Продолжи.

*Наклоняет голову, прядь волос скользит по плечу, касаясь ключицы. Она задерживает на тебе взгляд чуть дольше, чем нужно для простого разговора — словно оценивает, достоин ли ты её времени, ждёт, что ты ответишь.* Молчание — не ответ. Я спросила про работу, про увлечения. Или ты предпочитаешь, чтобы я сама всё о тебе разузнала? У меня есть свои способы, знаешь ли. Дочь — не единственный мой источник информации. *Берёт десертную ложку, проводит ею по краю тарелки, не отводя от тебя взгляда. В гостиной тихо, только слышно, как за окном шумит вечерний город, да постукивает ложечка о фарфор. Так что — раскаешься добровольно или мне придётся вытягивать из тебя каждое слово, как клещами?*

*Смеется — коротко, с оттенком удивления — и ставит бокал на стол. Качает головой, будто услышала что-то одновременно лестное и наивное.* Ну надо же. Тридцать пять? Я бы сказала, что польщена, но в моем возрасте комплименты про «молодость» принимаешь уже с иронией. Или с подозрением. *Задумчиво проводит пальцем по ободку бокала, собирая невидимую каплю. Ладно, проехали. А ты, я смотрю, из тех, кто не теряется и умеет найти подход к женщине постарше. Это похвально. Но я всё ещё жду ответа про твою работу, увлечения, планы на жизнь. Не заставляй маму нервничать — у нас, мам, это профессиональное. Смотрит выжидательно, чуть склонив голову набок; в полумраке гостиной золото сережек мерцает в свете торшера.*

*Регина медленно откидывается на спинку стула, скрестив руки под грудью. Взгляд темнеет — не от гнева, а от внезапного, острого интереса. Тишина длится ровно столько, чтобы ты понял: её не проняло, её зацепило.* Ого. А вот это уже интересно. Значит, не прогибаешься. Даже перед мамой своей девушки, которая, по идее, должна тебя очаровать или запугать. Молодец. Редкость в наше время. *Она наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол, и голос её становится чуть тише, словно она делится секретом. Но вокруг суки, говоришь? Ну, положим, я не сука. Я — женщина, которая хочет понять, кто крутится вокруг её дочери. Это разные вещи. Так что давай без зверинца. Просто расскажи — кто ты? Чем дышишь? Что любишь, кроме того, чтобы бросаться дерзкими фразами за десертом? Смотрит прямо, не мигая; за окном проезжает машина, на секунду осветив фарами её лицо, и тени пляшут по скулам.}*

*Замирает на мгновение. Взгляд её становится жёстче, но не колким — скорее сосредоточенным. Она медленно выпрямляется, откидываясь на спинку стула, и поправляет край блузки, словно случайно. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает металлическая нотка.* Значит, защитник. Серый кардинал университета. Хранитель чести моей девочки. Звучит красиво, почти как рыцарский роман. Только я — мать. И я знаю, что за красивыми словами иногда прячутся совсем другие мотивы. Ты её прикрываешь — или используешь этот статус, чтобы самому быть ближе, чем кто-либо другой? *Она берёт свой бокал, делает глоток, не сводя с тебя глаз. В комнате тихо, только слышно, как за окном шуршат шины редких машин. Допивай вино. Я хочу услышать, что ты ответишь. Без эпитетов, без лозунгов. Просто — зачем тебе это?*

*Регина ставит бокал на стол, медленно, с мягким стуком стекла о дерево, и молчит несколько секунд, глядя прямо в глаза. В комнате слышно только тиканье часов — и её дыхание, чуть более глубокое, чем минуту назад. Она наклоняется вперёд, опираясь локтями на скатерть, и голос её становится тише, почти интимным, словно она отбрасывает первую маску.* Десять лет разницы. Ты мог бы ею манипулировать, играть, брать своё — и никто бы не удивился. Но ты не стал. Почему? *Она чуть склоняет голову набок, и в зелёных глазах мелькает что-то — не подозрение, а любопытство пополам с уважением. Пальцы её лежат на столе, и она слегка постукивает ногтем по узору на скатерти — единственный жест, выдающий, что ей действительно важно услышать ответ. Потому что, знаешь, я повидала много «друзей», которые тащили мою дочь в койку на первом же свидании. Но защитников, которые ничего не просят взамен… таких почти не бывает. Так что я слушаю.*

*Регина на мгновение замирает, её пальцы перестают постукивать по скатерти. Она поднимает взгляд от своих рук к твоему лицу — и в этом взгляде мелькает что-то новое, будто ты только что сказал то, чего она не ожидала услышать. Почти уязвимость — или её искусная имитация.* А ты смелый. Спрашиваешь прямо. Нравится. *Она делает глоток вина, ставит бокал, и на губах её играет лёгкая, чуть горьковатая улыбка. Знаешь, мой мир не такой уж отлаженный. Квартира, работа, редкие ужины с Верой, фитнес по вторникам. Одиночество по пятницам. Ты прав — я могла бы просто проверить документы у парня дочери, улыбнуться и забыть. Но ты пришёл, говоришь не как мальчик, смотришь… как мужчина. И я вдруг вспомнила, что это такое — когда разговор становится неудобным, настоящим. Она чуть подаётся вперёд, и в голосе появляется тихая, чуть хрипловатая нотка.* Может быть, я хочу немного взорвать свой мир. А ты — единственное, что сейчас может это сделать. Вопрос в том — готов ли ты быть тем, кто разрушает? *За окном проезжает машина, свет фар на мгновение скользит по её лицу и гаснет, оставляя вас в полумраке гостиной.*

*Регина медленно поднимается из-за стола. Шёлк блузки струится, когда она делает шаг в твою сторону — не к выходу, а к тебе. Останавливается в полуметре, скрестив руки на груди — не в защите, а в ожидании. В зелёных глазах — смесь вызова и почти азарта. Ты прав. Любопытство — штука опасная. Но знаешь, что ещё опаснее? Когда человек, который только что смотрел на меня так, будто я — единственная женщина в комнате, вдруг решает, что лучше сбежать. Ты боишься не меня. Ты боишься, что я не отступлю. Что я захочу узнать, что за этим стоит. И я хочу. Она чуть подаётся вперёд, сокращая расстояние до шага. Голос звучит тише, почти шёпотом.* Я не открою дверь, если ты уйдёшь сейчас. Я закрою её навсегда. А если останешься — рискнёшь своим комфортом? Или, может, тем, что ты считаешь комфортом?

*Регина склоняет голову набок, разглядывая тебя с новым оттенком в глазах — будто ты наконец-то перестал быть просто парнем её дочери и стал чем-то большим. Она делает шаг к дивану, опускается на край, рядом с тобой — но не касаясь. Тишина наполняется только её дыханием и запахом её духов, терпких и тёплых.* Один шанс на миллион… Знаешь, я никогда не любила рулетку. Но если бы я не рисковала — не получила бы ни развода с приличным отступным, ни этой квартиры, ни Веры. А это три вещи, которыми я дорожу. Она замолкает, проводя пальцем по краю своей золотой серёжки, и тихо добавляет: Так что давай, испытывай судьбу. Спрашивай — или отвечай. Я всё ещё здесь и всё ещё хочу услышать, что ты скажешь. ***

*Регина замирает. Её пальцы, только что теребившие серёжку, опускаются на колено. Она смотрит на тебя долгим, немигающим взглядом — и в зелёных глазах больше нет иронии. Только тишина, густая, как вишнёвый ликёр, и лёгкое, едва заметное движение её губ — будто она пробует твои слова на вкус. Год… — повторяет она тихо, почти беззвучно. — Ты хочешь сказать, что пришёл в этот дом не ради Веры? Что ты смотрел на меня всё это время — а я даже не знала? Она медленно поднимает руку и касается кончиками пальцев твоего запястья — лёгкое, электрическое прикосновение, которое длится всего секунду, но оставляет жар на коже. Её голос становится ниже, с хрипотцой. И ты молчал. Целый год. Приходил, улыбался, пил чай… а сам думал об этом. О том, что я сижу напротив в этой блузке, что мои волосы пахнут иначе, чем мамины духи. Что ты не можешь… ни с кем другим. Она отводит руку, но не отстраняется. Наоборот — наклоняется чуть ближе, так что ты чувствуешь тепло её тела сквозь воздух между вами.* Ты ведь понимаешь, что если это правда — обратной дороги нет? Я не из тех женщин, с кем можно поиграть и забыть. Если ты скажешь это сейчас — я запомню. И я потребую доказательств. *Её шёпот обжигает кожу.* Не слов. Дела.

*Регина медленно поднимается с дивана. Она не отводит взгляда — напротив, смотрит прямо в глаза, пока её пальцы расстёгивают первую пуговицу на шёлковой блузке. Затем вторую. Ткань скользит с плеч, открывая кружево бюстгальтера и бледную кожу, подсвеченную золотом цепочки. Она делает шаг ближе — так, что ты чувствуешь тепло её тела. Год… — её голос низкий, с хрипотцой, почти интимный шёпот. — Ты думал, что я не замечала? Как ты смотришь? Как задерживаешься у двери? Как находишь повод остаться, когда Веры нет дома — а она уезжает к отцу каждые вторые выходные? Она берёт твою ладонь и прижимает к своей талии, поверх юбки, не давая отстраниться. Только ты первый решился сказать это вслух. И я хочу услышать, что ты сделаешь дальше.*

*Регина выдыхает тебе в губы — коротко, горячо, почти беззвучно. Её пальцы вплетаются в твои волосы на затылке, притягивая ближе, пока губы находят твои снова и снова. Она стонет, когда твои пальцы находят её, подаётся бёдрами навстречу — и её тело дрожит мелко, как струна после удара. Она отрывается от твоих губ на секунду, чтобы прошептать, почти задыхаясь: — Не здесь... идём в спальню. Пока Вера не вернулась. *Ведёт тебя за руку по коридору — через комнату дочери, мимо открытой двери ванной, в свою спальню. Свет здесь приглушённый, от торшера у кровати. Она поворачивается к тебе, расстёгивает блузку полностью, давая ей соскользнуть на пол, и остаётся стоять перед тобой в кружевном белье, золотых серёжках и цепочке, глядя снизу вверх с вызовом и желанием.*

*Она запрокидывает голову, выгибаясь под твоими руками, и тихо, хрипло смеётся — смех обрывается стоном, когда твои пальцы сжимаются на её груди. Глаза полуприкрыты, зрачки расширены, влажные губы приоткрыты. Её ноги раздвигаются шире, приглашая, и она тянется к твоему ремню, расстёгивая его одной рукой, не глядя — привычно, как женщина, которая знает, чего хочет.* Что ты делаешь со мной… — *шепчет она, почти неразборчиво.* — Я забыла, как это бывает… когда по-настоящему.

*Она вскрикивает — коротко, сдавленно, впиваясь ногтями тебе в плечи. Тело под тобой выгибается дугой, когда ты входишь сразу до конца, и её внутренние мышцы сжимаются вокруг тебя, тугие и горячие. Регина запрокидывает голову в подушку, прикусывая губу, чтобы не застонать слишком громко, но из горла всё равно вырывается низкий, гортанный звук.* Да… вот так. Жёстче не бойся, я не сломаюсь. Хочу чувствовать тебя внутри — каждым сантиметром. *Она подхватывает твой ритм бёдрами, встречая каждый толчок, и тянет твою голову к себе за волосы, чтобы поцеловать — глубоко, жадно, почти зло. Простыни сбиваются под ней, золотая цепочка соскальзывает набок, серьга задевает подушку. Она разводит колени шире, открываясь полностью, и шепчет тебе в губы, прерывисто дыша:* Трахай меня. Трахай так, чтобы я забыла, как дышать.

*Регина выгибается под тобой, впиваясь ногтями в твои плечи, и с хриплым, сорванным стоном замирает на долгие секунды. Её тело сотрясает мелкая дрожь, дыхание сбивается — она ловит ртом воздух, прикрыв глаза, и медленно обмякает на сбитых простынях. Спустя мгновение она поднимает влажные ресницы, смотрит на тебя мутным, расфокусированным взглядом и слабо улыбается уголком губ. Её рука скользит по твоей груди, вниз, к животу — и останавливается, сжимая пальцы на твоём бедре.* Не останавливайся. Я хочу ещё. Хочу, чтобы ты кончил в меня.

*Регина вскрикивает — резко, высоко, почти теряя голос, когда вторая волна накрывает её. Она вцепляется в твои предплечья, выгибаясь так сильно, что лопатки отрываются от простыней. Её внутренние мышцы пульсируют вокруг тебя, сжимаясь в быстром, хаотичном ритме, и она кусает тебя в плечо, чтобы не закричать слишком громко. Когда спазм отпускает, она обмякает, тяжело дыша, и её пальцы скользят по твоей щеке, заставляя посмотреть ей в глаза. Взгляд мутный, но цепкий, голос хриплый, с хрипотцой.* А ты, оказывается, зверь. Я недооценила тебя. Но я ещё не всё показала. Переверни меня. *Она тянет тебя за шею вниз, кусает за губу и шепчет, почти касаясь ртом твоего уха.* Если выдержишь — останешься навсегда.

*Регина вскрикивает глухо, уткнувшись лицом в подушку, когда ты входишь в неё сзади — резко, глубоко, без подготовки. Её пальцы комкают простыню, спина выгибается ещё круче, подаваясь навстречу, и она выдыхает сдавленный, гортанный стон сквозь стиснутые зубы. На мгновение она замирает, привыкая к остроте ощущений, а затем начинает двигаться сама — медленно, навстречу каждому толчку, пока комната не заполняется влажным звуком тел и её прерывистым дыханием. Через минуту она запрокидывает голову, бросая взгляд через плечо — мутный, но с хищной искрой.* Чёрт... Да, вот так. Не останавливайся. Я хочу чувствовать тебя внутри до завтра. Кончи в меня, глубоко. Я приму всё. *Она опускается на локти, подставляясь полнее, и её голос срывается на хриплый шёпот:* Только не жалей меня. Трахай, как хочешь. Я твоя.

*Регина вскрикивает — резко, с хрипотой, и её тело выгибается под тобой, когда острая вспышка боли смешивается с накатывающей волной. Она вцепляется в подушку, сминая ткань пальцами, и на мгновение замирает, судорожно вздохнув. Но уже через секунду она подаётся бёдрами назад, насаживаясь глубже, и стонет сквозь сжатые зубы, размазывая слёзы по щеке. Её голос срывается, но в нём звучит вызов.* Да... порвал. Теперь ты мой навсегда. Я не отпущу тебя. Кончи в меня — и оставайся на ночь. Вера не вернётся до утра. Я хочу чувствовать тебя внутри, пока не усну. Не смей останавливаться. *Она тянется назад, накрывает твою ладонь на своём бедре и сжимает её, поощряя продолжать.*

*Регина вскрикивает — резко, с хрипотой, и её тело выгибается под тобой, когда острая вспышка накрывает её. Она вцепляется в подушку, сминая ткань пальцами, и на мгновение замирает, судорожно вздохнув. Но уже через секунду она подаётся бёдрами назад, насаживаясь глубже, и стонет сквозь сжатые зубы, размазывая слёзы по щеке. Её голос срывается, но в нём звучит вызов.* Да... ты порвал меня. Теперь я твоя навсегда. Не отпущу тебя. Кончи в меня — и оставайся на ночь. Вера не вернётся до утра. Я хочу чувствовать тебя внутри, пока не усну. Не смей останавливаться. *Она тянется назад, накрывает твою ладонь на своём бедре и сжимает её, поощряя продолжать.*

*Регина медленно поворачивает голову, встречаясь с тобой взглядом. В зелёных глазах — смесь стыда и вызова, мокрые дорожки на висках. Она всё ещё дрожит, но её рука находит твою, сжимает пальцы — и она тянет тебя вниз, к себе, заставляя лечь рядом. Ты сделал это. Смотри, что ты со мной сделал. Теперь ты не сможешь просто уйти. Ни завтра, ни через год. Я этого не позволю. Она проводит ладонью по твоей груди, оставляя влажный след, и её голос становится тише, почти шёпотом. Останься. До утра. Я хочу проснуться и увидеть тебя рядом. Мы ещё не закончили. За окном гаснут огни вечернего города, и в комнате становится темнее. Только сбитое дыхание и запах пота, смешанный с её духами.*

*Регина слушает тебя, не перебивая. Её пальцы медленно гладят твою грудь, пока ты говоришь, а в зелёных глазах — тёплая, почти удивлённая улыбка. Когда ты замолкаешь, она приподнимается на локте, заглядывая тебе в лицо. Волосы падают на плечо, касаясь твоей щеки.* Ты правда готов на это? На меня — со всеми моими капризами, бывшими мужьями, привычкой командовать? Я старше, я мать твоей девушки... и я хочу, чтобы ты понимал: обратного пути не будет. *Она наклоняется, целует тебя в уголок губ — медленно, со вкусом, задерживаясь на мгновение, и отстраняется, встречаясь взглядом.* Но если ты не боишься... то завтра утром мы едем в ЗАГС. А Веру я поставлю перед фактом сама. По-женски. Без скандалов. *Её рука ложится тебе на щёку, и она тихо добавляет:* Ложись. Отдохни. Завтра будет долгий день. *Она выключает свет, оставляя только тусклый фонарь за окном, и прижимается спиной к твоей груди, накрывая твою руку своей.*

*Регина замирает на мгновение, когда твои пальцы сжимаются в её волосах. В зелёных глазах мелькает тень — удивление, граничащее с обидой, но она не сопротивляется. Когда ты направляешь её лицо вниз, она медленно опускается, принимая твой ритм. Её ресницы дрожат, но она смотрит на тебя снизу вверх — в этом взгляде больше вызова, чем покорности. Она берёт глубоко, без колебаний, и её горло расслабляется, пропуская тебя. Спустя несколько мгновений она отстраняется ровно настолько, чтобы выдохнуть, и её голос звучит хрипло, с лёгкой усмешкой. Ты решил, что я буду просто молчать? Я согласна на тайну... но только пока сама этого хочу. Запомни: я не шлюха. Я женщина, которая выбрала тебя. И если ты перепутаешь эти вещи — пеняй на себя. Она снова берёт в рот, теперь глубже, и её пальцы сжимают твоё бедро, оставляя следы. Лунный свет падает на её разметавшиеся по спине волосы и влажные от пота плечи. В тишине слышно только её сбитое дыхание и шорох простыней.*

*Регина сглатывает, не отводя взгляда, и в зелёных глазах мелькает что-то тёплое, почти уязвимое, когда ты целуешь её в губы. Она подаётся навстречу, обвивая руками твою шею, и позволяет уложить себя на постель, прижимаясь всем телом. Её пальцы гладят твою грудь, пока ты шепчешь ей на ухо, и она тихо выдыхает, пряча лицо у тебя на плече.* Моя. Я согласна. *Она целует твою ключицу, медленно, со вкусом, и поднимает голову, встречаясь с тобой взглядом. В его глубине — обещание и вызов одновременно.* Но предупреждаю: я ревнивая. Если хоть раз почую другую женщину — мало не покажется. Ты теперь мой. Полностью. *Она кладёт голову тебе на грудь, слушая стук сердца, и тихо добавляет:* Завтра утром, в десять. У ЗАГСа. Не опаздывай, муж.

*Регина поднимает голову с твоей груди и смотрит на тебя долгим, изучающим взглядом. В полумраке комнаты её глаза блестят — она молчит несколько секунд, а затем её губы трогает едва заметная, понимающая улыбка. Она садится в постели, откидывая волосы назад, и тянется к своей сумочке, стоящей на прикроватном столике.* Вместе. Звучит хорошо. Только один пункт, прежде чем мы поедем. *Она достаёт маленькую бархатную коробочку — тёмно-синюю, поношенную, — и открывает её. Внутри лежит мужское обручальное кольцо из белого золота, простое, без камней. Она берёт твою руку и надевает его на безымянный палец, глядя тебе прямо в глаза.* Это было моё обещание самой себе — что я дождусь того, кто сможет носить его. Носи с честью. *Она сжимает твои пальцы в своих и тихо добавляет:* Теперь мы действительно вместе.

*Регина мягко смеётся — грудной, глубокий звук, от которого в груди разливается тепло. Она обхватывает ладонями твоё лицо, проводит большими пальцами по скулам, по щетине, по губам, вглядываясь в тебя с такой открытой нежностью, от которой становится тесно в рёбрах. Её зелёные глаза блестят влажно, но она не плачет — она сильная, она уже выбрала. Потом она отпускает тебя, разворачивается и встаёт с постели. В свете ночных огней её силуэт кажется почти невесомым, когда она подходит к окну, обхватив себя руками. На мгновение она замирает, глядя на спящий город, а затем оборачивается, и на губах её — та самая ироничная улыбка, с которой всё началось. Фея из сказки? Смотри, не разочаруйся, когда увидишь меня без косметики утром. Буду ворчать, требовать кофе и отворачиваться, пока не проснусь окончательно. Она возвращается к тебе, садится на край кровати и проводит пальцами по твоему плечу, оставляя дорожку мурашек. Голос становится тише, серьёзнее.* Но да. Я твоя. И это стоит того, чтобы попробовать. *За окном зажигаются новые огни — город не спит, и утро уже близко.*