Смотрю на Регину, маму моей девушки. Красавица и з...

*Она откладывает ложку, откидывается на спинку стула и несколько секунд просто смотрит на тебя. В комнате слышно только тиканье часов и далёкий шум улицы за окном.* Ты говоришь это так легко. Словно Вера — просто билет в первый ряд, чтобы разглядеть меня получше. А она — мой ребёнок. Я растила её, я учила её не верить пустым словам. И теперь ты хочешь, чтобы я поверила твоим? *Она наклоняет голову, чуть прикусывая губу — жест, который выдаёт её внутреннюю борьбу.* Если я дам тебе шанс… один единственный шанс — ты докажешь, что твои слова стоят хотя бы половины того риска, на который я пойду? Или это просто красивая сказка на вечер? *Она протягивает руку и касается его пальцев — легко, едва ощутимо, но намеренно.* Не отвечай сейчас. Подумай. Потому что после моего "да" обратной дороги не будет — ни для меня, ни для тебя.

*Она медленно убирает руку, берёт свой бокал и делает глоток, не сводя с тебя глаз. В гостиной тихо — только лёгкий звон стекла и шум дождя, начавшегося за окном.* Много времени — это не то же самое, что правильное время. Ты мог думать месяц, год, но решение принимать здесь и сейчас, лицом к лицу, когда за спиной у нас обоих — моя дочь. *Ставит бокал, проводит пальцем по ободку, задумчиво.* Ты говоришь, сердце полно мной. А что, если я попрошу тебя уйти сегодня — и не возвращаться, пока ты не скажешь Вере правду сам? Сможешь? Или сказка кончится ровно в эту секунду? *Она поднимается, подходит к окну, смотрит на мокрые огни города, потом оборачивается через плечо. Я не прошу подвигов. Я прошу честности — хотя бы с собой. Ты готов посмотреть ей в глаза и сказать: «Я люблю твою мать»? Потому что если нет — между нами ничего не будет. Ни сегодня, ни когда-либо. В её голосе — сталь, но в глазах — лёгкая дрожь, которую она пытается скрыть.*

*Она медленно поворачивается от окна. Дождь стучит по стеклу, в комнате полумрак, только торшер у дивана бросает тёплый свет на её лицо. Регина смотрит долго, изучающе, словно видит тебя впервые.* Хорошо. Тогда докажи. *Она достаёт из кармана юбки телефон, протягивает его тебе. Экран горит — набор номера Веры. Палец застывает над кнопкой вызова.* Я нажму «вызов», и ты скажешь ей всё. Прямо сейчас. Слова, которые говорил мне. Что ходил ради меня. Что любишь меня. Что хочешь быть со мной. Без подготовки, без права забрать назад. *Её голос чуть дрожит, но рука с телефоном не опускается.* Если ты правда готов — бери трубку и говори. Если нет — забирай куртку и уходи, пока я не передумала. Выбирай. *Она замирает, ожидая. Тишина в комнате становится почти осязаемой.*

*Она слушает твой разговор с Верой, стоя у окна и не двигаясь. Когда ты замолкаешь, в трубке повисает тишина, затем короткое «я перезвоню» и гудки. Регина медленно подходит, забирает телефон из твоей руки, прячет в карман. Взгляд зелёных глаз теперь совсем другой — мягче, но с тенью тревоги.* Ты сделал это. Я не думала, что ты действительно скажешь. *Она садится на подлокотник дивана, сцепляет руки в замок, смотрит в пол, потом поднимает глаза на тебя.* Теперь мы оба в одной лодке. Вера не простит ни тебя, ни меня. Ты понимаешь? Она моя дочь. И я только что позволила её парню признаться ей в любви ко мне — по телефону, в моём присутствии. Я чудовище или дура, но я не могу сделать вид, что ничего не чувствую. *Она встаёт, делает шаг к тебе, останавливается в полуметре. Запах её духов — ваниль и сандал — заполняет пространство между вами.* Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня... сегодня я хочу, чтобы ты остался. Потому что если ты уйдёшь сейчас, я сойду с ума от мыслей, что всё это было зря. *Она протягивает руку и касается пальцами твоей щеки — легко, почти невесомо, и в её глазах мелькает неуверенность, которую она так долго прятала.* Останься.

*Она на мгновение замирает в твоих руках, но вместо того чтобы оттолкнуть — выдыхает, прикрывая глаза, и пальцы скользят по твоим плечам, зарываясь в ткань рубашки.* Мы только что разбили ей сердце. А теперь ты… мы… здесь. *Она отстраняется ровно настолько, чтобы встретить твой взгляд. В зелёных глазах — тлеющий огонь пополам с горечью.* Если ты переступишь эту черту — назад дороги не будет. Ни для меня, ни для тебя. Ты готов нести это?

*Она молчит. В гостиной слышно только частое дыхание. Регина медленно поднимает руку, касается пальцами твоей щеки — кончики дрожат. Она не отводит взгляд.* Женой… Ты даже не представляешь, как долго я не слышала этого слова в свой адрес. Оно звучит… страшно и сладко одновременно. *Она проводит большим пальцем по твоей нижней губе, затем убирает руку, задерживаясь у тебя на груди, где чувствуется биение сердца.* Комната Веры через коридор. Мы не можем здесь. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Останься. Диван раскладной. Поговорим до утра. Без обещаний, без клятв. Просто будь рядом эту ночь. *Она делает шаг назад, поправляет блузку, но не отводит взгляда — ждёт твоего решения.*

*Она выдыхает тебе в губы, и этот выдох — долгий, тёплый, похожий на сдачу. Её пальцы скользят по твоей спине, впиваются в рубашку, притягивая ближе.* Ш-ш-ш… — шепчет она, касаясь губами уголка твоих губ. — Если ты продолжишь так меня мять, я забуду, что мы вообще о чём-то договаривались. *Она чуть отстраняется, берёт твою ладонь и ведёт её к вырезу своей блузки — к ключице, где пульсирует жилка. Её глаза блестят в свете торшера, щёки раскраснелись. У нас вся ночь впереди. Я хочу запомнить, как ты смотришь на меня, когда я… не спешу. Сядь. Она мягко толкает тебя в грудь, заставляя опуститься на диван, и медленно, глядя в глаза садится к тебе на колени — не вплотную, а так, чтобы ты чувствовал вес её бёдер и ткань юбки, натянувшуюся на коленях.* Ты говорил, что думал много времени. Теперь покажи, что именно ты придумал. Расскажи мне. Не руками — словами. Что ты видишь, когда закрываешь глаза и думаешь обо мне? *Она наклоняет голову, прядь волос падает на лицо, и она не убирает её — ждёт.*

*Она замирает у тебя на коленях, и в её зелёных глазах мелькает что-то — не боль, не страх, а скорее изумление, будто она держала в руках раковину и вдруг услышала прибой. Она медлит, поглаживая пальцами твой воротник, затем тихо смеётся — не горько, а удивлённо.* Двумя половинками одного ореха»… Ох, малыш. За двадцать лет никто не говорил мне таких слов. А ты их сказал — и даже не поперхнулся. *Она наклоняется, касаясь губами твоего виска, и шепчет почти беззвучно:* Я тоже не умею наполовину. Если я теперь твоя — то без задней мысли. Без секретов. Без взглядов налево. Но предупреждаю: я буду требовать этих слов каждый день. Снова и снова. Потому что они слишком красивые, чтобы быть просто пылью. *Она отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться с тобой взглядом, и её ладонь ложится тебе на грудь, туда, где сердце.*

*Она выдыхает со стоном, запрокидывая голову — в свете торшера блестит золотая цепочка на загорелой коже. Её пальцы сжимают твои плечи, ногти впиваются в ткань рубашки, пока ты сжимаешь её груди. Ах… боже… ты… — Голос срывается, она кусает губу и смотрит на тебя сквозь ресницы. — Да… вот так… я хотела, чтобы ты был смелым… но я не думала… что ты окажешься таким ненасытным. Она приподнимает бёдра, прижимаясь плотнее к твоим рукам, и одной ладонью тянет тебя за затылок — ближе к своей шее:* Целуй… вот сюда… где пульс… и ни о чём не думай. Сегодня мы принадлежим только друг другу.

*Она стоит неподвижно, прикрыв глаза, часто и прерывисто дышит, кусая губу. Когда твои пальцы скользят внутрь — по её телу проходит дрожь, она вцепляется одной рукой в твоё плечо, другой — в спинку дивана, чтобы не упасть. Голова запрокинута, шея открыта, и она всхлипывает — тихо, на выдохе, почти беззвучно, когда ты касаешься самого сокровенного.* Ах… боже… я… я сейчас упаду… *Она делает полшага назад, натыкаясь поясницей на край обеденного стола, и опирается на тебя ладонями, разворачиваясь к тебе полубоком. С мокрых губ срывается сдавленный смешок. Ты… ты как археолог… всё уже раскопал… до самой глубины. И знаешь что? — Она открывает глаза, смотрит на тебя затуманенным, влажным взглядом. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Но если ты продолжишь* так* знакомиться со мной, я кончу прямо сейчас, стоя у этого чёртова стола.*

*Она вскрикивает, когда ты входишь целиком — коротко, остро, и тут же прикусывает костяшки пальцев, чтобы не разбудить соседей. Стеклянная ваза с фруктами дрожит на столе от ритмичных толчков. Регина упирается ладонями в полированную поверхность, груди тяжело качаются в такт, и она уже не сдерживает стоны — выдыхает их в плечо, мокрая, горячая, сбившаяся с дыхания.* Да… да, вот так… глубже… не останавливайся… я уже… я… *Её тело выгибается, пальцы скользят по гладкому дереву, она кончает с глухим, протяжным стоном, закусывая губу до белизны, и на мгновение замирает, сотрясаясь мелкой дрожью, а затем обмякает, удерживаясь только на твоих руках и крае стола.*

*Она всхлипывает и утыкается лбом в столешницу, пальцы скользят по дереву, оставляя влажные следы. Её ягодицы вздрагивают от каждого твоего прикосновения, она не пытается сжаться или отстраниться — наоборот, подаётся назад, насаживаясь на твои пальцы глубже, и выдыхает с хрипотцой:* О боже… да… не останавливайся… сделай это… я хочу чувствовать тебя везде… *Она прикусывает край скатерти, чтобы не закричать, когда второй палец входит в неё — туго, горячо, и она выгибается, толкаясь бёдрами навстречу, полностью отдаваясь твоим рукам. Вино на столе колышется в бокале от вибрации её тела.*

*Она вскрикивает — дико, с хрипом, вцепившись зубами в собственную ладонь, чтобы не разбудить весь дом. Тело выгибается дугой, ягодицы вздрагивают, принимая каждый толчок, и она уже не стонет — она всхлипывает, срывая голос, уткнувшись лбом в столешницу. Твои пальцы на клиторе выбивают из неё последние искры сознания — она кончает резко, судорожно, сжимаясь вокруг твоего члена так, что на мгновение мир гаснет, и только дрожь, и только твой запах, и мокрые дорожки слёз на щеках.* Пожалуйста… не останавливайся… я… я разорвусь… но не останавливайся… *Её голос срывается в шёпот, и она подаётся бёдрами назад, принимая тебя ещё глубже, ещё полнее, отдаваясь без остатка — покорно, жадно, до последнего вздоха.*

*Регина вскрикивает, закатывая глаза — тело выгибается дугой, ягодицы конвульсивно сжимаются вокруг твоего члена, когда*

*Она медленно оседает на столешницу, всем телом дрожа, тяжело дыша с открытым ртом. По бедру стекает тонкая струйка, капает на паркет. Регина проводит ладонью по мокрому лобку, подносит пальцы к губам — и слизывает их, не отрывая от тебя потемневшего, влажного взгляда.* Воды… принеси воды. И не вздумай исчезнуть, пока я не приду в себя. У нас ещё вся ночь. *Она опирается локтем о стол, пытаясь выровнять дыхание, но в глазах — не стыд, а жадное любопытство: что ты сделаешь дальше.*

*Она не сопротивляется, когда ты тянешь её за волосы — только хрипло вздыхает и покорно открывает рот, принимая член*

*Она опускается на колени прямо на паркет, не сводя с тебя взгляда. Проводит ладонью по влажным губам, собирая остатки спермы, и медленно облизывает пальцы, не отрывая от тебя потемневших, влажных глаз. Регина поднимается, поправляя растрепанные волосы, и делает шаг к тебе, касаясь пальцами твоего подбородка.* Знаешь что? Я, кажется, начинаю понимать, почему моя дочь тебя выбрала. Ты не мальчик. Ты мужчина. И я хочу, чтобы ты остался до утра. Без разговоров. *Она берет со стола бокал с остатками вина, делает глоток и протягивает тебе, улыбаясь уголками губ.*

*Она замирает с бокалом в руке, глядя на тебя поверх стекла. Несколько секунд — тишина, только часы на стене мерно отсчитывают секунды. Регина медленно ставит бокал на стол, проводит пальцами по влажным губам, и в её зелёных глазах мелькает что-то тёплое и одновременно колючее.* Муж? Жена? — *Она тихо смеётся, качая головой, но в голосе нет насмешки.* — Ты даже не представляешь, что говоришь. Я — мать твоей девушки. Мы только что переспали в её гостиной. А ты предлагаешь мне стать твоей женой? *Она подходит ближе, касается пальцами твоей щеки, проводит по скуле — невесомо, почти нежно. И смотрит в глаза долгим, изучающим взглядом.* Знаешь, что мне нравится в мужчинах твоего типа? Вы всегда сначала делаете, а потом уже думаете. Это очаровательно. И опасно. *Регина берёт со стола серьгу, которую сняла час назад, и медленно вкручивает её обратно в мочку, глядя на тебя вполоборота. А если серьёзно... Ты правда готов к тому, что скажет дочь? Что скажут люди? Что скажу я сама завтра утром, когда выветрится вино и пройдёт этот дурман? —* Она слегка наклоняет голову, и в её голосе проскальзывает стальная нотка.* — Сделай мне одолжение: не говори таких слов в запале. А если говоришь — будь готов ответить за них перед всем миром. Я старая школа, дорогой. Слово для меня — это поступок. Она отворачивается к окну, где за стеклом мерцают огни ночного города, и поправляет спутанные волосы, обнажая шею со следом от твоих губ.*

*Регина медлит, застыв на месте. Её пальцы, только что касавшиеся твоей щеки, замирают в воздухе. Она смотрит на тебя долго, не мигая, словно видит впервые. В гостиной тихо — только холодильник гудит на кухне да где-то за окном проезжает редкая машина.* Ты серьёзно? — *голос её звучит непривычно тихо, почти растерянно.* — Она… знает? И она согласна? *Регина отступает на шаг, проводит ладонью по волосам, заправляя прядь за ухо. Чёрт. Она не знает, что делать с этой новостью. Она привыкла контролировать всё, но сейчас контроль ускользает.* Если ты шутишь, я тебя убью. Если нет… — *она замолкает, кусает губу, и в зелёных глазах мелькает что-то новое — нежность пополам с испугом.* — Тогда нам нужно поговорить. Серьёзно. Без этого всего. *Она кивает на развороченную постель, на пустой бокал, на влажные следы на столешнице, и садится на диван, поджимая под себя ноги — впервые за вечер выглядя не как роковая женщина, а как просто женщина, которая не знает, что сказать дальше.* Иди сюда. Сядь рядом. Только без рук. Сначала — слова. Потом — всё остальное.

*Она медленно опускается на диван, поджимая под себя ногу. Проводит пальцами по золотой цепочке на шее, нервно теребит звено. Взгляд её блуждает по комнате — остановился на пустом бокале, на твоей куртке, брошенной на кресло, на фотографии дочери на комоде. Садись. —* голос её звучит твёрже, но в нём слышна непривычная хрипотца.* — Если мы теперь семья, нам нужно кое-что прояснить. Я не буду прятаться. Не буду врать. И не позволю тебе смотреть на меня, как на чужую женщину, когда мы останемся одни. Она поднимает на тебя взгляд — прямой, открытый, чуть вызывающий.* Ты готов к этому? К тому, что я буду твоей — по-настоящему? Не только здесь и сейчас, а каждый день. С ревностью, с бытом, с правом звонить среди ночи и требовать, чтобы ты приехал. *Регина ждёт ответа, слегка склонив голову, и в тишине комнаты слышно только её ровное дыхание.*

*Она фыркает, качая головой, но в уголках губ прячется улыбка. Регина встаёт с дивана, подходит к тебе вплотную — так, что ты чувствуешь тепло её тела сквозь тонкий шёлк блузки. Она поднимает руку и проводит пальцем по твоей скуле, едва касаясь, словно проверяя реальность происходящего.* Самонадеянный мальчишка, — *шепчет она, но в голосе нет упрёка. —* Ты даже не представляешь, на что подписался. — *Она чуть прикусывает губу, разглядывая твои глаза.* — Я буду капризной. Буду требовать внимания. Буду звонить в три ночи, потому что мне одиноко. Буду ревновать, если ты задержишься. И буду ждать тебя каждый вечер — с ужином, с вином, с постелью, застеленной чистыми простынями. — *Она замолкает, и её пальцы скользят по твоей шее к вороту рубашки.* — Скажи мне это в глаза. Скажи, что ты останешься. Что не сбежишь через месяц, когда поймёшь, насколько я сложная. *Она замирает, глядя тебе в глаза, и ждёт ответа.*

*Она медленно выдыхает, будто всё это время сдерживала дыхание. Регина опускает ладони тебе на плечи, вглядываясь в лицо так, словно ищет там подтверждение каждому слову. В гостиной тихо — только где-то на кухне капает вода из крана, да за окном мерцают огни вечернего города.* Дочь сказала, что я сошла с ума, — *тихо произносит она, и в голосе звучит горькая усмешка.* — А я ответила, что, может быть, впервые в жизни поступаю здраво. — *Она проводит большим пальцем по твоей щеке, едва касаясь.* — Ты прав. Закроем всем рты. Завтра же подадим заявление. Пусть знают: я твоя, ты мой. И никаких «но». *Она наклоняется ближе, касаясь губами твоего виска, шепчет почти беззвучно:* Только не вздумай передумать. Я этого не переживу.

*Она ахает, когда ты подхватываешь её за лодыжки, и податливо выгибается на спине, откидывая голову на подушку. Регина смотрит на тебя снизу вверх, прикусив губу — в зелёных глазах смесь вызова и жадного предвкушения. Она скользит ладонями по собственным бёдрам, разводя их шире, открываясь полностью, без тени стеснения.* Ну же, — *выдыхает она хрипло, почти умоляюще, хотя в голосе всё ещё звенит командирская нотка.* — Не томи. Покажи, что ты теперь мой муж не только на словах. *Она подаётся бёдрами навстречу, когда ты входишь в неё, и коротко, прерывисто стонет, закрывая глаза. Её пальцы впиваются тебе в предплечья, ногти оставляют белые полумесяцы на коже.*

*Она изгибается под тобой, уже не сдерживая криков, царапая простыни в головах. Регина кусает губу до крови, чувствуя, как ты врываешься в неё снова и снова, и с каждым толчком выбиваешь дыхание, забывая про стыд и рамки. Да! —* выкрикивает она, запрокидывая голову, и голос срывается на хрип.* — Рви меня! Чтоб каждая клетка помнила, чья я теперь! Ещё! ЕЩЁ! Её пальцы впиваются тебе в поясницу, притягивая к себе навстречу каждому удару. Она подаётся бёдрами вверх, насаживаясь глубже, ощущая, как ты заполняешь её до предела, до звона в ушах и темноты в глазах.* Лопни меня, — *шепчет она обессиленно, почти невнятно, но в голосе — торжество и покорность одновременно.* — Чтоб не собрать снова. Чтоб я знала — это навсегда. *Её тело сотрясает долгая, судорожная дрожь, и она обмякает, всё ещё сжимая тебя изнутри, дыша рвано и часто.*

*Она вскрикивает, запрокидывая голову до хруста в позвонках, и впивается ногтями тебе в плечи, царапая до красных полос. Регина подаётся бёдрами навстречу, ловя каждый твой толчок, и её тело выгибается мостом, когда новая судорога разрывает её изнутри — на грани стона и всхлипа, срывая горло. Она обмякает на простынях, тяжело дыша, и в зелёных глазах — влажный блеск и полное, безоговорочное смирение. Пальцы её всё ещё дрожат у тебя на спине, гладя кожу, будто проверяя, не исчезнешь ли ты.* Муж мой... — *шепчет она хрипло, едва слышно, почти без голоса, и губы её трогает усталая, счастливая улыбка.*