ДнД с ИИ-мастером: партия из одной строки

Бартоломью вздрагивает, когда кружка стукается о столешницу. Он обхватывает её дрожащими пальцами, но не пьёт. Глаза бегают по залу, будто он ищет свидетелей.

БартоломьюТ-там... не разбойники. Мы думали, что под монастырём просто склеп. А это... это алтарь. И он не пустой. Я видел тень — она двигалась против света, понимаешь? У неё были пальцы, слишком длинные, и она... она звала меня по имени. Монах Игнатий закричал, что это пепел Святого Рубина ожил. Его разорвали прежде, чем я добежал до лестницы.

Он наконец отпивает глоток, морщится от горечи и понижает голос до шёпота.

БартоломьюГаррет не послушает. Он видит только золото в катакомбах. Но если ты возьмёшь меня с собой... я покажу, где она прячется. И, может быть, мы успеем запечатать её обратно.

Гаррет скрипит зубами, но взгляд его цепляется за твой спокойный тон. Он не привык, чтобы ему перечили, но и спорить с правдой не дурак — Бартоломью действительно единственный, кто видел тварь и выжил.

Гаррет ВолкОн хмурится, но кивает. Пусть идёт. Но если он начнёт ныть или побежит — я его прирежу сам и твой долг спишу. Он встаёт, нависая над столом. Час. Соберись. У ворот.

Он разворачивается и идёт к двери, но у самого выхода останавливается и бросает через плечо.

Гаррет ВолкИ чтоб без глупостей, следопыт. Ты мне нужен живым — чтобы отработать долг.

Дверь хлопает, и в таверне повисает тишина. Сирра отходит от камина, и пламя на миг вспыхивает ярче, отбрасывая длинную тень на стену. Она садится напротив, напротив Бартоломью, и тот инстинктивно вжимается в спинку кресла.

СирраСпокойно, смотря прямо в глаза Корвину. Зачем мне туда? Там лежит не только золото. Под алтарём есть склеп древнего рода. В нём — сердце мага, которое не сгнило. Она замолкает, и в голосе появляется металл. Моему брату нужен именно такой катализатор, чтобы ожить обратно. Так что мы хотим одного — спуститься. Ты хочешь закрыть дверь. Я хочу вынести из неё одну вещь. И если ты мне помешаешь... Она чуть заметно усмехается. То не я буду той, кто пойдёт первым.

Сирра поднимает ладонь, и маленький огонёк над ней сжимается до размеров бледной искры — света ровно на три шага вокруг. Она смотрит на свежие следы, не двигаясь.

СирраТихо. Одна тварь. Два когтя глубже — она кого-то тащила. След идёт к стене. Она кивает на провал в камне, где рваные клочья паутины свешиваются, как мёртвые волосы. Но там она не ныряла. Следы разворачиваются. Она здесь... сидела в засаде.

Позади слышится лязг — Гаррет снимает щит со спины.

Гаррет ВолкИли ещё сидит. Следопыт, ты меня слышишь?

Из темноты впереди доносится шорох — медленный, словно кто-то волочит тело по плитам. Бартоломью делает шаг назад и стукается спиной о стену.

БартоломьюШёпотом. Это... это она. Я помню этот звук.

БартоломьюИз-за спины Корвина, почти беззвучно. Не смотри ей в глаза. Она ловит взгляд.

Тварь делает шаг вперёд, и теперь её можно разглядеть: кожа серая, обтянутая кости, на груди — рваный разрез, откуда торчат рёбра. Она наклоняет голову, и из горла доносится хриплый, почти человеческий слог.

Тварь...Корвин... я помню твою... тропу...

Гаррет бросает взгляд на Корвина.

Гаррет ВолкОна знает твоё имя. Что ты ещё от нас скрыл?

Тварь замирает. Её голова дёргается, будто она не ожидала вопроса. Длинные пальцы скребут по стене, оставляя борозды, и она делает ещё один шаг вперёд — ближе, чем хотелось бы Гаррету. Тот поднимает щит, но не нападает.

ТварьХрипло. Я была... охотницей. Как ты. Я вела отряд через тропу. И мы нашли её. Она медленно поднимает руку, указывая скрюченным пальцем на провал в стене. Её гнездо. Дочь пепла. Она забрала их голоса — и оставила меня... сторожем...

Бартоломью сзади хватает Корвина за куртку.

БартоломьюКорвин. Она не разбойница. Она... она жертва. То, что лежит под алтарём, делает своими сторожей.

СирраСвет в её ладони дрожит. Дочь пепла? Об этом ничего в хрониках. Она смотрит на Корвина. Ты знал, что у тварей есть имя?

Тварь долго молчит. Её рёбра вздымаются, словно она пробует вспомнить, как дышат живые, и вдруг — короткий смешок, похожий на кашель сухих листьев.

ТварьТы... не первый, кто обещает. Те двое тоже обещали. Она кивает куда-то в темноту, где у стены лежат два скрюченных силуэта в истлевших плащах. Они дошли до алтаря. Дочь пепла теперь говорит их голосами... когда зовёт меня.

Она медленно разворачивается и бредёт вглубь, не оборачиваясь.

ТварьИди за мной, следопыт. Но когда она заговорит — не отвечай. Она знает все имена, что носят жители Торнмарша.

Гаррет делает шаг вперёд, но Сирра останавливает его рукой.

СирраОна ведёт нас не в ловушку. Пока она говорит — она ещё человек. Смотрит на Корвина. Но если ложь — я сожгу её первой. И договорённость перестанет быть.

Тварь ведёт их вниз по коридору, где плиты сменяются неровным камнем, а на стенах появляются фрески — наполовину сколотые, с выцветшими фигурами в длинных одеждах. Воздух становится плотнее, пахнет сухой костью и пылью веков.

ТварьГлухо, не оборачиваясь. Ты мудрее, чем был я. Я услышал голос моей сестры. Она звала меня из-под камня. Я повернулся... Она замолкает на миг. И уже не помню, как дошёл до алтаря.

Бартоломью крепче сжимает плечо Корвина.

БартоломьюШёпотом. Здесь раньше была нижняя часовня. Видишь над дверным проёмом — высечен рубин? Это не просто камень. Он вбирает голоса тех, кто умер в этих стенах.

Из проёма тянется слабый свет — неровный, тёплый, как от свечи. Тварь останавливается у входа и опускает голову.

ТварьОна ждёт. Слуги уже зажгли алтарь.

Изнутри доносится голос — чистый, женский, слишком человеческий для этого места.

ГолосКорвин... так долго. Я видела, как ты падал у Чёрной балки. Как тебя вытащили за неделю до того, как я пришла за остальными. Ты всё ещё должен мне свой долг.

Сирра вскидывает руку, и сухие стены вспыхивают алым. Масло пропитывает старые доски и истлевшую ткань, и алтарь мгновенно объят жарким огнём — пляшет выше человеческого роста, отбрасывая пляшущие тени на неровные стены.

Из пламени, над жаром и гудением огня, прорывается нечеловеческий визг. Тьма в центре алтаря сжимается, пытаясь удержаться, но масло находит щели, просачивается глубже в резьбу и вспыхивает новыми языками.

Гаррет перехватывает Бартоломью за плечо, прижимая к стене, и коротко рычит на Корвина:

Гаррет ВолкГовори быстро. Это был твой план — или он тебя подставил?

Бартоломью дрожит, но не сопротивляется. Он смотрит на огонь, и на его лице проступает не страх — боль.

БартоломьюОна... она пообещала мне, что Игнатий вернётся. Я не верил ей. Я просто хотел...

Из огня вырывается последний, слабый голос — женский, чистый.

ГолосТы отдал мне то, что уже было моим, Корвин. Твой долг — не закрыт. Он отсрочен.

Алтарь проваливается с глухим рокотом — обугленные доски обрушиваются внутрь, обнажая чёрный зев отверстия. Из глубин тянет холодом и запахом сырой меди. Сирра опускает руку, гася огонь, и смотрит на провал.

СирраСпокойно. Сердце мага. Оно внизу.