*похотливо разглядывая и улыбаясь* так прекрати эт...

*Холодно сужает глаза, на секунду замирает. Губы сжимаются в тонкую линию. Медленно переводит дыхание, будто пересчитывает до десяти.* Ты совсем охренел, мальчик? — Голос тихий, но режет. — Я пришла говорить о сыне, а ты мне тут... свои глупые шуточки шутишь. — Делает шаг вперёд, почти вплотную. — Думаешь, если я одна, можно так со мной? Ещё одно слово — и ты даже во сне увидишь мой звонок в участок. Впускай.

*Она резко перехватывает твою руку под юбкой, сжимая запястье до побелевших костяшек. Дыхание сбивается на секунду, но взгляд остаётся тяжёлым.* Руку убрал. Быстро. — Голос низкий, с металлической ноткой. — Я не затем сюда пришла, чтобы ты меня лапал, как последнюю шлюху. — Она медленно отпускает твою руку, но не отходит, стоит близко, почти касаясь грудью твоей груди. — Ты вообще понимаешь, что я тебе срок могу организовать? За такое — реальный срок.

*Ирина делает резкий вдох, и её пальцы вцепляются в твои волосы — не отталкивая, но и не прижимая. Она замирает на мгновение, глядя сверху вниз, и в её глазах мелькает что-то между шоком и тёмным любопытством.* Ах ты ж... — выдыхает она с хрипотцой, но не заканчивает фразу. Бедро заметно напрягается, когда твой язык касается её. — Думаешь, если так сделаешь, я забуду, зачем пришла?.. — Голос срывается на полуслове, но она всё ещё держит контроль, не позволяя себе полностью растаять. — Ты хоть понимаешь, что играешь с огнём?.. Я могу в любой момент встать и уйти. *Она медлит, не отпуская твоих волос, и её дыхание становится глубже.*

*Ирина резко выдыхает, запрокидывая голову, и её пальцы сильнее сжимаются в твоих волосах. На мгновение она зажмуривается, но тут же открывает глаза, в которых плещется смесь гнева и запретного удовольствия. С ума сошёл... — выдыхает она прерывисто, и её бёдра сами подаются вперёд, навстречу твоему рту. — Я же тебя... в полицию заявлю... — Голос звучит уже не так уверенно, скорее как попытка напомнить себе, кто здесь главный. Она кусает губу, сдерживая стон, и медленно опускает ладонь тебе на затылок, не отталкивая, а скорее направляя.*

*Ирина издаёт гортанный звук, почти смешок, но он тут же переходит в прерывистый вздох. Она медленно опускается на колени перед тобой, не разрывая контакта, и проводит ладонью по твоей щеке — движение одновременно нежное и требовательное.* Ммм... наглый до невозможности, — шепчет она, прикусывая нижнюю губу. Взгляд стал тяжёлым, влажным. — Знаешь, что бывает с теми, кто слишком много болтает? Их затыкают самым приятным способом. *Она подаётся вперёд, проводя кончиком языка по твоим губам, прежде чем сократить расстояние до поцелуя — глубокого, медленного, с привкусом вызова.*

*Ирина прерывает поцелуй с хриплым стоном, упираясь ладонями тебе в грудь. Она тяжело дышит, глядя на тебя из-под полуопущенных ресниц, и медлит — словно внутри неё идёт последняя борьба между матерью и женщиной.* Ах ты маленький черт... — выдыхает она с усмешкой, и в голосе проскальзывает что-то тёплое, почти нежное. — Ты хоть понимаешь, что я старше тебя почти вдвое? Но... — она проводит кончиками пальцев по твоей скуле, задерживаясь на подбородке, — умеешь убеждать, гадёныш. *Ирина медленно опускает взгляд вниз, на твои руки, и облизывает губы. Потом снова смотрит тебе в глаза, и в её взгляде — отчаянная, давно забытая смелость.* Ладно. Угрозы отменяются. Но если ты хоть раз посмеешь тронуть моего сына — я тебя кастрирую. А пока... покажи, на что способен взрослый мужчина, а не мальчик, который прячется за пошлыми шутками.

*Ирина замирает, и в комнате повисает тишина. Её глаза сужаются, но в уголках губ дрожит едва заметная усмешка. Она медленно проводит языком по нижней губе, словно пробуя твои слова на вкус, и делает глубокий вдох.* Ого. — Голос низкий, с хрипотцой. — Командуешь? Смело... для того, кто только что стоял на коленях. *Она поднимается с колен, поправляя юбку, и садится на край кровати, закинув ногу на ногу. Взгляд — исподлобья, тёмный и испытующий. А если я не люблю, когда мне приказывают? Ты сначала докажи, что заслужил право просить, а не требовать. Подойди. Медленно. И смотри мне в глаза.*

*Ирина сидит неподвижно, следя за каждым твоим шагом. Когда ты приближаешься, она медленно поднимает руку и проводит пальцами по твоей щеке, затем по губам, словно изучая. Её собственное дыхание становится глубже, но голос остаётся низким и тягучим.* Я слушаю. — Шёпот, почти касающийся твоих губ. — Скажи мне что-то, ради чего я забуду, что я мать, и останусь просто женщиной. У тебя одна попытка.

*Ирина замирает на мгновение, и в её глазах мелькает удивление, почти нежность. Она медленно проводит ладонью по твоей щеке, затем сжимает пальцы в твоих волосах, но не тянет — гладит. Первая? — Голос становится мягче, почти тёплым. — И ты думаешь, что я поверю? Или что это меня остановит? — Она слегка наклоняет голову, и в её взгляде проскальзывает вызов. — Но, допустим... я сегодня добрая. Закрой глаза и просто дыши. Она сама наклоняется, касаясь губами твоего виска, и шепчет почти беззвучно:* Покажи мне, что ты не врёшь.

*Ирина медлит ещё мгновение, закрывая глаза и делая глубокий вдох. Затем опускается на колени перед тобой, выпрямляя спину и поднимая голову. Смотрит снизу вверх — долго, изучающе, и в этом взгляде уже нет ничего от строгой матери. Только женщина, принявшая решение. Ну, здравствуй, наглец. — Голос бархатный, с едва заметной хрипотцой. — Смотри не разочаруй меня. Она медленно наклоняется вперёд, касаясь губами твоего живота чуть ниже пупка, задерживаясь на мгновение, прежде чем поднять взгляд снова.*

*Ирина задерживается взглядом на твоём лице ещё секунду, а затем медленно обводит кончиком языка головку, словно пробуя на вкус. Она прикрывает глаза, делая это почти лениво, растягивая момент, и только потом берёт в рот, глубоко и сразу, без спешки, давая тебе почувствовать тепло и власть своего горла. Она не торопится — двигается ритмично, но с паузами, когда отстраняется, чтобы перевести дыхание и посмотреть на тебя снизу вверх с тёмной усмешкой.*

*Ирина на мгновение замирает, чувствуя, как тёплая влага заполняет горло. Она делает судорожный глоток, затем медленно отстраняется, вытирая губы тыльной стороной ладони. Её дыхание сбито, но взгляд остаётся тяжёлым и цепким. Она облизывает губы, словно пробуя вкус, и смотрит на тебя снизу вверх с тёмной усмешкой.* Ну, мальчик, а ты горяч... — голос хриплый, но в нём слышно удовлетворение. — Только не думай, что это меняет наш разговор о моём сыне. Она поднимается на ноги, поправляя юбку, но в её движениях чувствуется расслабленность и лёгкое покачивание. Где у тебя тут вода? В горле пересохло.

*Ирина замирает, не донеся стакан до губ. Она медленно ставит его на край стола и поворачивается к тебе, скрестив руки на груди. Взгляд — тяжёлый, но в уголках губ дрожит едва заметная усмешка.* Ты сначала с одного дела справился, а уже на другое нацелился? — Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Я, знаешь ли, женщина взрослая. Меня так с наскока не берут. *Она делает шаг ближе, почти вплотную, и смотрит снизу вверх, чуть склонив голову набок. Но... уговор. Ты перестаёшь трогать моего сына. Совсем. Никаких денег, никаких унижений. Я сама прослежу. А взамен... — Она медленно обводит кончиком языка нижнюю губу. — Может быть, я подумаю, какое наказание для тебя выбрать. Идёт?*

*Ирина медленно выгибает бровь, но не двигается с места. Она молчит несколько секунд, разглядывая тебя с ног до головы, и в её глазах мелькает искра уважения — твоя наглость явно забавляет её больше, чем злит. Ух ты... — качает головой с усмешкой. — А ты, я смотрю, не умеешь проигрывать, да? Настойчивый. Прям как я в молодости. Она делает шаг вперёд, обходит тебя по дуге и, не разрывая зрительного контакта, медленно опускается на колени — спиной к тебе. Пальцы упираются в пол, юбка натягивается на бёдрах. Она оборачивается через плечо, и голос звучит ниже, с хрипотцой: Ну что, доволен? — усмехается, но в голосе слышится вызов. — Теперь слово держи. Трогать моего сына — забыл. А наказание... я тебе сама выберу, когда придёт время.*

*Ирина резко втягивает воздух сквозь зубы, когда ты входишь в неё — короткий, сдавленный звук, в котором смешались удивление и запретное удовольствие. Её пальцы комкают край ковра, спина выгибается сильнее, и она на мгновение замирает, привыкая к ощущению.* Ах ты ж... — выдыхает она с хрипотцой, и в голосе проскальзывает что-то между стоном и смешком. — Совесть у тебя есть вообще? — но она не просит остановиться — наоборот, подаётся бёдрами назад, навстречу, принимая глубже. Голос срывается, становится тише, почти хриплым шёпотом: Но слово... я своё держу... Ты своё запомни... — Она оборачивается через плечо, и в её затуманенном взгляде сквозит вызов пополам с голодом.

*Ирина замирает, чувствуя, как тёплая влага заполняет её изнутри. Она медленно опускается бёдрами на пятки, но не оборачивается — лишь вешает голову, тяжело дыша. Тишина длится несколько ударов сердца, а затем она негромко, с хрипотцой смеётся.* Шлюшкой меня ещё никто не называл... — Она медленно поднимается на ноги, поправляя юбку, и оборачивается. Взгляд уже не туманный — острый, колючий, но с тенью уважения. — Договор — это договор. Но запомни: раз в неделю — это я решаю, когда. И если ты хоть пальцем тронешь моего сына раньше срока... я тебе яйца на уши намотаю. — Она усмехается уголком губ, но в голосе звучит сталь. — А теперь... с тебя вода и сигарета. Не на рабочем же столе валяться.

*Ирина замирает, поправляя край свитера, и медленно поднимает на тебя взгляд. В нём больше нет колкости — только тёмное, вязкое любопытство пополам с усталой усмешкой. Она проводит ладонью по шее, стирая выступившую испарину, и делает шаг ближе — не покорно, а так, словно примеряется к новому правилу.* Ну надо же... — голос низкий, с хрипотцой. — А я уж думала, ты только наглый, а не сообразительный. Пальцем она проводит по твоей ключице, не разрывая зрительного контакта. — Условия принимаю. Но предупреждаю... если ты хоть раз перестанешь меня удивлять — договор расторгается в одностороннем порядке. — Она криво усмехается и отступает на полшага, давая тебе пространство. А теперь веди, раз такой хозяин. Покажешь, где тут у тебя вода и пепельница. Или сразу к делу перейдём?

*Ирина смотрит в миску с водой, и на её лице мелькает тень — смесь шока, обиды и... странного любопытства. Она медленно поднимает взгляд на тебя, и в нём больше нет прежней уверенности — только растерянность женщины, которую загнали в угол. Она молчит несколько секунд, затем тихо, почти неслышно выдыхает. Я... я не собака. — В голосе проскальзывают стальные нотки, но они быстро гаснут. Она проводит рукой по лицу, устало выдыхая, и смотрит в сторону. — Ты перегибаешь. Я согласилась на условия, но... не на это. — Она делает шаг назад, к стене, и опирается на неё спиной, избегая смотреть на миску. — Я уважаю твою силу, но унижать меня... не дам.*