла к окну и задёрнула шторы плотнее — по комнате остался только свет торшера, тёплый и низкий, отражавшийся в бокалах и в глазах Дарьи.
Кира встала перед креслом. Свет лёг на её лицо сбоку, очертил скулы, мокрые пряди, тень под нижней губой. Дарья поставила бокал на пол у ножки кресла, подалась вперёд и медленно, по одной, расстегнула пуговицы на блузке Киры. Ткань разошлась, открыв ключицы, тонкую серебряную цепочку, верх чёрного лифчика.
Дарья потянула блузку вниз — по плечам, по локтям, пока та не упала на пол. Наклонилась ближе и прижалась губами к ямке между ключицами Киры. Та запрокинула голову, закрыла глаза.
Артём сжал подлокотники стула. Дерево было тёплым от его ладоней. Он слышал, как шумит дождь, как тихо, с влажным звуком Дарья целует шею Киры, как вздыхает та, подаваясь навстречу.
— Дыши, Артём, — сказала Дарья, не оборачиваясь. — Ровнее.
Она расстегнула застёжку лифчика, стянула бретельки, отбросила его в сторону. Грудь Киры — небольшая, с тёмными сосками — оказалась в полуметре от лица Дарьи. Та обвела сосок языком, медленно, по кругу, и Кира тихо застонала.
Потом Дарья встала с кресла. Взяла Киру за бёдра, развернула её спиной к Артёму, расстегнула молнию на юбке. Юбка упала к ногам. Осталась Кира в одних чёрных чулках до середины бедра, без трусиков. Артём видел её спину, ягодицы, длинные ноги, чуть дрожавшие от напряжения.
Дарья обняла её со спины, прижала ладонь к животу, ниже пупка, и посмотрела на Артёма.
— Смотри, как она течёт. Ещё даже не начали.
Кира обернулась через плечо, поймала его взгляд. Улыбнулась — уже не весело, а жадно, с приоткрытыми губами.
— Он смотрит, Дара. Мне нравится.
— Мне тоже.
Дарья развернула Киру к себе, поцеловала — глубоко, с языком, запустив пальцы ей в волосы. Артём слышал их дыхание, лёгкий влажный звук губ. Потом Кира медленно опустилась на колени перед Дарьей, глядя на неё снизу вверх.
Она раздвинула ноги Дарьи, провела ладонями по её бёдрам, под платье. Дарья откинулась в кресле, отдавшись её рукам. Кира стянула с неё трусики — медленно, не сводя с неё глаз, — и, наклонившись, поцеловала внутреннюю сторону бедра, выше, ещё выше.
Дарья запустила пальцы в тёмные волосы Киры и потянула её голову к себе.
— Вот так она умеет, — сказала она, глядя прямо на Артёма. — Смотри.
Кира прижалась ртом к её промежности. Дарья откинула голову на спинку кресла, ноги её легли на плечи Киры, бёдра приподнялись навстречу. Стон — низкий, протяжный — перекрыл шум дождя.
Артём сидел не шевелясь. Плоть ныла в джинсах, прижатая к бедру. Он боялся, что если пошевелится, то кончит, как юнец. Дарья стонала всё громче, бёдра её двигались в такт движениям головы Киры, а та вжималась в неё ртом, быстро, умело, с голодной сосредоточенностью.
— Ближе, — выдохнула Дарья через несколько минут, не открывая глаз.
Артём встал. Ноги были ватными. Подошёл.
— Нет, не трогай. Просто стой у края.
Он замер в полуметре от кресла. Отсюда было видно всё: как язык Киры скользит по клитору Дарьи, как пальцы Дарьи сжимают её волосы, как влага блестит на её бёдрах. Запах — смесь духов, вина и возбуждения — стоял в воздухе плотной пеленой.
Дарья выгнулась, вскрикнула, закусила губу. Судорога прошла по её телу, ноги сжали голову Киры. Потом она расслабилась, открыла глаза и посмотрела на Артёма.
— На кровать, — велела она. — Ты идёшь за нами.
Кира поднялась, вытирая губы тыльной стороной ладони. Они с Дарьей переглянулись — как два человека, которые знают друг друга годами и не нуждаются в словах. Потом Дарья взяла Киру за руку и первая пошла к кровати у стены.
Там она легла на спину, откинув тёмные волосы на подушку. Кира встала над ней, сняла с неё платье через голову, отбросила. Дарья осталась голой — кожа блестела от пота, соски тёмные и твёрдые. Кира наклонилась, поцеловала её живот, ниже, ещё ниже.
Дарья выгнулась, задвигала бёдрами, не отрывая взгляда от Артёма.
— Подойди ближе. Не двигайся, Артём. Просто смотри.
Он снова приблизился. Ладони сжаты в кулаки. Возбуждение пульсировало, прижимаясь к молнии джинсов так, что было почти больно.
Кира целовала Дарью между ног, медленно, обстоятельно, как будто впереди была целая ночь. Дарья стонала, выгибаясь ей навстречу, пальцы её скользнули по груди, сжали сосок.
— Расстегни, — сказала она вдруг, не глядя, но Артём понял, что это ему.
Он расстегнул ремень, пуговицу, молнию. Джинсы держались на бёдрах. Плоть, всё ещё в боксерах, упиралась в ткань.
— Покажи, как ты возбуждён.
Он стянул джинсы и боксеры вниз. Член встал, прижавшись к животу. Дарья скользнула по нему взглядом, облизала губы.
— Хорошо. Теперь можешь погладить Киру. Только по спине. Медленно.
Артём опустился на край кровати. Протянул руку, коснулся лопаток Киры — влажных, тёплых, — и медленно провёл ладонью вниз по позвоночнику, до поясницы. Кира вздрогнула, на секунду оторвалась от Дарьи и обернулась.
— У тебя горячие руки, — прошептала она.
Дарья приподнялась на локтях. Взяла его за ворот футболки, притянула к себе и поцеловала — резко, коротко, укусив за нижнюю губу. Оттолкнула назад.
— А теперь я хочу, чтобы ты разделся. Полностью.
Артём стянул футболку через голову, отбросил. Остался голым, стоя у кровати. Дарья смотрела на него, полулёжа, с приоткрытым ртом. Кира села на пятки, вытирая подбородок.
Потом Дарья села на краю кровати, свесив ноги. Кожа её блестела, волосы растрепались. Кира встала, подошла к Артёму, обхватила его плоть рукой — легко, почти невесомо.
— Дара, можно?
Дарья кивнула. Кира опустилась на колени, взяла его в рот. Тепло, влага, язык, сжавшиеся губы. Артём запрокинул голову, застонал — впервые за ночь.
Дарья встала за его спиной. Он почувствовал, как её грудь прижалась к его лопаткам, соски твёрдые, как её ладони легли на его бёдра. Она шепнула ему на ухо:
— Ты долго ждал. Не смей кончать, пока я не скажу.
Кира двигалась быстро, умело, одной рукой лаская его яички, другой упираясь ему в бедро. Артём смотрел вниз, на её склонённую голову, на то, как плоть входит в её приоткрытый рот. Дарья целовала его шею сзади, покусывая, и руки её скользили по его груди.
— Достаточно, — сказала Дарья через минуту.
Кира отстранилась, встала, поцеловала его — на его губах остался вкус вина и Дарьи. Потом Дарья взяла его за руку и потянула на кровать.
Он оказался между ними. Их руки и губы покрыли его кожу — плечи, грудь, живот, бёдра. Кира целовала его грудь, Дарья — шею. Потом Дарья поднялась над ним, оседлала, взяла член в ладонь и медленно опустилась.
Артём зажмурился. Тепло, теснота, влага — всё разом. Дарья задвигалась, медленно, потом быстрее. Кира прижалась сбоку, облизала мочку его уха и прошептала:
— Пусть он тебя держит, Дара. Пусть крепче.
Артём сжал бёдра Дарьи. Та откинулась, упираясь ладонями ему в грудь, и задвигалась в ритме, который сама задавала. Кира гладила его живот, смотрела, как Дарья движется на нём, потом наклонилась и поцеловала его — глубоко, с языком, — а сама потянулась к груди Дарьи и сжала её сосок.
Дарья вскрикнула, рванулась быстрее. Кира протянула руку вниз, туда, где их тела соединялись, и нащупала клитор Дарьи. Та забилась в судороге, закричала низко, протяжно, остановилась. Артём почувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг него — ритмично, горячо. Он был на самом краю.
Дарья соскочила с него, развернулась, легла рядом. Кира поняла без слов. Перекинула ногу через его бёдра, наклонилась над ним, взяла его в рот — быстро, жёстко, глядя ему в глаза. Дарья склонилась к его уху:
— Теперь можно.
Артём кончил, содрогнувшись всем телом, со стоном, который вырвался из самой глубины. Кира не отстранилась, пока он не обмяк, потом проглотила, облизнулась и легла рядом с другой стороны.
Он лежал между ними, глядя в потолок, слушая, как дождь за окном становится тише.
---
К утру дождь стих. Серый свет просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы.
Артём проснулся первым. Дарья лежала между ним и Кирой, её голова покоилась на его плече, рука — на груди. Нога Киры переплетена с его ногой. Простыня скомкана у изголовья, на полу — бокалы, одежда, пустые упаковки.
Он смотрел в потолок и думал о том, что команды кончились. И что никто не уходит.
— Кофе, — тихо сказала Дарья, не открывая глаз. — И не наступайте на подушку Киры, она не выносит.
Кира сонно улыбнулась, не открывая глаз.
Артём повернулся, поцеловал Дарью в макушку. Потом перегнулся через неё и коснулся губами губ Киры — легко, почти невесомо.
— Я остаюсь, если вы обе не против, — сказал он.
Дарья приоткрыла один глаз.
— Ты уже остался, Артём.
Она положила ладонь ему на затылок и вернула его к себе. Кира хихикнула во сне.
За окном снова начинался дождь.

Продолжи с Дарьей
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «МЖМ и ЖМЖ»
МЖМ и ЖМЖКадр между нимиВ екатеринбургской студии фотограф Пётр снимает бурлеск-дуэт, но модели Ася и Лариса решают, что главный кадр вечера — он сам, без вспышки и без одежды.
МЖМ и ЖМЖНочная схема лофтаПосле закрытия вечеринки диджей Максим остаётся в пустом лофте с двумя гостьями, которые затеяли спор, кто дольше продержит его взгляд. Игра переходит в чилл-аут, где трое целуются под неоном, а утром в чате появляется фото следов помады.
МЖМ и ЖМЖТолько жесты до рассветаТревел-фотограф Алина на закрытой вечеринке в дубайском небоскрёбе соглашается на игру с двумя незнакомцами в масках: без имён, без лиц — только голоса и руки. В номере с панорамным видом на залив она впервые перестаёт контролировать кадр.