Джин после полуночи

Джин после полуночи

Ночная смена в пустом баре Екатеринбурга. Молодой бармен учит свою тридцатидевятилетнюю начальницу делать коктейли, и урок заканчивается на барной стойке среди опрокинутых бокалов.

📖 5 мин чтения#офис#начальница#милф#зрелая
5 мин чтенияШрифт можно увеличить

Закрылись мы в два, а к половине третьего я всё ещё надраивал стаканы, хотя они уже блестели так, что в них можно было бриться. Майя сидела за барной стойкой с ноутбуком, и свет экрана делал её лицо резким, как на деловых переговорах. Тридцатидевятилетняя совладелица заведения, которая лично пересчитывает каждую бутылку, — такую не провести. Я бросил полотенце через плечо и кивнул на ноутбук.

— Опять в минусе?

— Как всегда, — она не подняла голову, но я видел, как её взгляд скользнул к моим рукам, когда я взял бостонский шейкер.

Я умел его крутить: стекло и сталь описывали круг, ловил на уровне пояса, не глядя, прокручивал на ладони. В пустом зале звук был как аплодисменты. Майя откинулась на высоком стуле, скрестила ноги — я услышал, как капрон зашуршал по капрону.

— Сделай мне что-нибудь, Марк. Сама не знаю, чего хочу.

Голос у неё был низкий, с ленцой, как будто она уже выпила, хотя перед ней стоял только стакан с водой.

Я приготовил «Негрони» — без спешки, дал кампари стечь по ложке, чтобы слои легли ровно. Оранжевая цедра скрутилась над бокалом, брызнуло маслом. Пододвинул по стойке. Она взялась за бокал, наши пальцы соприкоснулись. Её рука была холодной от кондиционера, и она не отдёрнула её. Пауза растянулась дольше, чем требовала вежливость, а потом она всё-таки сделала глоток, глядя мне в глаза поверх края стекла.

Потом она закрыла ноутбук, спустилась со стула и обошла стойку. Каблуки стучали по деревянному полу, и этот звук отдавался в паху.

— Покажи, как ты это делаешь, — сказала она, останавливаясь рядом, у витрины с бутылками. — Только по-настоящему. А не по инструкции для стажёров.

Она положила ладони на стойку, наклонившись вперёд ровно настолько, чтобы рубашка натянулась на спине. Юбка обрисовала бёдра.

— Сначала — лёд, — я встал сзади, так близко, что её волосы пахли апельсиновым маслом и сигаретным дымом. Мои ладони накрыли её, повели к холдеру со льдом. — Кладём. Потом — джин.

Я сжал её пальцы вокруг горлышка бутылки Tanqueray No. Ten. Спина Майи прижалась к моей груди. Грудь сдавило, и я не был уверен, что она не слышит, как колотится сердце.

— А потом — я, — выдохнул ей в ухо.

Она не засмеялась. Она выдохнула — длинно, с лёгким стоном, почти беззвучным. Её ладонь под моей дрогнула.

Мы двигались вместе: я вёл её руки от бутылки к шейкеру, её ягодицы касались моих бёдер. Через юбку я чувствовал тепло. Она сама подалась назад, прижалась сильнее, и её затылок лёг мне на плечо. В этот момент она резко откинулась, задев локтем строй бокалов у витрины.

Звон. Лёд веером по стойке, один бокал разбился о край, осколки брызнули на пол. Майя не вздрогнула. Она развернулась в моих руках лицом ко мне, ягодицами упираясь в стойку, и я увидел её глаза вблизи: зрачки огромные, почти съевшие радужку.

— Забудь про инструкцию, Марк.

Я поцеловал её жадно, как хотелось с первой недели. У неё был вкус кампари, горьковато-апельсиновый, и губы, которые умели отвечать. Она укусила меня за нижнюю, поймала мой язык, а её руки уже тянули мою футболку вверх.

Мне было двадцать три, и я думал, что умею ждать. Оказалось — нет.

Я подхватил её под бёдра, усадил на барную стойку. Лаймовые дольки полетели в стороны, под коленом что-то хрустнуло — ещё один бокал. Майя обхватила меня ногами, каблуки упёрлись в задницу, притянули ближе. Юбка задралась до пояса. Я рванул её трусики в сторону — они оказались чёрные, кружевные, совершенно не деловые, — и провёл пальцами по горячей, мокрой плоти.

— Боже, Марк, — она откинулась на локтях, голова запрокинулась. — Да.

Я расстегнул ремень, джинсы упали шумной кучей. Майя потянулась и сама направила меня в себя. Вошёл одним толчком, до конца, и оба замерли на секунду: она — растянутая мной, с блестящими полуоткрытыми губами; я — внутри неё, в носу запах лимона, пота и её духов. Потом она двинула бёдрами, и я сорвался.

Мы двигались яростно, будто наконец поняли, что до закрытия этого делать нельзя, а после — можно всё. Она полулежала на стойке, сбросив последний уцелевший стакан, я вколачивался в неё, держа за талию. Её стоны скакали вместе с ритмом, ноги давили на мои бёдра, каблуки царапали кожу. Пот стекал по виску, капля упала ей на рубашку, расползлась по белой ткани. Я наклонился, прихватил губами её сосок через рубашку — она всхлипнула и сжала меня внутри так, что я чуть не кончил.

— Сильнее, — прошептала она, царапнув ногтями мою шею. — Ещё, Марк, ещё!

Я взял её под колени, развёл шире, входя глубже, жёстче. Она ударилась затылком о стеклянную полку, бутылки зазвенели, не упали. Её рука сжала край стойки, пальцы побелели. Вторая — лежала на моей груди, сминая футболку.

Я уже не сдерживался. Слова вылетали рваные: какая она тугая, какая мокрая, как я хотел её с первого дня. Майя стонала сквозь сжатые зубы, а когда я потёр клитор большим пальцем — закричала, коротко, гортанно, и я почувствовал, как её оргазм сжимается вокруг меня, пульсируя жаром. Это добило. Я вышел в последний момент, кончил ей на бедро и живот, тёплым белым по оливковой коже, и рухнул лбом ей в плечо.

Тишина. Только наше дыхание — громкое, как дыхание боксёров после боя.

Мы сползли на пол, не заботясь об осколках. Майя лежала рядом, раскинув ноги, юбка сбилась в складки, рубашка расстёгнута до пупка, на животе — мой след. Она засмеялась — так легко, будто ей снова двадцать пять.

— Ты уволен.

— Повышение, — я повернул голову.

Она потянулась к сумочке, выбила сигарету из пачки Vogue, зажала губами — не закурила, просто держала. Улыбнулась в потолок.

— Это останется между нами.

Я кивнул. Врать не пришлось — в тот момент я правда верил.

Мы привели себя в порядок у раковины: она — влажными салфетками, я — намочив полотенце и протерев заодно стойку. На полу блестели осколки, в воздухе пахло джином и сексом. Майя взяла сумочку, посмотрела на бар, на меня, на опрокинутый стакан.

— До завтра, Марк.

— До завтра, Майя.

Она ушла сквозь тёмный зал, цокая каблуками. Я стоял среди стекла и лимона и знал: завтра я снова останусь после закрытия, и снова забуду про инструкцию. И про всё, что мы пообещали.

Майя

Продолжи с Майей

Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 Майя, завтра снова после закрытия?💬 Ты правда меня уволишь?💬 А как тебе в складской?Открыть чат с Майей

Ещё в «Короткие»

Пропуск через поцелуйКороткиеПропуск через поцелуйВизажистка Лара и охранник подиума Денис неделю играют в кошки-мышки с бейджем на берлинской неделе моды. Когда она намеренно «забывает» пропуск, их флирт взрывается откровенной сценой в нише служебного входа.#незнакомка#первая встреча#униформа#офис📖 6 мин💬 продолжить с ЛаройМука на его футболкеКороткиеМука на его футболкеСорокасемилетняя директор сети пекарен остаётся после закрытия с двадцатичетырёхлетним курьером, который месяцами смотрел на неё слишком откровенно. Собственное правило против романов с персоналом даёт трещину на разделочном столе.#милф#офис#начальница#грубо📖 5 мин💬 продолжить с Эльвирой РустамовнойСверхурочные на крышеКороткиеСверхурочные на крышеОрганизатор закрытых вечеринок Алина остаётся после корпоратива, чтобы проверить свет с звукорежиссёром Маратом. Запрет на романы с подрядчиками лишь подогревает их взаимное притяжение.#вечеринка#офис#эксгибиционизм#вуайеризм📖 4 мин💬 продолжить с Алисой
Все рассказы «Короткие»