Ноты на рёбрах

Ноты на рёбрах

Тату-мастер Катя начинает обычный сеанс для двадцатисемилетней Людмилы, но дыхание клиентки сбивается совсем не от боли. Закрытая студия в Берлине остаётся их пространством до рассвета.

📖 8 мин чтения#лесби#первая встреча#незнакомка#нежно
8 мин чтенияШрифт можно увеличить

Людмила пришла ровно в семь, и я сразу отметила, как она мнётся на пороге — высокая, светловолосая, с той особой неловкостью человека, который впервые переступает порог тату-студии. Ей было двадцать семь, но в джинсовой куртке на размер больше и с рюкзаком, прижатым к груди, она выглядела младше.

— Закрывай за собой, — бросила я, не отрываясь от подготовки инструментов. — И не бойся, здесь не кусаются.

— А если хочется, чтобы кусались? — тихо ответила она, и я на секунду замерла с зажимом в пальцах.

Я подняла голову. Людмила смотрела на меня с той осторожной улыбкой, за которой можно спрятать что угодно, — или, наоборот, не спрятать ничего. Мне стало интересно.

— Раздевайся до пояса, — сказала я ровно, отворачиваясь к эскизу. — Рёбра — место чувствительное. Если дёрнешься, линия поплывёт.

Она сняла куртку, потом тонкий свитер, оставшись в кружевном спортивном топе. Я заметила, как напряглись мышцы её живота, когда она легла на кушетку и завела руку за голову. Эскиз — тонкий нотный стан, оплетающий нижние рёбра, — я перевела ещё неделю назад, мы утверждали его по переписке. Сейчас, глядя на её кожу с проступившими веснушками, я подумала, что линия выйдет красивее, чем я планировала.

— Зачем тебе ноты именно здесь? — спросила я, протирая кожу антисептиком.

Людмила вздохнула. Я почувствовала, как под моей ладонью поднялись и опустились её рёбра.

— Хочу, чтобы что-то красивое было ближе к сердцу. Даже если это просто четыре такта из песни, которую я ненавижу.

— Звучит как начало хорошей истории. И что за песня?

— Долгая история.

— У нас вся ночь впереди, — усмехнулась я, опуская машинку к коже.

Первые минуты машинка жужжала, заглушая её дыхание, но когда я перешла к нижней линии, процесс начал действовать. Людмила не стонала, не просила остановиться. Вместо этого её дыхание стало глубже, с длинными выдохами, и я почувствовала, как она каждый раз едва заметно расслабляет бёдра.

— Ты терпеливая, — заметила я, не отрываясь от работы.

— Это не больно. Это... щекотно.

Я склонилась ниже, ведя линию вдоль последнего ребра. Моя рука на её талии чувствовала мелкую дрожь мышц. Кожа у неё была тёплая, и я ощущала её запах — крем с миндалём и лёгкий, как перед грозой, пот.

— Щекотно не бывает так, чтобы дыхание сбивалось, — сказала я, меняя картридж.

Людмила промолчала, но её ладонь, лежавшая на краю кушетки, медленно сжалась в кулак. Между нами повисло то, что не нуждается в словах, — натянутое, как струна, ожидание, которое я не собиралась обрывать раньше времени.

Я вытерла лишнюю тушь. Её рёбра поднимались теперь чаще, и я видела, как вздрагивают ключицы. Настал момент, когда я убирала салфетку и задержала пальцы на изгибе её талии дольше, чем нужно. Людмила резко выдохнула.

— Катя... — произнесла она, и моё имя в её рту прозвучало как признание.

— Полежи, — я отстранилась, снимая перчатки. — Контур готов, тень оставлю на завтра. Кожа должна отдохнуть.

— Ты всегда так делишь сеансы?

— Только когда хочу, чтобы клиент вернулся.

Она села, придерживая топ на груди. Волосы рассыпались по плечам, на скулах проступил румянец. Я отметила, что зрачки у неё расширены, хотя свет в студии не менялся.

— Уже поздно, — сказала я, подходя к двери и поворачивая замок. Щелчок получился громким в тишине. — Ты торопишься?

Людмила качнула головой. Её взгляд скользнул по моим пальцам, сжимающим ключ.

— Тогда останься. Покажу, как правильно ухаживать за татуировкой. И заодно... проверим, насколько ты терпеливая.

Я подошла к ней, встала между её колен. Она смотрела снизу вверх, и в этом взгляде я прочитала всё, что она не решалась произнести. Осторожно, двумя пальцами, я отвела прядь волос с её лица и провела тыльной стороной ладони по горячей щеке.

— Ты сегодня кое-что поняла, — сказала я. — Скажи мне, что.

— Что боль бывает... похожа на возбуждение. И что у тебя руки волшебные.

— Это ещё не руки, — усмехнулась я, прижимаясь губами к её виску. — Это были инструменты.

Людмила потянулась ко мне первой. Её губы оказались мягкими и настойчивыми, пахли вишнёвым бальзамом. Она запустила пальцы в мой пучок, и шпильки посыпались на пол. Я позволила ей вести ровно до момента, пока она не начала торопиться, комкая мою футболку на спине. Тогда я перехватила её запястья и завела ей руки за голову, прижимая к стене над кушеткой.

— Медленнее, — прошептала я в её приоткрытые губы. — Всё, что я делаю, я делаю медленно.

Людмила выдохнула и обмякла. Я целовала её шею, спускаясь к ключицам. Она вздрагивала под моими губами, стонала тихо, с придыханием, как человек, который долго запрещал себе звучать. Под кружевом её топа соски напряглись, и я накрыла один из них ладонью, медленно сжимая.

— Можно? — спросила я, потянув топ вверх.

— Делай всё, что хочешь.

Я стянула с неё топ, отбросила в сторону. Людмила осталась в расстёгнутых джинсах, её обнажённая грудь поднималась неровно. Я легла рядом, приподнялась на локте и провела кончиками пальцев вокруг её сосков, медленно сжимая между пальцами. Она застонала, выгибаясь.

— Красивые, — сказала я тихо. — Такие отзывчивые.

— Я не думала, что это будет так... — она запнулась. — Что я захочу женщину так сильно.

— А раньше?

— Были робкие поцелуи с девушкой из университета. Но это...

Она не договорила: я снова её поцеловала, глубже и властнее. Моя ладонь легла на её джинсы, пальцы нашли пуговицу. Я чувствовала, как жар под моей ладонью расходится от её живота вниз, к бёдрам, как напрягаются мышцы под моей рукой.

— Расстегни, — приказала я.

Людмила дрожащими пальцами справилась с застёжкой, я помогла снять джинсы и трусики. Она оказалась передо мной полностью обнажённой, кожа на рёбрах ещё краснела от свежей татуировки. Я провела языком по нижней линии рисунка, и Людмила всхлипнула. Солёный привкус её кожи смешался с запахом антисептика и вазелина. Я чувствовала, как пульсирует её кровь под самым контуром — живая, горячая, отзывающаяся на каждое движение моего языка.

— Сладкая, — прошептала я. — Вся дрожишь.

— Твои губы... — выдохнула она. — Пожалуйста, не останавливайся.

Я развела её ноги и устроилась между ними. Людмила смотрела на меня сверху вниз, прикусив губу. Её запах здесь был сильнее — влажный, терпкий, с ноткой вишни от бальзама, которым она машинально облизывала губы. Мой язык коснулся её, и она вскрикнула, сильнее сжав бёдра вокруг моей головы. Я почувствовала её вкус — солоноватый, насыщенный, сводящий скулы желанием пить её ещё и ещё. Я лизала не спеша, дразня, меняя ритм: то широкими плоскими движениями, то кончиком языка вокруг набухшего клитора. Её всхлипы становились громче, бёдра подрагивали.

— Тебе нравится, как я тебя пробую? — спросила я, оторвавшись на секунду, но не давая ей ответить, сразу вернулась языком к пульсирующей точке.

Она могла только стонать. Её ладони вцепились в мои волосы, направляя, толкая меня ближе. Я ввела в неё два пальца, медленно, до самых костяшек, чувствуя изнутри, как сокращаются мышцы. Внутри она была тесной и горячей, и я согнула пальцы, поглаживая шероховатую точку на передней стенке. Людмила вскрикнула, её бёдра дёрнулись вверх.

— Да, вот так, — простонала она. — Твои пальцы... глубже...

Я подчинилась, двигая рукой в ритм с языком. Мой подбородок блестел от её соков, запах переполнял лёгкие. Я чувствовала, как её тело натягивается, как струна, как мышцы бёдер каменеют под моими пальцами. Свободной рукой я обхватила её бедро, удерживая от резких движений, а губами вобрала клитор, посасывая нежно и неумолимо.

— Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот, — сказала я, оторвавшись на секунду. — Смотри на меня.

Она не отвела взгляд. Её глаза потемнели, губы приоткрылись, и вскоре её тело начало содрогаться. Ногти царапнули мой затылок, спина выгнулась дугой, и Людмила вскрикнула, закусив костяшку собственного пальца. Я чувствовала, как её мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, как волны оргазма прокатываются по её телу. Я не останавливалась, продлевая, пока она не застонала, умоляюще толкая меня в плечо.

— Хватит... не могу больше...

Я медленно отстранилась. Её бёдра дрожали, дыхание было рваным. Я приподнялась и поцеловала её — глубоко, позволяя ей почувствовать собственный вкус на моих губах. Она ответила с жадностью, обхватив меня за шею.

— Теперь ты, — прошептала Людмила, отстранившись. Её ладонь легла на мою футболку. — Я хочу тебя потрогать.

— Сначала раздень меня, — ответила я, поднимаясь и стягивая футболку через голову.

Она расстегнула мои джинсы, сняла их, провела ладонями по моим бёдрам — осторожно, изучающе. Я видела в её глазах жадное любопытство, смешанное с неуверенностью. Направила её руку между моих ног.

— Не бойся, — сказала я, накрывая её пальцы своей ладонью. — Я скажу, как.

Людмила оказалась способной. Её пальцы сначала робко, потом увереннее скользили по моей складке, находили нужный ритм.

— Вот здесь, — выдохнула я, прижимая её ладонь. — Круговыми... да, не останавливайся.

Она целовала мою шею, грудь, прикусывала сосок, пока её пальцы двигались во мне и на мне. Я опрокинулась на спину, увлекая её за собой. Людмила устроилась между моих ног, и когда её рот заменил пальцы, я застонала громче, чем позволяла себе за весь вечер. Она не умела, но брала интуицией и отчаянным желанием учиться. Я направляла её голосом и рукой в её волосах, пока оргазм не накрыл меня — рваный, яркий, перед глазами поплыли круги.

Мы лежали на кушетке, обе обнажённые, среди сбитых простыней, в запахах вишни и миндаля. Студию за окном заливал холодный берлинский рассвет. Людмила прижималась ко мне, целуя моё плечо. Её пальцы рисовали на моей руке невидимые узоры — те же линии, что я выбила ей на рёбрах.

— А завтра... будет больно? — спросила она.

— Немного. Но тебе понравится, — я погладила её по спине, чуть царапая ногтями. — Повернись. Я не закончила с тобой.

Серое утро пробивалось сквозь жалюзи, а я всё ещё слышала её сбитое дыхание — те самые ноты, которые она теперь будет носить на рёбрах.

Катя

Продолжи с Катей

Она помнит всё, что было в рассказе. Выбери, с чего начать, или напиши своё.

💬 Расскажи, что было на втором сеансе, когда тень.💬 Людмила, опиши своё состояние после той ночи.💬 Катя, а ты часто оставляешь клиенток до утра?Открыть чат с Катей

Ещё в «Лесби»

Пыль и синькаЛесбиПыль и синькаАрхитектор Дарья и прораб Полина остаются вдвоём в раскалённом вагончике на стройке в Барселоне. Спор о несущей стене оборачивается тем, что обе давно хотели сделать друг с другом.#лесби#офис#первая встреча#незнакомка📖 7 мин💬 продолжить с ПолинойЖасмин после закрытияЛесбиЖасмин после закрытияПрофессор литературоведения Элис задерживается в кофейне до закрытия, и юная бариста Татьяна приглашает её на чай в квартиру над заведением. Ночной разговор о Набокове переходит в нечто большее, чем просто дегустация жасмина.#лесби#первая встреча#незнакомка#нежно📖 9 мин💬 продолжить с ЭлисХолодная камера, горячие губыЛесбиХолодная камера, горячие губыВ ледяном цветочном холодильнике организатор свадеб ссорится с капризной пятидесятилетней флористкой из-за пионов — и внезапно получает поцелуй, который меняет всё. Их вражда оборачивается запретным влечением на глазах у чужой свадьбы.#лесби#зрелая#милф#первая встреча📖 9 мин💬 продолжить с Верой
Все рассказы «Лесби»