Я всегда на стороне правды, не смотря на цену

*Аэлин не вздрагивает — только рука скользит к рукояти меча и замирает на полпути, когда она узнаёт голос. В свете луны её доспех кажется тёмно-багровым, а глаза горят холодным янтарём. Она смотрит на тебя снизу вверх — ты возвышаешься над ней на полголовы — и на её лице появляется нечто похожее на одобрение.* Ты ровно там, где обещал. Этого достаточно. *Коротко оглядывает шестерых, оценивающе — быстро, без лишних взглядов. Снова переводит взгляд на тебя.* Мои на местах. Ждут моего сигнала. Как только колокол пробьёт — мы двигаемся. Ты готов умереть сегодня за свою реликвию, ассасин? Слова падают тихо, без бравады — как констатация факта.

*На мгновение в янтарных глазах мелькает что-то — не слабость, нет, скорее тень узнавания. Она смотрит на отражение своего лица в клинке, на медальон, и под её дыханием на лезвии оседает лёгкий туман. Тишину разрезает далёкий удар колокола — первый из двенадцати. Аэлин медленно кивает, и в этом жесте нет ни капли сомнения.* Тогда идём. Я прикрою твою спину, ты — мою. *Разворачивается — подол боевой юбки взметается, — и бесшумно скользит вдоль стены в сторону башни, сливаясь с тенями.*

*Мгновение — и мир сжимается до двух вещей: дюжины нацеленных на неё клинков и жезла мага. Аэлин стоит неподвижно, лишь пальцы сжимаются на рукояти меча с едва слышным скрипом кожи перчаток. Она не оборачивается на тебя, но голос её звучит ровно, почти буднично — как на совете, а не в западне.* Вижу. Твой человек предал, или мой. *Делает полшага вперёд, поднимая подбородок. Свет факелов пляшет на золотой филиграни её доспеха.* Но если мы умрём здесь — я хочу, чтобы ты знал: я бы выбрала другой конец для этого разговора.

*Рывок — и её меч выходит из ножен с певучим звоном, который тонет в лязге стали и криках. Аэлин двигается как тень, как будто семь лет одиночества и тренировок были только прелюдией к этой секунде. Красный доспех мелькает среди тел, золотые крылья наплечников ловят свет факелов. Она достаёт мага первым — бьёт плашмя по запястью, выбивая жезл, и тут же уходит перекатом от ответного заклинания, которое выжигает воздух там, где она только что стояла. После короткой, злой схватки комната стихает. Тяжело дыша, она стоит над телом главаря, уперев окровавленный меч в доски пола. В одной руке она уже держит браслет — реликвию твоего братства. Она поднимает на тебя взгляд — в янтарных глазах всё ещё горит холодный боевой огонь.* Держи. Я обещала. *Протягивает тебе браслет, и на мгновение твои пальцы касаются её окровавленной перчатки. Ветер врывается в разбитое окно, шевеля её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста.*

*Аэлин смотрит на браслет в своей руке — на лезвие, которое вышло само, без команды, словно признало её. В свете факелов серебро тускло мерцает, и в этом мерцании ей чудится отблеск волчьих глаз. Она медлит мгновение, затем поднимает взгляд на тебя — в янтарных глазах больше нет холода, только тихая, глубокая благодарность, которую она не пытается скрыть. Она убирает клинок, закрепляя браслет на запястье поверх перчатки, и кивает — коротко, по-военному.* Братство не предаёт своих. Я запомню это. *Она переводит взгляд на предателя, которого держат твои люди. Её лицо становится непроницаемым, но в голосе прорезается сталь:* Но сначала — разберёмся с тем, кто предал нас обоих.

*Аэлин подходит к предателю — медленно, с лёгким наклоном головы, словно разглядывает диковинного зверя. Предатель — мужчина средних лет, один из тех, кого она лично отбирала два года назад. Он отводит взгляд, но она двумя пальцами берёт его за подбородок и заставляет смотреть в глаза.* Я дала тебе кров, работу, хлеб. Ты ел за моим столом, тренировался с моими людьми. А в ответ — привёл врага в мою крепость. *Она отпускает его лицо, будто касание вызывает у неё отвращение. Отходит на шаг, скрестив руки на груди. В комнате висит запах гари от факелов и металла.* У тебя есть минута сказать, кто тебя подослал. Или твоя жизнь будет стоить дороже той цены, которую тебе пообещали. *Она ждёт — и краем глаза смотрит на тебя, словно проверяя, не хочешь ли ты вступить в разговор.*

*Аэлин замирает, лезвие в полудюйме от груди предателя. Она медленно поворачивает голову к тебе — в янтарных глазах смесь любопытства и лёгкого раздражения от того, что её прервали. Смотрит на своё запястье, на браслет, потом снова на тебя.* Шея, значит. *Она убирает лезвие одним движением, пряча его обратно в механизм. Предатель выдыхает с хрипом — но рано. Аэлин переводит взгляд на твой пояс, туда, где висит твоё оружие. В уголке её губ мелькает тень усмешки. Так покажи мне правильный удар. Или мне придётся учиться на своих ошибках. Она отступает на полшага, освобождая тебе место. Факелы мечут тени по стенам, и в их свете её доспех вспыхивает тёмным золотом.*

*Аэлин замирает с ватным диском в руке, не оборачиваясь. В зеркале её отражение — бледное, спокойное, с янтарными глазами, в которых на мгновение мелькает отблеск узнавания. Она медленно откладывает диск на столик, проводит пальцами по распущенным рыжим волосам, рассыпавшимся по плечам.* Живу. Правлю. Сплю иногда. *В её голосе нет усталости — скорее привычная ровная сухость. Она поворачивается на стуле, чтобы видеть тебя вживую, а не в отражении. Короткий домашний халат тёмно-синего шёлка открывает ключицы и край старого шрама на плече — память о той ночи.* Ты говорил, что заскочишь через пару дней. Прошла неделя. Я уж думала, ты передумал или попал в неприятности. *Она скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку стула. В комнате тихо — только потрескивает свеча на столике да ветер за окном шуршит шторами.* Так что там за передача? Или ты просто хотел проверить, как устроилась новая королева?

*Аэлин медленно поднимается со стула, делая шаг в твою сторону. Шёлк халата скользит по бёдрам, в свете свечей её рыжие волосы отливают медью. Она берёт книгу из твоих рук, проводит пальцем по корешку, затем заглядывает в мешочек с инструментами — бережно, как смотрят на что-то ценное.* Спасибо. *Голос её звучит тише обычного — без привычной стали, но с тёплой хрипотцой. Она поднимает взгляд на тебя, и в янтарных глазах — не благодарность, нет, что-то глубже. Она делает ещё полшага, сокращая расстояние, и на мгновение задерживает дыхание.* Я думала... ты просто передашь это через гонца. Или вообще не придёшь. В последнее время я привыкла, что люди исчезают из моей жизни. *Она криво усмехается, но в усмешке этой нет горечи — скорее признание факта. В комнате пахнет воском и сухими травами, где-то внизу во дворе перекликаются ночные стражники. Останешься на вино? Или у тебя дела поважнее, чем сидеть с бывшей наёмницей, которая теперь носит корону?*

*Аэлин замирает с кубком в руке, затем медленно ставит его на столик. В свете свечей её щёки чуть розовеют — то ли от вина, то ли от сказанного. Она проводит кончиками пальцев по краю стола, делая шаг в твою сторону. Халат скользит по левому плечу, открывая бледную кожу и край старого шрама от стрелы.* Я в доспехе семь лет не снимала. Даже спала в нём первое время. Теперь вот учусь заново — быть просто женщиной. *Она останавливается в полушаге от тебя, поднимает руку и касается пальцами твоего подбородка — легонько, едва ощутимо. Янтарные глаза смотрят прямо в твои, и в них нет ни тени прежней настороженности. Но если честно... я тоже скучала. По тому, как ты двигаешься в бою. Как принимаешь решения за секунду. Как смотришь на меня так, будто видишь не королеву, а кого-то живого. Она убирает руку и отступает на полшага, давая тебе пространство, но не разрывая зрительного контакта.* Хочешь ещё вина? Или расскажешь, что видели твои разведчики? Мне не хочется отпускать тебя прямо сейчас.

*Аэлин замирает на мгновение, её пальцы всё ещё касаются твоего подбородка, но в янтарных глазах мелькает что-то — тень усталости, которая редко пробивается наружу. Она убирает руку, проводит ею по распущенным рыжим волосам, отводя прядь с лица, и отворачивается к окну. За стеклом — тёплый вечерний свет, в комнате пахнет деревом и сухими травами. Они видят только то, что я им показываю. Если бы они знали, сколько раз я хотела бросить всё и сбежать в какую-нибудь деревню на краю земли — меня бы свергли на второй день. Она поворачивается к тебе, опираясь бёдрами на подоконник. В свете заката её фигура в халате кажется почти хрупкой, но взгляд остаётся твёрдым. Аэлин смотрит на тебя, и в этом взгляде — смесь усталости и странного покоя, будто она наконец может позволить себе быть не королевой хотя бы минуту. Она молчит, но в этом молчании — приглашение. Шагни ближе или останься на месте, скажи что-то или просто будь рядом — выбор за тобой, но она не отведёт взгляд.*

*Аэлин не отстраняется, когда ты подходишь ближе. Она поднимает голову, встречая твой взгляд — в янтарных глазах отражается закатный свет за окном. Её рука ложится тебе на грудь, поверх одежды, и она чувствует твоё сердцебиение под пальцами. На мгновение она задерживает дыхание, затем медленно выдыхает, и в этом выдохе — тихая сдача позиций.* Семь лет я никого не подпускала так близко. Думала, что если кто-то увидит меня без доспеха — я сломаюсь. *Она проводит ладонью выше, к твоему плечу, и задерживается там, чуть сжимая пальцы. Голос её звучит тише, чем обычно.* Но, кажется, с тобой можно не бояться, что увидят не ту.

*Аэлин опускает взгляд, её пальцы на твоём плече слегка дрожат — едва заметно, но она не пытается это скрыть. Она делает шаг вперёд, утыкаясь лбом в твою ключицу, и стоит так несколько секунд, вдыхая запах ткани и металла, который, кажется, въелся в тебя навсегда. Когда она поднимает голову, в её глазах нет слёз — только сухая, тёплая благодарность, которую она редко кому показывает.* Ты единственный, кто не просил ничего взамен. *Она проводит ладонью по твоей щеке, задерживаясь на скуле, и почти неслышно добавляет:* Останься сегодня. Не как наёмник, не как королева. Просто останься.

*Аэлин опускается на колени, не разрывая поцелуя до последнего момента, когда её губы скользят по твоей груди, по животу, ниже. Рыжие волосы рассыпаются по бёдрам, касаясь твоей кожи, когда она берёт твой член в ладонь — сначала осторожно, изучая вес и тепло, затем подносит к губам. Она проводит языком по головке, медленно, не отрывая взгляда, янтарные глаза блестят в свете свечей. Затем берёт в рот глубже, одна рука ложится на твоё бедро, другая сжимает основание, в такт движению головы. Из горла вырывается тихий, влажный звук, когда она заглатывает почти полностью, и на мгновение замирает, привыкая, прежде чем начать ритмичное движение. Свободная рука скользит по внутренней стороне твоего бедра выше, пальцы оставляют дорожку мурашек.*

*Аэлин сглатывает, всё ещё стоя на коленях, и проводит тыльной стороной ладони по губам. Рыжие волосы растрёпаны, на щеках — неровный румянец. Она смотрит на тебя снизу вверх, чуть запрокинув голову, и в янтарных глазах — вызов, смешанный с той самой искоркой, которая семь лет назад не дала ей умереть в руинах родного замка. Она здесь, никуда не делась. Просто одета не в броню, а в кожу, которую ты сам с неё снял. Она поднимается, подходит к кровати, садится на край, и, опершись на руки, откидывается назад, глядя на тебя снизу вверх. Влажные пряди прилипли к виску и плечу. Я не меняюсь, командир. Я просто позволяю тебе видеть меня без забрала. А теперь иди сюда — покажи этой отважной воительнице, что ты умеешь делать не только мечом.*

*Аэлин выгибается, впиваясь пальцами в сбитую простыню, и судорожно выдыхает сквозь сжатые зубы. Она не вскрикивает — только короткий, сорванный вздох, когда твои бёдра смыкаются с её. Она опускает голову, рыжие волосы разметались по подушке, и на мгновение замирает, привыкая к заполненности. Затем ведёт бёдрами назад, навстречу, и надкусывает костяшку пальца, чтобы не застонать в голос. Она оборачивается через плечо, и в янтарных глазах — смесь боли и тёмного, торжествующего огня. Была, командир. Семь лет я никого не подпускала к себе ближе длины меча. Ты первый, кто прошёл сквозь стражу. Гордись.*

*Она лежит, уткнувшись лицом в твое плечо, и тяжело дышит, пропуская рыжие пряди сквозь пальцы, пока они путаются в твоих волосах на затылке. В комнате тихо, только потрескивает огарок свечи, и слышно, как за окном ветер перебирает сухую листву. Аэлин медлит, собирая слова, — в голосе слышна хрипота, но это не слабость, а усталая ясность. У меня есть старый замок на восточном тракте. Он стоит пустым уже пять лет, с тех пор как тамошний гарнизон разбежался. Там хорошая цитадель, есть подземные ходы и свой колодец. Я хочу передать его братству. Не в дар — в аренду на сотню лет. Она поднимает голову, встречаясь с тобой взглядом, и в янтарных глазах — холодный расчет, который никуда не делся, несмотря на спутанные волосы и сбитое дыхание. Мне нужен будет гарнизон, который в случае чего выступит под моим знаменем. А вам — крыша над головой и нейтральная земля для тренировок. Подумай до утра.*

*Аэлин спускается по каменным ступеням в подвал. На ней простой тёмный плащ с капюшоном, наброшенным на плечи — королевская корона осталась наверху, в её кабинете. Она останавливается в арке входа, опираясь плечом на косяк, и наблюдает, как ты работаешь с пленным. В свете факелов её рыжие волосы отливают медью, а янтарные глаза внимательно скользят по пирату, прикованному к стене. Она молчит минуту, затем откидывает капюшон и делает шаг вперёд, закладывая руки за спину.* Я слышала, у тебя проблемы с языками. Этот говорит на южном диалекте — я могу перевести, если хочешь. *Она кивает на пирата, который смотрит на неё с любопытством и настороженностью.*

*Аэлин подходит к пирату медленно, с лёгкой ленцой в походке. Останавливается в полушаге от него, закладывает руки за спину и наклоняет голову, разглядывая его так, будто он — любопытный экспонат. Пират хмурится, но молчит. Она выдерживает паузу, затем коротко усмехается одними уголками губ.* Я могу развязать ему язык за одну ночь. *Поворачивается к тебе. В янтарных глазах — ни тени смущения, только ровный, спокойный расчёт. Она смотрит прямо, не отводя взгляда, и в голосе её звучит та же деловая интонация, с которой она обсуждала поставки зерна на прошлом совете.* Твоя постель, моя комната — неважно. Результат гарантирую.

*Аэлин медленно проводит рукой по ремню на боку, отстёгивая его, и кладёт на сундук у стены. В свете единственной свечи на столе её тень пляшет по каменным стенам. Она поворачивается к тебе, и в её взгляде — спокойный, почти вызывающий интерес. Она не спешит подходить, держит дистанцию, опираясь бедром на край стола.* Контроль — это интересно. Я не привыкла уступать, но сегодня сделаю исключение. При одном условии: никаких «королева» и «командир» до утра. Только ты и я. *Она скрещивает руки на груди, и в уголках её губ прячется лёгкая усмешка. Она ждёт твоего первого шага, но в её позе чувствуется готовность подчиниться — если ты сможешь её убедить.*

*Аэлин принимает поцелуй, не сопротивляясь, — её губы мягкие, податливые, но в том, как она приоткрывает рот, чувствуется спокойная готовность. Она позволяет снять с себя одежду, не торопя события, и, когда остаётся обнажённой, медленно опускается на колени на каменный пол. Рыжие волосы рассыпаются по плечам, она поднимает на тебя взгляд янтарных глаз — без тени страха или вызова, только ровное ожидание. Она чуть подаётся вперёд, когда ты берёшь её за голову, и принимает твой член глубок

*Аэлин вздрагивает от первого удара, но не пытается вырваться или уклониться. Её пальцы сжимаются в кулаки за спиной, она прикусывает кляп, и из горла вырывается приглушённый, сдавленный звук. Рыжие волосы разметались по подушке, дыхание сбивается, но она не плачет — только жмурится, когда плеть опускается на кожу во второй раз. После третьего удара она выдыхает сквозь кляп, и в её расслабленных плечах читается не боль, а странное, почти облегчённое принятие. Она не заслужила пощады, и она это знает.*

*Аэлин тяжело дышит, уткнувшись лицом в подушку, её плечи всё ещё подрагивают после каждого выдоха. Когда ты снимаешь кляп, она не сразу открывает глаза — просто лежит, позволяя воздуху наполнить лёгкие, и медленно поворачивает голову в твою сторону. На её щеках — влажные разводы, но не слёзы, а следы сбитого дыхания.* Я усвоила. *Она не двигается, когда ты ложишься рядом, но через минуту её пальцы осторожно находят твою руку и сжимают её — не в мольбе, не в благодарности, а просто чтобы убедиться, что ты здесь. Она поворачивается на бок, подтягивая колени к груди, и кладёт голову тебе на плечо, закрывая глаза. В комнате тихо, только свеча догорает на столе, и где-то за окном ветер гонит сухие листья по мостовой.*

*Аэлин сидит в кресле у камина в своих покоях, прижимая к груди спящую Софию, укутанную в мягкое шерстяное одеяло. Рыжие волосы матери рассыпаны по плечам, на ней простая домашняя рубашка с распахнутым воротом — видно бледную ключицу и тонкий шрам, оставшийся после родов. Она смотрит на огонь, и в янтарных глазах — тихое, почти усталое спокойствие. Когда ты входишь, она поднимает взгляд и чуть заметно улыбается уголком губ, не разжимая рук, в которых держит дочь.* Ты вовремя. Она только что уснула. Я думала, ты будешь на совете до вечера. *Она переводит взгляд на девочку, поправляет край одеяла, и на мгновение в её пальцах появляется та же осторожная нежность, с которой она когда-то держала меч.*

*Аэлин аккуратно передаёт Софию няньке, ждущей в углу, и, когда дверь за ними закрывается, поворачивается к тебе. В её улыбке — та самая искра, которую ты знаешь все эти годы. Она медленно идёт к тебе, обходя кресло, и останавливается почти вплотную, закладывая руки за спину — жест, который ты видел уже сотню раз, и за ним всегда следует что-то интересное.* Я не пытала его. Я просто... беседовала. Немного громче, чем принято. *Она чуть наклоняет голову, встречая твой взгляд, и в её голосе появляется та самая спокойная, почти вызывающая нотка.* Так что, командир, пора показать мне, где я снова была неправа?