
Сверхурочные на крыше
Организатор закрытых вечеринок Алина остаётся после корпоратива, чтобы проверить свет с звукорежиссёром Маратом. Запрет на романы с подрядчиками лишь подогревает их взаимное притяжение.
Мне было тридцать четыре, и за десять лет организации закрытых вечеринок я научилась отличать скуку от предвкушения. Я стояла у края балкона, пересчитывая снятые фильтры. Ветер задирал подол, и я придерживала его ладонью, делая вид, что так и надо. Официанты уже унесли последние бокалы, от столов пахло остывшим мясом и лимонной цедрой.
Марату было тридцать два, и он щёлкнул тумблером на пульте, и белые прожекторы погасли.
— Ты же понимаешь, что мы здесь не за этим, — сказал он, не оборачиваясь.
— За чем «не за этим»? — я выпрямилась, глядя на его широкую спину в чёрной рубашке.
Он молча свернул кабель, бросил его в кофр. Я подошла ближе, чувствуя, как холодный ветер прижимает платье к бёдрам.
— У тебя в контракте, кажется, прописано, что с подрядчиками нельзя, — произнёс он, наконец повернувшись.
— У тебя тоже. — Я остановилась в метре. — Но свет мы всё равно проверим до конца. Вдруг сбой.
Он усмехнулся, отложил кабель. Я указала на пульт.
— Включи синий контровой.
Он нажал кнопку, и балкон залило холодное свечение. Лицо Марата стало резким, тени залегли под скулами.
— Так лучше? — спросил он тише.
— Подойди. Посмотришь на меня в этом свете.
Он шёл медленно, поправляя ремень большим пальцем. Я заметила этот жест — вызов, от которого внизу живота стало тяжело.
Мы остановились у стеклянного ограждения. Внизу набережная мигала красно-белыми огнями, машины ползли, как ртутные капли. Марат положил ладонь на моё бедро, чуть выше колена. Пальцы сжали ткань.
— А если завтра кто-то спросит, как проходила проверка? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Скажу, что горел только нужный свет.
Его рука была тёплой, и я накрыла её своей. Потом взяла его за ворот рубашки, притянула к себе.
— Докажи, что тебе не нужен сценарий, — шепнула я.
И поцеловала первой. Коротко, почти зло, потом ещё раз — медленнее, прикусывая его нижнюю губу. Он ответил, прижимая меня к себе, пластиковый стакан у наших ног опрокинулся, но никто не обернулся. Марат провёл ладонью по моей спине, задирая подол.
— Тут камера на углу, — выдохнул он мне в шею. — Но ей, кажется, всё равно.
Я рассмеялась, откинув голову. Он подхватил меня под ягодицы, посадил на холодный край стеклянного ограждения. Ноги сами обхватили его за талию, платье собралось на бёдрах. Стекло обожгло поясницу сквозь тонкую ткань.
Марат стянул с меня трусы, смял их в кулаке, сунул в карман. Его губы прошли по шее ниже, к ключицам. Мои пальцы зарылись в его волосы — жёсткие, короткие, пахли дымом от фейерверка. Он поднял голову, взглянул мне в глаза.
— Пусть смотрит? — спросил он, расстёгивая ремень.
— Пусть. Я всё равно уже не сценарий.
Он вошёл резко, и я втянула воздух сквозь сжатые зубы. Внизу проехала сирена, звук размазался по стеклу и бетону. Ритм нарастал. Мои каблуки впивались ему в поясницу, бедро скользило по гладкому стеклу. Я сжимала ноги всё сильнее, слыша его сдавленное дыхание.
— Быстрее? — выдохнул он.
— Пусть смотрит.
Оргазм накатил внезапно, я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Марат кончил следом, уткнувшись лбом мне в шею. Мы замерли. Его горячее дыхание обдавало жаром ключицу.
Прошло, наверное, полминуты. Я гладила его по спине, чувствуя, как стекает пот между лопатками.
— Завтра на согласовании будет сложно разговаривать, — прошептал он, не выходя.
— А ты не разговаривай. Просто подпиши акт.
Он тихо рассмеялся и наконец отпустил меня. Мои ноги дрожали, когда коснулись пола. Я поправила платье, провела ладонью по волосам.
Марат налил мне остатки вина в новый пластиковый стакан из початой бутылки на столике у входа. Потом достал телефон, показал экран. Отчёт заказчика был открыт на последней строке.
— Смотри: «Организатор и подрядчик отработали сверхурочно. Продление согласовано».
Я сделала глоток, вино было кислым и тёплым.
— Значит, нам ещё доплатят. За каждый час.
Мы переглянулись, и я поняла, что «продление» теперь будет отдельным пунктом договора.
В лифте Марат стоял в другом углу, застёгивая пуговицы на рубашке.
— Формально мы не нарушили ни одного пункта, — сказал он.
— Формально — да. Но свет был согласован не полностью.
Двери открылись, мы вышли в лобби, как чужие. Через неделю я сама набрала его номер.
— Нужно снова проверить, как гаснет последний контур, — сказала я вместо приветствия.
Он помолчал, потом ответил:
— Я думал, ты никогда не позвонишь.

Продолжи с Алисой
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «Короткие»
КороткиеПропуск через поцелуйВизажистка Лара и охранник подиума Денис неделю играют в кошки-мышки с бейджем на берлинской неделе моды. Когда она намеренно «забывает» пропуск, их флирт взрывается откровенной сценой в нише служебного входа.
КороткиеМука на его футболкеСорокасемилетняя директор сети пекарен остаётся после закрытия с двадцатичетырёхлетним курьером, который месяцами смотрел на неё слишком откровенно. Собственное правило против романов с персоналом даёт трещину на разделочном столе.
КороткиеГалстук как поводокПятидесятидвухлетний профессор после банкета в Новосибирске идёт за сорокалетней Алиной в пустой зал с плакатами, где их двухмесячная переписка становится опасной близостью. Она ведёт, он подчиняется, и оба рискуют репутацией ради одной ночи.