
Инструктаж перед взлётом
В гостиничном номере Дубая двадцативосьмилетняя стюардесса оказывается между мужем-капитаном и вторым пилотом. Форменный платок снят, и предполётный инструктаж переходит в жёсткую игру на троих.
Красный форменный платок соскользнул с шеи Ульяны и лёг на ковёр, как скомканный сигнал. Она сидела на краю кровати, упираясь ладонями в матрас, и смотрела, как Тимофей — тридцатиоднолетний второй пилот с раскрасневшимся лицом и безупречным пробором — расстёгивает верхнюю пуговицу её белой блузки. Ей было двадцать восемь, шесть из них она провела в небе, а такого предполётного инструктажа у неё ещё не было.
— Не торопись, — сказала она, чуть повернув голову. — Капитан любит, когда всё по регламенту.
Роман стоял в трёх метрах от кровати, у панорамного окна. Ему было сорок четыре, и он смотрел не на Дубай, а на стекло. Огни небоскрёбов дрожали в тёмной глади, и в этом дрожащем полотне виднелась кровать, Ульяна с откинутой головой и Тимофей, склонившийся к её шее.
Тимофей коснулся губами того места, где галстук-удавка весь день натирал ей кожу. Ульяна выдохнула и сказала громче:
— Капитан, подтвердите, что второй пилот справляется.
Роман не обернулся. Его спина в белой рубашке осталась неподвижной, только пальцы медленно поправили край шторы.
— Доложите, когда дойдёте до взлётной полосы, — ответил он ровно.
Тимофей усмехнулся ей в шею и накрыл ладонью её грудь через тонкую ткань блузки.
— У него выдержка, — шепнул он. — А у меня её нет.
Он стянул блузку с её плеч. Ульяна не помогла, но и не мешала. Она наблюдала за отражением мужа — за тем, как он сунул руки в карманы брюк и переступил с пятки на носок. Его спокойствие возбуждало больше, чем прикосновения Тимофея.
— Штурвал держи крепче, — бросил Роман.
Тимофей завёл её руки за спину, сжал запястья одной рукой и заставил прогнуться. Юбка задралась выше колен. Ульяна поймала себя в стекле: бледная кожа, развёрнутые плечи, красные следы от форменного галстука. Тимофей целовал её позвоночник, спускаясь всё ниже, цепляя пальцами пояс чулок.
— Снимай юбку, — сказал Роман, не оборачиваясь. — Здесь и так слишком жарко.
Тимофей поднял её, развернул спиной к окну. Он смотрел на неё с той жадностью, какая бывает у мужчин, впервые оказавшихся так близко к женщине, которую давно хотели. Ульяна сама расстегнула молнию на бедре, и синяя юбка-карандаш упала к её ногам.
— Красивая, — сказал Тимофей. — Ты даже лучше, чем я думал.
— А ты много думал о жене капитана?
— Каждый рейс.
Роман отступил от окна на полшага. Ульяна заметила, как напряглась его шея. Он стоял к ним спиной, но в стекле его лицо смотрело прямо на них. Она знала этот взгляд — он смотрел не на блузку, не на юбку. Он смотрел на контроль.
Тимофей встал на колени. Его горячие ладони прошлись по её бёдрам, сдвинули чёрное кружево в сторону. Ульяна вцепилась в край матраса и тихо застонала, когда его язык коснулся её.
— Господи, Тимофей...
— Доложите, — напомнил Роман.
— Второй пилот... — она перевела дыхание, — выполняет осмотр фюзеляжа.
Роман хмыкнул. Тимофей ускорился, прижимая её к кровати, и Ульяна закрыла глаза. Комната наполнилась звуками: влажные движения, её участившееся дыхание, далёкий гул кондиционера. Она слышала, как Роман расхаживает за спиной — шаги медленные, размеренные, как будто он обходит самолёт перед взлётом.
Через минуту Тимофей поднялся. Он расстегнул рубашку, сбросил её на пол, расстегнул брюки. Ульяна села на кровати, притянула его к себе и поцеловала в губы. Вкус соли и собственного возбуждения.
— Теперь иди сюда, — сказала она, ложась на спину и подтягивая колени.
— Спроси разрешения, — прозвучало от окна.
Тимофей замер с брюками на бёдрах. Ульяна скосила глаза на мужа. Роман наконец повернулся. Лицо его было спокойным, только у рта прорезалась неглубокая складка.
— Капитан, — сдавленно произнёс Тимофей, — разрешите приступить к взлёту.
— Взлёт не разрешаю, — Роман прошёлся вдоль стены, скрестив руки. — Сначала аварийная посадка.
Ульяна рассмеялась:
— Ты невозможен.
— Зато вы оба вполне возможны, — ответил Роман. — Продолжай.
Тимофей стащил брюки и вошёл в неё резко, без предупреждения. Ульяна вскрикнула — громко, на весь номер, — и этот вскрик отразился от высокого потолка и панорамного стекла. Роман расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, не сводя глаз с их отражения.
Тимофей двигался мощно, с той сердитой точностью, которую она ощущала всей спиной. Он держал её за бёдра, подтягивая на себя, и всё повторял сквозь зубы:
— Такая... такая...
Ульяна обернулась на мужа. Он стоял в изножье кровати, рубашка была расстёгнута, и теперь он смотрел не в стекло, а прямо на неё. Прямо в неё. Он медленно водил ладонью по своему ремню.
— Он хорошо входит, — сказала она, глядя на мужа. — Но смотрит не туда.
— Куда он смотрит?
— На меня. А должен — на приборы.
Роман улыбнулся уголком губ.
— Поправь его.
Ульяна толкнула Тимофея в грудь. Он вышел из неё, тяжело дыша, и она развернулась на четвереньки, опустилась грудью на матрас.
— Сзади, — приказала она. — И не жалей меня.
Тимофей сжал её ягодицы и снова вошёл. Глубже. Ульяна застонала в подушку, сминая простыню. Кровать заскрипела в такт. Она видела краем глаза, как Роман подошёл ближе, как его тень упала на неё, как он остановился в метре.
— Тебе нравится, — сказал он негромко.
— Да...
— Скажи ему.
— Нравится, Тимофей. Продолжай.
Роман расстегнул ремень. Звук пряжки заставил Ульяну приподнять голову. Она встретилась с мужем взглядом и поняла, что он давно уже возбуждён так же, как они, — просто умел ждать лучше всех.
Тимофей ускорился, шлёпая бёдрами по её ягодицам. Ульяна подавалась назад, ловя его толчки. Тимофей наклонился, сжал её грудь, прошептал грязный комплимент ей в лопатку. Она ответила стоном и закрыла глаза.
Роман подошёл к окну и положил ладонь на стекло.
— Дубай не спит, — сказал он себе под нос. — Отличный ориентир.
— Ориентир? — выдохнула Ульяна.
— Твоя тень на стекле. Она очень... подробная.
Ульяна посмотрела вперёд. В панорамном стекле, поверх городских огней, плавала их отражённая сцена: её голое тело, Тимофей за спиной, и Роман — наблюдающий. Она облизнула губы и нарочно выгнула спину сильнее, чтобы отражение стало ещё откровеннее.
— Нравится смотреть? — спросила она мужа.
— Первое офицерское наблюдение, — ответил он. — Продолжай.
Тимофей уже не мог разговаривать — только рвано дышал, вбивая её в матрас. Ульяна чувствовала, как внутри всё сжимается, как жар поднимается от низа живота к груди. Она кричала — отрывисто, на каждое движение, и не отводила глаз от Романа в стекле.
— Он сейчас кончит, — выдохнула она.
— Придержи его.
Ульяна сжала простыню и приподнялась.
— Не смей.
— Я... не... — Тимофей запнулся, замедляясь.
— Не смей заканчивать, — повторила она.
Тимофей замер, дрожа. Ульяна оттолкнулась от него, перевернулась на спину и потянула его на себя — уже сама, без спешки. Ей хотелось ещё минуты, двух, десяти. Она обхватила его талию ногами и посмотрела на мужа.
— Капитан, он готов.
— Ещё нет, — спокойно сказал Роман.
Тимофей вошёл в неё снова, уже мягче, но глубже. Ульяна застонала, царапая его спину. Роман неторопливо расстегнул брюки, ослабил ремень, но не прикасался к себе. Он следил за её лицом — за тем, как она раскрывается под другим мужчиной.
— Он стал нежным, — прошептала она. — Ты разрешишь ему кончить?
— Пока нет.
— Он не выдержит.
— Я не выдержу, — признался Тимофей.
— Потерпи, второй, — сказал Роман. — Или выйдешь в коридор.
Ульяна поцеловала Тимофея, запустив пальцы в его влажные волосы. Он отвечал отчаянно, глотая её стоны. Она чувствовала, как он в ней пульсирует, и понимала: ещё немного — и инструктаж закончится.
— Роман, — позвала она.
Муж подошёл к кровати. Встал у изголовья, глядя на них сверху вниз. В его глазах плясали огни города. Он взял Ульяну за подбородок — жёстко, повернул её лицо к себе.
— Скажи, кто твой капитан.
— Ты.
— Скажи, кто вернётся с тобой в этот номер, когда он уйдёт.
— Ты.
— Скажи, что он хорошо постарался.
— Он хорошо постарался, — выдохнула Ульяна.
Тимофей застонал и сорвался. Он вбился в неё в последний раз, кончая, и Ульяна вскрикнула, прижимаясь к нему. Роман не отпускал её подбородок, заставляя смотреть только на себя.
Тимофей, тяжело дыша, скатился на спину. В номере повисла тишина, нарушаемая только их дыханием. Роман выпустил подбородок Ульяны, выпрямился и медленно застегнул брюки.
— Ты свободен, — сказал он Тимофею.
Тимофей сел, провёл ладонью по лицу и поднял рубашку с пола. Он не смотрел ни на Ульяну, ни на Романа. Одевался быстро, как перед экстренным вызовом.
— Спасибо за инструктаж, капитан, — пробормотал он у двери.
— Утром разберём полётный план, — отозвался Роман.
Дверь щёлкнула. Ульяна лежала на смятой простыне, всё ещё раскрытая, с бешеным пульсом и блестящей кожей. Роман подошёл к окну, встал на то же место, где был в начале, и заложил руки за спину.
— Ты не кончил, — сказала она.
— Я знаю.
Ульяна поднялась, подошла сзади и обняла его, прижавшись грудью к спине. Роман не шелохнулся.
— Зачем ты это сделал? — спросила она тихо.
— Чтобы он понял, кто здесь главный.
— Он понял.
— А ты?
Ульяна обошла его и встала между ним и окном — обнажённая, с красными полосами от подвязок на бёдрах. В стекле за её спиной горели тысячи огней, и своё отражение она теперь видела лучше, чем когда-либо.
— Я всегда это знала, — сказала она и положила ладонь ему на грудь. — Но мне нравится, когда ты доказываешь.
Роман наклонился и поцеловал её — жёстко, с напором, прикусив нижнюю губу. Ульяна почувствовала во рту вкус чужой кожи и собственной соли. Он держал её за талию так, словно только что отнял у всего мира и не собирался возвращать.
— Теперь иди в душ, — сказал он ей в губы.
— А ты?
— Я ещё постою здесь.
Ульяна отстранилась и пошла в ванную. В дверях она обернулась. Роман снова смотрел в окно, но теперь не на отражение, а на город — на далёкие мигающие крылья самолёта, поднимающегося из аэропорта в чернильное небо.

Продолжи с Ульяной
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «Куколд»
КуколдГромкость на мастер-каналеВокалистка рок-группы после концерта остаётся в гримёрке с барабанщиком, пока её муж-звукорежиссёр записывает всё через пульт. Она хочет, чтобы её стон услышал весь клуб, — и получает даже больше, чем планировала.
КуколдТренировка после закрытияТридцатипятилетний Сергей сам попросил тренера жены провести с ней «более близкую тренировку» в пустом зале Москва-Сити. Теперь он сидит у зеркал и смотрит, как двадцативосьмилетний Олег показывает его тридцатиоднолетней Кире, чего она заслуживает.
КуколдЧтение при закрытых дверяхБиблиотекарь Софья после смены оказывается на дубовом столе между стопками книг, пока её муж Андрей читает Бродского, а писатель Григорий раздевает её по взаимному согласию. Андрей сам устроил этот вечер и смотрит, как другой мужчина познаёт его жену.