Тишина в эфире

Тишина в эфире

Ночной катер после рейса, двое опытных инструкторов остались одни. Старый уговор не смешивать работу и постель трещит по швам в тесной рубке.

📖 5 мин чтения#зрелая#милф#подчинение#грубо
5 мин чтенияШрифт можно увеличить

Клиенты ушли на берег четверть часа назад, и катер наконец затих. Вика стояла на корме, раскладывая мокрые гидрокостюмы по поручням — неоновые пятна в темноте, похожие на обрывки чьей-то кожи. Тридцатидвухлетняя женщина двигалась машинально, не глядя на руки: за пять сезонов это стало привычкой. Игорь возился с баллонами у левого борта, проверяя вентили. Сочи лежал за молом россыпью огней, но здесь, на якорной стоянке, было только море и дыхание ночи.

— Завтра выходим в шесть, — сказала она, не оборачиваясь. — Группа тяжёлая. Ты видел, как они за воздухом следили?

— Видел. — Тридцатипятилетний Игорь закрутил последний вентиль и выпрямился. — Ты сегодня долго возилась с новеньким.

— Он боялся темноты. Пришлось держать за руку.

Вика услышала, как он хмыкнул. Поднялся ветер — не сильный, но достаточный, чтобы перегнать их с палубы в рубку. Она захватила журнал, Игорь — фонарь. Внутри было тесно, как в пенале: пульт, два кресла, столик с картами, рация над головой. Когда оба оказались внутри, воздух сразу стал другим — нагретым и плотным.

Он полез к проводам рации, она села за журнал. Строки плясали перед глазами. Три года они работали в паре, и три года держали дистанцию — уговор был простой и однозначный: на берегу можно что угодно, на катере — только работа. Но этой осенью что-то сдвинулось. Может, из-за того, что сезон был слишком длинным, а может, из-за того, что он стал смотреть на неё чуть дольше, чем требовала ситуация.

— Я поведу, — сказал Игорь, не отрываясь от разъёма.

— Нет. Вчера ты вёл, сегодня моя очередь.

— Вчера была твоя очередь, Вика. Сегодня моя.

Она поднялась и потянулась к пульту — просто чтобы показать, что не собирается спорить. Его ладонь перехватила её запястье у самой панели. Грубая, солёная, с заусенцами от металла. Он не сжал, но и не отпустил.

— Мы договаривались, — сказал он тихо.

— О чём?

— Не смешивать.

Вика не отняла руку. Вместо этого развернулась к нему лицом — между ними оставалось сантиметров двадцать, не больше.

— Это просто пульт, Игорь.

— Пульт здесь ни при чём.

Её запястье по-прежнему лежало в его ладони, и его палец медленно двинулся по внутренней стороне — туда, где под тонкой кожей бился пульс. Он, наверное, чувствовал, как тот ускоряется. Вика не стала делать вид, что это не так.

Он притянул её рывком. Поцелуй вышел жёстким, как удар волны о борт — губы обветренные, с привкусом морской соли. Она упёрлась ладонью ему в грудь, но не оттолкнула. Через секунду сама сгребла ворот его куртки и потянула вниз, заставляя наклониться. Он был выше на голову, и ей нравилось, как приходится тянуться.

— Вика, — выдохнул он, отстраняясь. — Мы же не дети.

— Вот именно, — повторила она, глядя прямо. — Поэтому и не будем притворяться, что этого не хотели весь сезон.

Она положила ладонь ему на пояс — медленно, осознанно, проталкивая пальцы под ремень. Его дыхание сбилось, и это было лучше любых слов.

Вика развернула его к пульту и взялась за молнию на его гидрокостюме. Зубчики расходились с сухим треском. Он стянул с неё ветровку, и та упала на пол. Его ладонь легла ей на грудь под термобельём — и она выдохнула сквозь зубы, когда он сжал сосок. Пульт упёрся ей в поясницу, но ей было всё равно. Хотелось, чтобы он делал это жёстче.

Он подхватил её под бёдра и усадил на край стола с картами. Плотная бумага смялась под её ягодицами. Вика обхватила его ногами, притягивая к себе, чувствуя, как сквозь неопрен упирается его возбуждение. Он тянет вниз её штаны, она расстёгивает его ремень — металлическая пряжка звякает и тонет в шуме волн за бортом. Её бельё уже промокло, и не от морской воды.

— Только не останавливайся, — шепчет она.

Он задирает её термобельё до ключиц, губами ловит сосок. Вика откидывается назад, и затылок упирается в холодный корпус рации. Где-то в эфире прорывается шипение помех — чужая волна, дальний голос. Игорь тянется к ручке громкости, но она опережает — щёлкает тумблером, и шипение обрывается. Наступает тишина, в которой слышно только их дыхание и скрип стола.

— Теперь нас точно никто не услышит, — говорит она ему в глаза.

Он входит резко, без предупреждения, и она вскрикивает — глухо, коротко. Стол бьётся о переборку в такт его толчкам. Её ногти скребут по пластику пульта. Он держит её за бёдра, как за поручни, и двигается так, будто они всё ещё борются за управление катером.

Она кончает первой — сильно, сжав его внутри себя, до звёзд в глазах. Он продолжает ещё несколько секунд, потом выходит и кончает ей на бедро, уткнувшись лицом в изгиб её шеи.

Потом тишина. Только волны бьют о борт. Вика всё ещё сидит на столе, прислонившись спиной к рации, дышит неровно. Игорь стоит между её коленей, придерживая её за талию, будто не хочет отпускать. Его палец проводит по её ключице — легко, почти невесомо.

— Кто-то обещал не смешивать, — говорит она, улыбаясь уголком губ.

— Мы просто проверяли прочность снаряжения.

Оба знают, что это не так.

Снаружи, на палубе, раздаются шаги. Они замирают одновременно. Вика соскальзывает со стола, одёргивает термобельё, подхватывает ветровку с пола. Игорь застёгивает гидрокостюм, путаясь в молнии. В рубку заглядывает Стёпа — двадцатитрехлетний матрос, которого они начисто забыли на берегу.

Пауза. Он переводит взгляд с выключенной рации на Вику, потом на Игоря. У Игоря ремень расстёгнут, у Вики на шее след от его губ.

— Я, наверное, не вовремя, — говорит Стёпа.

— Вовремя, — отвечает Вика ровным голосом, хотя сердце колотится так, что, кажется, слышно через весь катер. — Напомни Игорю, что рацию нужно чинить.

Она выходит из рубки на воздух. Ночь пахнет солью и нагретым деревом. Завтра в шесть утра снова группа, опять новенькие, опять чужие баллоны. Но сейчас ей хочется смеяться.

Вика

Продолжи с Викой

Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 Помощник всё понял и теперь шантажирует вас обоих.💬 Игорь предлагает повторить это на берегу, в гостинице.💬 Вы обнаруживаете, что рация не была выключена до конца.Открыть чат с Викой

Ещё в «Короткие»

Пропуск через поцелуйКороткиеПропуск через поцелуйВизажистка Лара и охранник подиума Денис неделю играют в кошки-мышки с бейджем на берлинской неделе моды. Когда она намеренно «забывает» пропуск, их флирт взрывается откровенной сценой в нише служебного входа.#незнакомка#первая встреча#униформа#офис📖 6 мин💬 продолжить с ЛаройМука на его футболкеКороткиеМука на его футболкеСорокасемилетняя директор сети пекарен остаётся после закрытия с двадцатичетырёхлетним курьером, который месяцами смотрел на неё слишком откровенно. Собственное правило против романов с персоналом даёт трещину на разделочном столе.#милф#офис#начальница#грубо📖 5 мин💬 продолжить с Эльвирой РустамовнойСверхурочные на крышеКороткиеСверхурочные на крышеОрганизатор закрытых вечеринок Алина остаётся после корпоратива, чтобы проверить свет с звукорежиссёром Маратом. Запрет на романы с подрядчиками лишь подогревает их взаимное притяжение.#вечеринка#офис#эксгибиционизм#вуайеризм📖 4 мин💬 продолжить с Алисой
Все рассказы «Короткие»