
Тренировка после закрытия
Тридцатипятилетний Сергей сам попросил тренера жены провести с ней «более близкую тренировку» в пустом зале Москва-Сити. Теперь он сидит у зеркал и смотрит, как двадцативосьмилетний Олег показывает его тридцатиоднолетней Кире, чего она заслуживает.
Я сам попросил Олега об этом. Стоял в его кабинете среди дипломов и плакатов с анатомией, смотрел на его бицепсы, обтянутые чёрной рашгардом, и произнёс фразу, которую до сих пор прокручиваю в голове:
— Я хочу, чтобы ты показал ей то, чего она заслуживает.
Он тогда медленно выдохнул, отложил планшет и посмотрел на меня так, будто мы оба уже всё решили, осталось только назначить время. Назначили. Москва-Сити вечером вымирает: офисные работники разъезжаются, кофейни — мои кофейни, между прочим, — закрываются одна за другой. В фитнес-клубе на пятьдесят третьем этаже после одиннадцати остаются только ночные уборщики и мы.
Зал пахнет резиной, хлоркой из бассейна за стеклянной перегородкой и чужим потом. Мне тридцать шесть, я стою у входа, держа в руках бутылку с манговым смузи, который купил на ресепшене, и наблюдаю, как Олег переставляет гантели. Ему двадцать восемь. Двигается он расслабленно, по-хозяйски, и от этого у меня напрягаются желваки.
Кира разминается у зеркал. Ей тридцать один. Ноги в чёрных лосинах, футболка задралась, когда она потянулась к носкам. Она ловит мой взгляд в отражении и выпрямляется. В её глазах — тот самый вызов, ради которого я, наверное, всё это и затеял.
Олег подходит к ней сзади, кладёт ладони на талию, поправляет бёдра.
— Разогрей ещё заднюю поверхность. Сегодня работаем над раскрытием.
Она кивает. Его пальцы скользят по пояснице — дольше, чем нужно тренеру. Я сажусь на скамью у зеркал, расстёгиваю верхнюю пуговицу рубашки. В зале тихо, только гул кондиционеров и её дыхание.
— Ты ведь не передумаешь, когда начнётся? — спрашивает Кира, поворачиваясь ко мне.
В голосе — ни капли страха. Сплошное любопытство женщины, которая знает, что уже получила согласие.
— Нет, — говорю я.
Она улыбается уголком рта.
— Посмотрим.
Олег расстилает в центре зала толстый гимнастический мат синего цвета. Хлопает по нему ладонью.
— На спину, Кира.
Она опускается, упираясь локтями, и ложится, раскинув руки. Смотрит на потолок, потом — на меня.
— Ноги согни, — командует Олег. — Шире.
Она сгибает колени, разводит бёдра. Лосины натягиваются, обрисовывают всё, что я сотни раз видел дома, но сейчас не могу отвести взгляд. Олег встаёт над ней, наклоняется, берёт её за колени и раздвигает их ещё сильнее. Его ладонь скользит по внутренней стороне бедра, большой палец замирает в сантиметре от паха.
В груди у меня закипает ревность. Она поднимается от солнечного сплетения к горлу, сжимает зубы до скрипа. Челюсть каменеет, будто я стиснул её тисками.
Кира поворачивает голову, находит мой взгляд. И улыбается — медленно, с превосходством женщины, которую ласкает другой мужчина, пока её партнёр сидит рядом и смотрит.
Олег поддевает пальцами край её лосин. Тянет вниз. Она приподнимает бёдра, помогает ему. Чёрная ткань сползает по лодыжкам. Он снимает кроссовки, отбрасывает их в сторону, стягивает лосины полностью. Потом — трусики, тонкие, серые. Оставляет её только в футболке, которая теперь кажется слишком большой и слишком невинной.
— Видишь, Сергей, как она раскрывается? — говорит Олег, глядя на меня через зеркало. — Это уровень доверия.
Я сглатываю. Во рту сухо, как после тройного эспрессо.
Он проводит ладонями по её коленям, по бёдрам, поднимается выше. Кира закрывает глаза. Её грудь под футболкой поднимается и опускается, твёрдые соски проступают сквозь ткань. Олег касается её живота, потом — ниже. Его большой палец находит клитор, и Кира вскрикивает коротко, будто от неожиданности, хотя мы оба знаем: она ждала именно этого.
Её поясница выгибается над матом. Футболка задирается, обнажая рёбра. Олег не убирает руку: он ведёт пальцем медленно, по кругу, заставляя её бёдра подрагивать.
— Смотри на своего мужчину, — говорит он негромко.
Кира открывает глаза. Поворачивает голову. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как её зрачки расширены, как нижняя губа влажно блестит.
Олег опускается на колени между её ног. Наклоняется, подхватывает её под бёдра, приподнимает. Его язык прижимается к ней, и я слышу первый стон — низкий, протяжный, совсем не похожий на те, что слышу дома по утрам.
Он работает медленно. Язык скользит от низа вверх, обводит, втягивает. Он смотрит на неё, потом — на меня, и в его взгляде нет ни капли смущения. Спортсмен, который знает, как обращаться с телом. Кира запускает пальцы в его короткие волосы, прижимает к себе.
— Он лучше тебя... в этом, — выдыхает она, не отводя от меня взгляда.
Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони, но я не отвожу глаз.
Это моя сцена. Моя ревность, моя эрекция, моя женщина, которую я отдал в чужие руки, чтобы увидеть, как она теряет над собой контроль.
Олег поднимается, вытирает рот тыльной стороной ладони. Спускает спортивные штаны, они падают на пол. Без нижнего белья. Я вижу его, и на одно мгновение меня накрывает странное чувство — не унижение, а сравнение. Он больше. Тяжелее.
Кира поднимается на локти, смотрит на него с откровенным голодом.
— Давай, — шепчет она.
Он берёт её за бёдра, притягивает к себе так резко, что её спина скользит по мату. Входит одним движением.
Кира вскрикивает, хватается за края мата. Её ноги обхватывают его талию. Олег не даёт ей привыкнуть: он сразу задаёт жёсткий ритм, и по залу разносится звук удара тел — шлепок за шлепком.
— Смотри на него, — рычит Олег. — Теперь твой мужчина видит, как тебя надо трахать.
Она смотрит. Прямо на меня, сквозь пелену возбуждения, и в её глазах — торжество. Она больше не моя женщина, она — та, кого берут на мате в пустом зале Москва-Сити, и от этого у меня перехватывает дыхание.
Олег выходит, переворачивает её. Кира встаёт на четвереньки, прогибает спину, опускает голову. Он входит сзади, сжимая её ягодицы так, что на коже остаются белые следы.
— Олег... — стонет она в пол, и это имя, повторённое снова и снова, отдаётся у меня в висках.
Олег наращивает темп. Его бёдра хлопают по её коже, мат скрипит под коленями. Кира упирается ладонями, чтобы не упасть, но он держит её крепко. Одна рука скользит вверх по спине, зарывается в её волосы. Он тянет назад, выгибая её, и вбивается глубже.
Внизу живота всё сжимается. Возбуждение поднимается от паха, растекается по позвоночнику, ударяет в затылок. Я не касаюсь себя — руки лежат на коленях, пальцы впиваются в ткань брюк. Но я кончаю. Прямо в дорогие шерстяные брюки, кончаю с такой силой, что перед глазами вспыхивают слепые пятна.
Судорога проходит по телу, и я выдыхаю, как после нырка в ледяную воду.
Кира смеётся — низко, не прерывая стонов.
— Вот теперь ты понял.
Я смотрю на себя в зеркало. Мокрое пятно расползается по паху, тёмное, заметное. Я не пытаюсь его закрыть. Наоборот, смотрю на это пятно и чувствую, как возбуждение никуда не ушло — оно просто стало тише, глубже.
Олег делает несколько последних резких движений и выходит. Сперма блестит на пояснице Киры, стекает по ягодице. Он хлопает её сзади — звонко, оставляя красный отпечаток.
— Отлично позанимались.
Кира тяжело опускается на бок, потом переворачивается на спину. Её лицо раскраснелось, футболка промокла от пота и прилипла к груди. Она дышит ртом, как после долгой пробежки.
Олег подаёт ей полотенце. Она вытирает живот, потом — спину, морщась от липких следов. Я всё ещё сижу на скамье, поправляя брюки, но не от стыда. От возбуждения, которое никак не отпускает.
Олег уходит к мини-холодильнику и возвращается с тремя бутылками смузи. Кидает одну мне, вторую — Кире. Я ловлю бутылку, откручиваю крышку, делаю глоток. Мой смузи — манговый, как я и заказывал.
— Ну что, — говорит Олег, садясь на соседнюю скамью и небрежно поправляя штаны, — как тебе тренировка?
Я не отвечаю. Поворачиваюсь к зеркалу и вижу, что Кира уже встала и идёт ко мне. Её походка изменилась: она идёт мягче, расслабленнее, будто ей только что сделали массаж. Она опускается на скамью рядом со мной, так близко, что её плечо касается моего.
— Ты был великолепен, — говорит она.
Её ладонь ложится на моё колено, чуть выше пятна. Она не смотрит на него специально, но я знаю: она всё видела. И ей это нравится.
Олег делает глоток из своей бутылки.
— В следующий раз можно добавить кляп или наручники. Посмотрим, как она реагирует на фиксацию.
Кира кивает, не глядя на него. Она смотрит на меня, и в её глазах — обещание, от которого у меня снова сводит низ живота.
— Завтра в это же время.
Я отпиваю ещё смузи. Пятно на брюках уже остыло, но я не спешу уходить.

Продолжи с Кирой
Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.
Ещё в «Куколд»
КуколдГромкость на мастер-каналеВокалистка рок-группы после концерта остаётся в гримёрке с барабанщиком, пока её муж-звукорежиссёр записывает всё через пульт. Она хочет, чтобы её стон услышал весь клуб, — и получает даже больше, чем планировала.
КуколдИнструктаж перед взлётомВ гостиничном номере Дубая двадцативосьмилетняя стюардесса оказывается между мужем-капитаном и вторым пилотом. Форменный платок снят, и предполётный инструктаж переходит в жёсткую игру на троих.
КуколдЧтение при закрытых дверяхБиблиотекарь Софья после смены оказывается на дубовом столе между стопками книг, пока её муж Андрей читает Бродского, а писатель Григорий раздевает её по взаимному согласию. Андрей сам устроил этот вечер и смотрит, как другой мужчина познаёт его жену.